Крымское Эхо
Архив

Моя рука не дрогнула

Моя рука не дрогнула

СТРАНИЧКИ ИЗ ДНЕВНИКА ФРОНТОВОЙ МЕДСЕСТРЫ

Мария ЖЕЛОБЕНКО

04:07. 24 июля 1941 года. Записная книжка Шурочки »

Уже около двух недель длится наша медицинская практика. Только сейчас появилась свободная минута, чтобы сделать запись в дневнике. Мы живём в небольшом селе Бакалия. Сегодня очень холодно как для летнего дня. Я надела тужурку, которую завернула с собой мне мама. Утро очень туманное и леденящее. Около месяца назад началась война. Постепенно пошло отступление наших войск. До нас война ещё не добралась, а значит, боятся пока нечего.

12:23. 24 июля 1941 года»

Ближе к обеду распогодилось. У нас всё тихо. Мы работаем в местном медпункте. Я уже провела несколько осмотров, сделала три прививки от кори двум девочкам и одному мальчику. Трудно было сдержаться от слёз при мысли, что их жизни могут оборваться, толком не успев начаться. Я держала в своей ладони их крошечные ручки и чувствовала в них столько силы и желания жить…

14:10. 24 июля 1941 года»

Появились первые отступающие. В медпункт, где была я и медсестра, зашли два солдата, один из них был ранен. Пока я ему делала перевязку, второй солдат заговорил с нами: «Чего вы здесь сидите? Немцы наступают. Нужно уходить!». Мы ответили, что мы не имеем на это право, что ни о каком уходе и речи идти не может. После перевязки они пожелали нам удачи и ушли.

В тот момент мы не особо придали значение словам молодого солдата, неизвестно когда еще до нас дойдут немецкие войска.

16:00. 24 июля 1941 года»

К четырём часам поток отступающих увеличился. Вдали послышался шум движущейся техники. В медпункт вошёл офицер и с ним два солдата. У офицера была раздроблена кисть, а пальцы начали чернеть (началась гангрена). Солдат стоял неприступно и строго, ни одна черта не выдавала в нём ни страха, ни боли.

Буквально через пару минут он сказал то, к чему не могла быть готова ни я, ни медсестра, сидящая рядом. «Я хочу, чтобы вы ампутировали мне руку, – проговорил офицер с всё той же мимикой. – Я хочу жить! И я хочу продолжать воевать». Больше ни единого слова не было произнесено из его уст. Я ему объяснила, что это невозможно, поскольку не было ни обезболивающего, ни человека, который мог бы ампутировать ему руку. Пришлось бы резать по живому.

Офицер настаивал на своём. Это привело меня в ужас, однако я обязана была ему помочь. Я слышала, как бешено колотилось моё сердце, которое ускорялось с каждым взрывом, приближающимся к нашему селу. Я принялась за работу. Первым делом я перетянула руку офицера жгутом. Дала выпить ему спирта. Медсестра взяла его руку и крепко сжала.

Я принялась оперировать. Пальцы рук дрожали, и мне всё время казалось, будто я режу свою руку, и она вот-вот отвалится. Офицер не издавал ни звука. Предплечье медсестры было изгрызено до крови, она только и просила, чтобы тот старался грызть хотя бы халат, а не её. Через полчаса операция была окончена.

Я обработала рану и зашила её. Напоследок офицер сказал следующее: «Немцы будут здесь не позже, чем через неделю. Уходите». На этот раз мы просто не могли не послушаться. Это были слова не простого солдата, а офицера. Буквально за пару часов мы собрали все медикаменты и пошли пробираться домой.

[img=center alt=title] uploads/14/1419261684-14-IYyw.jpg» />

Эпилог

20:00. 25 июня 1998 года. Записная книжка Шурочки

Моя жизнь на исходе. Не могу забыть тот день, когда впервые взяла в руки скальпель. Сколько во мне тогда было волнения! Однако моя рука не дрогнула, и я исполнила свой долг. Война 41-ого изменила моё сознание на всю жизнь. С тех пор не было в моём сердце страха. Тот офицер долго ещё всплывал в моей памяти. Сколько в нём было самоотверженности, которая моему юному разуму тяжело было понять в тот момент. После того дня ещё много солдат прошло через мой скальпель, и сказать, что не прошло через сердце, было бы ложью с моей стороны. Если сложить все собственные трагедии человека, семьи, войска, то образуется трагедия всего человечества. Не дай вам Бог стать свидетелем хотя бы одной трагедии…

Александра Фёдоровна Гривюк умерла 26 июня 1998 года. Для тех, кто её знал, она навсегда остается Шурочкой. А миру она навсегда запомнилась как талантливый врач-педиатр, врач-акушер и любящая мать.

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

Преданные властями (ВИДЕО)

Феодосийская газировка

Ольга ФОМИНА

Так писал или не писал?