Крымское Эхо
Главное Интервью

Мы верим в Россию, мы молимся за Победу: у нас всё получится

Мы верим в Россию, мы молимся за Победу: у нас всё получится

ОТКРОВЕННЫЙ РАЗГОВОР О ТОМ,
КАК СЕЙЧАС ЖИВУТ И РАБОТАЮТ ЛЮДИ НА ОСВОБОЖДЕННОЙ ЗЕМЛЕ ХЕРСОНЩИНЫ

Сегодняшний гость «Крымского Эха» — та самая Татьяна Кузьмич, которая с полным правом может с гордостью сказать, что она сделала всё, что было в ее силах, чтобы сохранить на Херсонщине «русский дух», чтобы там даже в самые мрачные годы борьбы со всем русским «Русью пахло».
В «подвалах СБУ» она посидела, конечно, не как учитель русского языка и литературы — хотя сейчас там сажают и за куда меньшие «провинности», — а как глава городской русской общины «Русич». Община была отнюдь не политической, а общественной организацией и действовала исключительно в рамках тогдашнего украинского закона.
Не запугали. Сейчас Татьяна Александровна — заместитель губернатора по работе с эвакуированными жителями Херсонской области. Интересные обязанности, интересное время, интересные люди. Вот об этом и наша беседа.

Эвакуация — мера тяжелая, вынужденная

— Татьяна Александровна, после 30 сентября, референдума, вы оказались в совершенно для себя неожиданной новой должности, в новом регионе, в новой стране. Как вам живется?

— Да, новое… Но времени на изучение этого «нового» нет: надо работать. В круг моих обязанностей входит помощь тем, кто уехал в эвакуацию с правого берега области и с того левобережья, куда достает вражеская артиллерия.

— У крымчан, например, нет такого опыта массового внезапного отъезда. Вы со своими земляками постоянно общаетесь — как чувствует себя эти люди, как они принимали решение сорваться с насиженного места и куда-то поехать? Я знаю, что их уговаривали, но уехали не все, особенно из Херсона…

— Официальная эвакуация была объявлена во второй половине октября. Кое-кто, конечно, уезжал и сам, понимая, что им грозит опасность. А с начала октября, и об этом много писали, мы отправили детей на оздоровление, в том числе и в Крым; с ними поехали сопровождающие — родители прежде всего. Затем географию расширили, и наши детки поехали в Краснодарский край. Официально эвакуацию объявили спустя некоторое время.

Люди по-разному относились: сначала многие не хотели ехать — не верилось, что возникнет такая необходимость. Многие думали, что уезжают на месяц-другой. Но когда обстрелы усилились, с середины ноября прилеты пошли в Алешки и Голую Пристань, это подтолкнуло людей к отъезду. Но были и те, кто до последнего надеялся, что все обойдется. Но когда за некоторыми стали приходить СБУ, а это реальные факты, они мигом исчезали, прятались…

— Можно ли сказать, что оставшиеся в городе — это любители сегодняшней Украины?

— Нет! Есть те, кто, да, ждет ВСУ. Но больше тех, кто, например, ждал до последнего, а потом уже было поздно эвакуироваться, вывоз закончился. У кого-то родственники старенькие, не смогли их уговорить уехать, хотя предлагали: маломобильных ведь тоже эвакуировали. Причины разные, всего не предусмотришь… Многие из оставшихся наших взглядов.

— Наверняка вы внимательно следите за тем, что сейчас происходит в вашем родном городе…

— По интернету, соцсетям. Но… может, это странно прозвучит, но мне больно смотреть на все эти разрушенные здания на улицах, где ты вырос. Поэтому новости оттуда мне пересказывают. Мне страшно даже представить это, а увидеть… Есть информация, что и у меня они побывали в квартире. Теоретически это я себе представляю, но практически…

— Хотя бы приблизительно знаете количество оставшихся горожан в Херсоне?

— Думаю, уехала большая часть, причем не только на российскую сторону. Когда в город зашли украинские боевики, они там попрыгали, Майдан устроили, а потом им объявили эвакуацию, только в сторону Киева. И они поехали.

— Да, сообщали, что по пути многим пришлось «поделиться» ценными вещами на блокпостах…

— К тому же и в армию мужчин сразу забирали.

— Из тех, кто остался (вы же знаете этих людей, среди них жили): они ждут возвращения российских войск?

— Те, кто наших взглядов, — конечно.

 Эмоционально затратно, психологически нелегко

— Какую примерно площадь Херсонской области контролируют российские войска и администрация области?

— Сложно говорить, фронт дышит… И точно вам сейчас никто не скажет. А вот с сознанием… Понимаете, украинизация уже серьезно укоренилась в головах. И маркером может служить то, что люди, особенно в селах, используют суржик: за 30 лет люди стали другими. А еще нужно учитывать, что в 50-х—60х годах в некоторые районы области массово переселяли жителей Западной Украины.

— Переход крымчан в Россию в социально-экономическом плане был не особо заметен — это если сравнивать с проблемами, с которыми сейчас столкнулась Херсонская область. Вашим жителям нужна помощь, причем срочная и тотальная — продуктами, медикаментами… Как люди ее воспринимают?

— У нас очень активно работает гуманитарный штаб, он существует при Министерстве труда и соцполитики. Сначала эту помощь доставили депутат Госдумы Игорь Костюкевич и его товарищи по «Единой России». Они развернули работу сначала в Херсоне, а теперь и по всей области. Фактически это и стало нынешним гуманитарным штабом. Он сейчас оказывает помощь прежде всего тем, кто эвакуирован, а также переселенцам и малообеспеченным.

— В штаб любой может прийти за помощью? Как много действительно реально пострадавших? Можно ли вообще так всех назвать?

— Ну, допустим, пенсионеры: они только на пенсию живут. Мы-то мы работаем, в финансовом плане возможностей больше… Наши подопечные — те, кто эвакуировался. Люди, которые уехали из дома, в любом случае будут испытывать недостаток чего-то.

Мне в моральном плане легче: я четко понимаю цель этих событий; понимаю, что мы последовательно идем к этой цели; понимаю, ради чего нужно потерпеть, от чего-то отказаться. Но есть и те, кто растерян, особенно люди в возрасте, которые 20-30-40 лет прожили на одном месте, а потом вынуждены его покинуть. Человек энергетически связан с тем местом, где он родился, жил — а тут внезапный отъезд. Не все всё самое нужное успели взять с собой…

— Вам много приходится с ними общаться?

— Я не сижу в отдельном кабинете; мы с моей небольшой командой всё делаем вместе. Приходится работать и организатором, и психологом. Я так же, как и мои подчиненные, отвечаю на звонки: меня многие знают из тех, кто эвакуировался — прежде всего педагоги, директора школ. Я не могу их оттолкнуть, должна проконсультировать, помочь. Чтобы реально помочь, часто нужно сделать несколько звонков; в целом это очень эмоционально затратно, психологически нелегкая работа.

— Вы сейчас в самой гуще проблем и трудностей. Не разочаровались еще в человеке?

— Нет.

— Что силы дает?

— Мне же не 18 лет, уже многое в жизни видела, разных людей. Я человек православный, поэтому понимаю, что земная жизнь не рай, могут быть разные жизненные повороты, не только приятные. Есть трудности, есть преграды — ты должен их преодолеть, стать сильнее, выдержаннее, более чутким, более милосердным. Я понимаю это так. Воспринимаю эту должность как очередную какую-то задачу, которую ставит руководство страны и которую нужно просто решить.

 Как Россия принимает херсонцев

— Много людей от военных действий уехали в Россию. Есть ли какая-то связь с ними?

— Конечно! На данный момент практически все регионы Российской Федерации принимают наших людей. Больше всего осели в Краснодарском крае, Крыму, Ставрополье и Ростовской области: эти четыре региона по климату ближе всего нашим землякам. В основном их размещают в ПВР — пунктах временного размещения.

— Как они там обустраиваются? Они там обживаются: то есть ищут жилье, работу — или просто ждут возвращения домой?

— В ПВР нельзя жить долго. Нет такого, что эвакуированные «просто ждут»: проект по получению сертификатов и выплат имеет ограниченный срок действия.

— Недавно у нас прошла информация, что только Крым выдал не одну тысячу сертификатов на жилье…

— Более всего в этом преуспел Краснодарский край, потому что там больше всего наших людей. Сейчас регионы занимаются тем, что обустраивают этих людей. Да, они сейчас живут в пансионатах, там хорошие условия: горячая вода, тепло, питание, а параллельно регистрируются в МФЦ, получают выплаты, сертификаты на жилье. Но бывает задержка в оформлении документов: не всегда у людей на руках все нужные бумаги, а ведь их еще нужно проверить!

Да и основной правовой документ, который позволяет выдавать людям обязательство по предоставлению жилья, не мог учесть все нюансы, житейские ситуации, а их много. Такие проблемы, например, возникли в Туапсинском районе, это было несколько недель назад. Пришлось туда выехать. Администрация Краснодарского края очень быстро отреагировала, приехали к людям в ПВРы, провели открытый приём. Я тоже поучаствовала в совещании под председательством замгубернатора края.

Как результат — в Краснодаре начала работу межрегиональная комиссия, обращаясь в которую наши эвакуированные жители, например, могут подтвердить факт проживания в Херсонской области и решить другие вопросы. Я уверена, что такой путь заметно ускорит решение проблем эвакуированных.

Многие полны веры и надежды

— Мне непонятно вот что. Я думаю, что Россия очень заинтересована в том, чтобы развивались вот эти наши старые-новые территории, чтобы люди вернулись домой. Но захотят ли те, кто реализовал свой сертификат в Туапсе, вернуться потом куда-нибудь в Голую Пристань?

— Очень по-разному. Есть те, кто хочет там остаться — есть те, кто ждет, когда можно вернуться.

— Есть ли работа с людьми, которые хотят вернуться домой и отказываются взять сертификат?

— Мы убеждаем таких, что взять нужно, тем более что есть уже официальные разъяснения. Это, кстати, будет в том числе такой компенсацией людям, которые пострадали. С одной стороны, мы не знаем, сохранится или не нет оставленное ими жилье. С другой — это не лишает человека права на владение новым жильем, если он вернется в сохранившееся свое жилье. Таким, конечно, повезет: в этом случае в Туапсе он будет ездить отдыхать.

— А можно ли по сертификату купить жилье, скажем, в Геническе?

— В принципе, можно. Например, по словам нашего губернатора Владимира Сальдо, на Арабатской стрелке начали строить новый город, в котором наверняка можно будет реализовать этот сертификат.

— Есть ли у людей, которые сейчас живут на освобожденных, как мы их называем, территориях работа? Там же не только пенсионеры остались…

— Конечно, люди работают! Многие сейчас активно занимаются оформлением документов российского образца — ну, крымчане это всё проходили, хорошо знают. Из работы — большей частью это пока госучреждения: школы, больницы… Я знаю, что есть достаточно много людей, которые хотят вернуться домой. Мы их ждем, готовим для них рабочие места.

— А бизнес начинает оживать?

— Скажем так, начинает.

— Для вас и ваших земляков пришло время глубоких перемен, которые так или иначе затронули каждую семью. Можно ли вывести некий общий знаменатель настроениям, которые царят сейчас среди тех, с кем вы общаетесь?

— Нельзя это выразить в цифрах, это как общая температура по больнице. Но многие полны веры и надежды, что мы вернемся в родной Херсон, и понимают, что легче не будет, каждый раз будут возникать какие-то трудности, которые придется преодолевать.

— Ваша главная мечта сбылась?

— Да, конечно, да: главное, мы в России. А Россия — наша общая Родина, и этим всё сказано.

— Ощущаете ли вы, что вас Россия приняла окончательно и бесповоротно?

— Лично я — конечно. Кстати, я бы хотела отметить, насколько заметна разница в работе управленцев, чиновников — украинских и российских. К нам на помощь приезжают из российских регионов разные люди, среди которых достаточно много очень умных, толковых: они нам подсказывают, как работать по российским законам, принимать правильные управленческие решения.

А при Украине, особенно последние годы, это был упадок — в духовном, культурном и в этом плане тоже.

За последние несколько месяцев я ощутила уважительное отношение к себе, к тому делу, которым я занимаюсь. Раньше такого не испытывала. Я была не нужна Украине, и хорошо это понимала. Поэтому сейчас я себя особенно чувствую востребованной — и не потому, что я за русскую культуру, за общество «Русич»; я востребована как управленец.

На новой Херсонщине особого уважения
заслужили школьные учителя

—… И второй момент, о котором я хотела бы сказать. Во всей этой прошлогодней истории нужно выделить, конечно, военных, которые рискуют своей жизнью, отвоевывая нашу землю. Но особенного уважения достойны и педагоги. То, что пришлось им пережить, когда они рискнули и сделали шаг к России тогда, летом — чтобы открыть школы, садики, вузы, приравнивает их к воинам, только в духовном плане.

— А как вообще учебные заведения переходили на российские стандарты обучения?

— Рассказываю. Уже в марте 2022 года я приехала в Крым. Первые шаги к интеграции в российскую систему образования помогло сделать Министерство образования, науки и молодежи Республики Крым.

В первое время совсем непросто было собрать моих коллег-педагогов, но у нас получилось. С начала июня мы начали тесно сотрудничать с Министерством просвещения РФ. Особо хочу отметить внимание со стороны министра Сергея Кравцова, который несколько раз был на нашей территории — для того, чтобы разобраться в ситуации, познакомиться с людьми. Особенно запомнилась встреча в начале июля, когда министр приехал, чтобы лично поздравить выпускников школ 2022 года и вручить им аттестаты российского образца.

Широкий отклик у херсонцев получило предложение Минпроса РФ отправить наших детей по специальным культурно-образовательным программам в детские оздоровительные лагеря Крыма, Севастополя, Краснодарского края, Ростовской области. Только в Артек мы получили 85 путевок, а всего таким образом мы сумели бесплатно оздоровить более двух тысяч детей! Такого при Украине у нас за 30 лет ни разу не было.

Если в марте-апреле я чувствовала себя в одиночестве, то с конца мая и в течение июня мы увидели приток педагогов, которые выразили желание с нами работать. К концу июня у нас уже был небольшой костяк активистов; уже потом пошла работа, один за другим стали появляться указы об открытии школ и детских садиков, наших вузов…

Еще в конце мая мы слабо себе представляли, как мы 1 сентября начнем обучение. Не могу сказать, что мы уже работаем по всем установленным в России стандартам — но то, что наши педагоги сделали этот шаг, показало, что они готовы работать над собой. И это многого стоит.

— Те, кто пришел — это всё педагоги или просто неравнодушные люди?

— Практически все — конечно, педагоги. Очень помогли курсы, которые в Евпатории проводила Академия Министерства просвещения РФ.

Учителя наши достойны особого уважения — не побоялись, не бросили своих учеников. А ведь некоторые из них попали в украинскую «базу зрадников»…

— То есть все идет, как надо?

— Мы верим в Россию, мы молимся за Победу, мы уверены, что 30 сентября 2022 года мы все сделали правильный выбор.

Фото из личного архива Татьяны Кузьмич

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 4.3 / 5. Людей оценило: 29

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

Сергей Горбачев: Журналистам Севастополя не хватает прежде всего ответственности и инициативы

Сергей ТРОФИМУК

Из Москвы трактором не управляют

Примирить историю в строках

Оставить комментарий