Крымское Эхо
Библиотека

Возмездие

Возмездие

«Шар — идеальная фигура», — сказал кто-то из древних. Если бы Бог существовал, он был бы в форме шара. Человек в основном — это куб; если в него входит Бог, то остается ещё много места, которое человек заполняет другими шарами меньшего размера. Чем больше шаров и шариков, тем больше пустого места. Квадратура круга. Хрум-хрум-хрум…

Анатолий проснулся. Он спал на куче старых фуфаек, сложенных за стопкой листового железа, прислонённого к стене цеха. «Хрум-хрум», опять услышал Анатолий: кругом всё лязгало, брякало и стучало, шипело и свистело. Обычные звуки работающего производства — но это «хрум-хрум»?..

Анатолий поднял голову и посмотрел в ту сторону, откуда доносился этот звук. «Хрум-хрум» издавала крыса, сидящая у него на ноге — она грызла кеды, в которые был обут Анатолий. Верх наглости и бесцеремонности. Анатолий попытался пнуть крысу той ногой, на которой она сидела, крыса подлетела в воздух, сделала сальто-мортале, ударилась о листы железа и плюхнулась на грудь Анатолия. Их глаза встретились.

Маленькие чёрные бусинки смотрели в выпученные глазищи за очками в металлической оправе. «Ну у вас и рожа, Шарапов», — подумала крыса. «А-а-а-а-а!» — ничего не подумал Анатолий, вскакивая и стряхивая с себя неожиданную наездницу. «А-а-а-бабах!» — так это звучало со стороны и в голове Анатолия в тот момент, когда он ударился ею о листы железа.

Он тут же плюхнулся пятой точкой обратно на фуфайки, которые смягчили его триумфальное возвращение. «Щёлк», — издали звук зубы. Держа одной рукой ушибленную голову (на пятую точку не хватило рук), Анатолий на четвереньках, если можно так сказать, выполз из своего укрытия и уткнулся в чьи-то ноги, обутые в начищенные туфли. «Семёныч», — тяжёлым ватным мешком прилетела в голову догадка. Держась за голову, Анатолий встал с колен и оказался на две головы выше Семёныча – Соломоновича.

 — Да… Представляю, та ещё картина, – потирая голову, сказал Анатолий.
— Да, — согласился Пётр Соломонович. — Главное, чтобы ты не привык стоять на коленях. Почему не работаем?
— Обед, — коротко с обидой ответил Анатолий, ему не понравилось замечание о коленях.
— Да, молодой человек, – протянул Пётр Соломонович и посмотрел на собеседника снизу вверх, как сверху вниз. – Обед, говоришь, а ничего, что до конца смены осталось сорок минут? Я, значит, ему организовал непыльную работу, подальше от глаз его непосредственного начальника, а он тут прохлаждается. Полдня проспал. Что ж ты, Анатолий Анатольевич, подводишь меня? Оставил цех без заготовок.

 Анатолий, который всё это время стоял, отпустив глаза, вдруг встрепенулся, расправил плечи и сказал:

 — А я всё сделал, вот посмотрите, – и махнул рукой куда-то, – ещё вчера.
— Всю недельную норму за четыре дня? – не поверил Пётр Соломонович.
— Про норму не знаю. Но все трубы, что были, я изрезал.
— Как изрезал?
— Как сказали, в размер.
— Но их же там была двухмесячная норма?! — недоумевал Семёныч. — Что-то ты привираешь, пойдём, показывай!

Они пошли к токарному станку, у которого стояли два больших железных ящика, с верхом набитые обрезками трубы.

 — Как так? — в никуда задал вопрос Пётр Соломонович.
— Я внедрил рацпредложение, — довольный собой, сказал Анатолий.
— Что внедрил?
— Рационализаторское предложение.
— Ты что, дебил? Извини меня за эти слова, но других нету. Рубль за заготовку! Ты, наверно, уже подсчитал, сколько заработал?! Конечно, вон какой довольный стоит. Говорил мне папа: «Петя, не помогай никому, пока тебя не попросят, а когда попросят, подумай, стоит ли помогать». Надо слушать папу, а я послушал Ольгу Викторовну. «Помоги, — говорит, — мальчику. Его бабушка помогла нам выжить во время войны, подкармливала нас, не дала с голоду умереть». А этот мальчик вон что натворил!

Пётр Соломонович посмотрел на Анатолия в упор и вдруг мягко сказал: «Бабушке привет передавай от Оленьки Катц».

 — Бабушка умерла, – ответил Анатолий.
— Как умерла? — Пётр Соломонович удивленно посмотрел на Анатолия.
— Ещё осенью. А что я такого сделал?
— Почему не сказал?
— Вы не спрашивали, откуда мне знать, что вы были знакомы!
— Я не был. Жена была знакома.
— Так что я такого натворил? — не унимался Анатолий.
— Да ничего, – махнул рукой Семёныч-Соломонович. – Так это я. Извини. Вот Ольга Викторовна расстроится, — он повернулся и собрался уйти.
— Пётр Соломонович, что я такого сделал?

 Пётр Соломонович обернулся и с удивлением посмотрел на парня, который не мог понять, за что его отчитали. Он же думал, что он, как минимум, герой, вон какую работу провернул.

 — Почему Соломонович?
— Так вас так зовут. Да? — растерянно ответил Анатолий.
— Конечно, просто привык отзываться на Семёныча. Ты извини меня, я не прав, сорвался. Просто сейчас, если узнают, то расценки порежут. Извини, это я виноват, надо было предупредить. Я не ожидал, что ты такой шустрый. Хотя, чего я ждал, должен был догадаться. Ладно, иди станок прибирай — конец смены. А, он у тебя уже прибран. До свидания, Анатолий Анатольевич.

 Анатолий смотрел вслед уходящему начальнику и думал. О чём же думал Анатолий? Да ни о чём он не успел подумать, потому что Пётр Соломонович развернулся и с решительным видом подошёл к Анатолию почти вплотную и заговорщически зашептал:

 — Анатолий Анатольевич. Анатолий, это, конечно, не моё дело, но всё же, — шептал начальник, – пойми меня правильно. Люди у нас разные, сам знаешь. Я, конечно, понимаю, Александра Евгеньевна — женщина видная, даже я сказал бы, красивая. Очень. Но она девушка взрослая да и замужем. А ты парень молодой. Зачем тебе это?
— Что это? — Анатолий ошалело смотрел на Соломоныча.
— Ну пойми меня, Анатолий Анатольевич, – озираясь, как нашкодивший пацан, продолжал Пётр Соломонович. – Я же тебе говорю, люди у нас разные, болтают всякое. Вы уж поаккуратнее, — сказал и ушёл.

 Анатолий стоял растерянный и злой. Злость росла в нём, требуя выхода, он был зол на всё и всех кругом. Зол был на Соломоныча, на Александру Евгеньевну, на всех тех, кто о чём-то болтает. Был зол на себя за то, что ничего не ответил этому доброхоту. Вот сейчас он стоит, в голове много всего, что можно было сказать. А сказать уже некому.

«Почему всегда так, когда надо ответить, ни одной даже завалящей мысли нет, а время прошло — и вот они повылазили, повыскакивали из всех извилин и топчутся на языке, стучатся в зубы: «Открой, мол, рот, мы тут же выскочим и как уколем, как ударим обидчика — будет знать». Но, увы и ах, все эти мысли, все эти умные слова, эти колкие фразы, которые приходят после, не успокаивают, а только больше теребят уязвлённое самолюбие. Анатолий, было, собрался догнать начальника и разобраться, кто и о чём там болтает, но его окрикнули.

 — Эй, ну ты где весь день болтаешься, я тебя с обеда ищу. Мы тут в секу собрались сыграть. Ты пойдёшь?

 Анатолий обернулся, к нему шёл Сашка Авдонин, меж своих Авдоша, его друг и бывший одноклассник, одногруппник.

Авдоша — парень крупный, тучный, розовощёкий с соломенными волосами, чистым, светлым лицом, напоминающий былинного богатыря Василия Буслаева из фильма «Александр Невский». История дружбы Анатолия и Авдоши началась первого сентября. Первый раз в первый класс — ребят посадили за одну парту, там они и познакомились, после школы они не сразу пошли по домам, а заглянули сначала на детскую площадку неподалёку от школы. Анатолий, Сашка и ещё один мальчишка качались на качелях, крутились на карусели, пока Сашке не пришла гениальная идея залезть под карусель.

Помните, такие большие, метра три в диаметре, с деревянным полом, железными дугами, типа ромашка? Решил — и залез, чтобы снизу остановить карусель ногами. Результат — нога сломалась. Вопли, сопли, слёзы. Третий мальчишка испугался и убежал, Анатолию пришлось вытаскивать будущего друга из-под карусели, взваливать на себя богатыря и тащить его совсем не маленько к нему домой.

Так завязалась их дружба. Сашка был из тех людей, кто сам никого не обидит, но лезть к нему — себе дороже. Парень-то боксом занимался и был вполне конкурентоспособным в своём весовом дивизионе. Но нашёлся в цеху один шутник, пожилой мужичок, маленький, плюгавенький, «рубаха-парень», работавший токарем. Вот ему Сашка приглянулся как объект насмешек и шуточек. Сашка — человек долготерпеливый, терпел, терпел, но пришёл край. Однажды он пришёл к Анатолию, работали они в соседних цехах, и говорит:

 — Всё, конец! Я этому козлу морду набью!
— Что случилась Санёк? — спрашивает Анатолий.
— Да этот козёл подкараулил меня вчера в душе, дождался, когда я голову намылю, и всю мою же банку шампуня мне на голову потихоньку и вылил. Я пену смываю, а её всё больше, я смываю, а он подливает. Козёл! Я вчера сразу хотел ему морду начистить, но мужики говорят: «Нельзя, ты шуток, что ли, не понимаешь?» А он достал, скотина старая!
— Санёк, дак смешно! Жаль, я до такого не додумался. Представляю, ржач был.
— Да пошёл ты! Я к тебе, как к другу. А ты!!!
— Ладно, ладно, Санёк, не кипятись. Хотя всё равно смешно. И морду ему, я думаю, стоит набить. Но как-то не по-пацански, надо его тем же самым по тому же месту. Пойдём, у меня есть идея.
— Пойдём. А какая идея?

И два друга вышли в цех. Цех шумел и грохотал.

 — Так. Он же токарит? — уточнил Анатолий. – Где его станок?
— Вон там, – ткнул пальцем Сашка.
— Да не маши ты руками, – одёрнул его Анатолий, – Подождем, сейчас все пойдут на обед.

Они подождали, пока рабочий люд дружной толпой отправился в столовую.

 — Пойдем, а то сейчас полная столовка набьётся, полобеда в очереди простоим, — потянул Сашка друга.
— Подожди, успеем. Тебе бы всё жрать, и так уже вместо луны на приливы влияешь! — Сашка стерпел.
— Что будем делать? — спросил он.
— Сейчас увидишь, – отмахнулся Анатолий, – пойдём, все ушли.

Они направились к токарному станку, за которым работал Сашкин обидчик. Анатолий включил станок, тот загудел, он поколдовал с системой охлаждения, поднял носик, через который подаётся охлаждающая жидкость на деталь, установил его так, чтобы сопло смотрело ему чуть ниже подбородка, выключил станок и включил рубильник подачи охлаждения.

 — Ну, вот и всё, пошли в столовку, парни очередь на нас заняли.
— А что будет? — спросил Сашка.
— Ты что, не понял? Ну ты дундук. После обеда посмотришь. Главное, не опоздать. Надо ещё мужиков предупредить.

 После обеда группы по два-три человека особо приглашённых заняли места, готовые лицезреть обещанное шоу. И вот шоу началось. Маленький, плюгавый шутник шёл на своё рабочее место в хорошем расположении духа, потирая руки. Он только что, как ему казалось, удачно пошутил над кем-то. Он не замечал, что на него смотрит не один десяток глаз, смотрит с предвкушением, и ни у кого из зрителей не возникло даже мимолётного желания остановить его, предупредить о грядущей расплате.

Кто-то точил на него зуб за его «безобидные шутки», а кто-то думал, что пора и ему отведать того, чем он других потчует. И вот она, кульминация, развязка. Барабанная дробь!!!

Мужик подходит к станку, достаёт из ящика защитные очки и перчатки, очки кладет в нагрудный карман, перчатки — в боковой. Он становится у станка, включает кнопку «ПУСК», и струя охлаждающей жидкости бьёт ему прямо в лоб. Со всех сторон раздаётся смех. От неожиданности он не может сообразить, что делать, и поэтому стоит, поворачивая голову то влево, то вправо, а струя всё бьёт ему в лицо. Наконец, он выключает станок и убегает в душ под общее ржание.

Сашка сияет от счастья.

 — Ну, вот, Санёк, а ты морду набить собирался.
— Это гораздо лучше. Как ты думаешь, он понял, от кого ему привет прилетел?
— Во-первых, твоё сияющее лицо ничем не сотрёшь. Во-вторых, я думаю, что мир не без добрых людей, и ему донесут, притом это будут те, кто громче всех сейчас смеётся.

 Сказав это, Анатолий хлопнул Сашку по плечу, и они разошлись по своим рабочим местам.

Но этим дело не закончилось. Мужик-шутник и озорник, умывшись, пошёл к своему начальнику цеха жаловаться. Рассказал ему, что случилось, на что начальник ему заметил: «Что ты, скажем, Иван Иванович, сам отъявленный шутник, вот и над тобой пошутили». Мужик в ответ: «Я буду жаловаться», на что начальник говорит: «Пиши, Иван Иванович, твоё право, да и то, правда, это производство. Нечего здесь шутки шутить!».

Побежал мужик по цеху, узнал, кто с ним шутку сотворил, мир не без добрых. Мужики, друзья, кореша, говорят ему: «Успокойся, Иван, шутканул над тобой паренёк, так ты его сам довёл. Он вообще хотел тебе морду начистить, ему объяснили, нехорошо на шутки обижаться. Вот он и отплатил тебе той же монетой. Уважуха парню». А он кричит: «Меня чуть зрения не лишили, это нарушение техники безопасности. Он должен ответить!»

Ему говорят: «Это не по-мужицки, и вообще не по понятиям». В ответ: «Срать я хотел на ваши понятия, тоже нашлись понятливые!». И убежал писать жалобу.

Через два дня собрали цеховое собрание: парторг, профорг, комсорг и остальные апостолы. Разбирали вопиющее поведение Александра Авдонина, обсудили, осудили, наказали. Лишили премии на сто процентов, лишили тринадцатой зарплаты на сто процентов, выговор с занесением и перевод на менее оплачиваемую работу сроком на месяц.

Но Сашка доволен — он стал героем в глазах почти всего цеха. А к мужику-шутнику отношение изменилось. До этого, когда он приходил играть в домино, то ему уступали место, особенно если играл какой-нибудь молодой, ему говорили: «Пришёл дядя, надо уступить». Но после этого случая «дядя» приходит, пытается выгнать с места молодого, а ему говорят: «Ты что не видишь, сидит человек, играет, жди очереди».

Так случилось один раз, другой раз. В очередной раз, когда его послали в конец очереди, он возмутился: «Вы что, мужики, это же я домино принёс!!!». «Вот забери своё домино и иди отсюда играй в другом месте» — условно-дословный, литературный перевод того, что ему ответили мужики. Он попытался пошутить, на что ему сразу отвесили пендель, и стало дяденьке совсем грустно и невесело. И он уволился с этого завода, где отработал почти тридцать лет.

Анатолий смотрел на друга.

 — Да, Санёк. Какой-то день сегодня кислый.
— А что случилось? — участливо спросил Саня.
— Не вижу в жизни перспектив, – очень печально ответил Анатолий.
— Почему?
— Да ты, жердяй, всё загораживаешь, – засмеялся Анатолий.
— Да пошёл ты, – беззлобно ответил Саня. – Так ты идёшь играть? О! Чуть не забыл, слышал, тебя на проходной мужик ждет, говорит, ты ему жизнь спас…

Фото из открытых источников

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 3.7 / 5. Людей оценило: 3

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

Моя семья – моё богатство

Приговорённый женой. В омут с головой

Игорь НОСКОВ

«Каждая роль – маленький шедевр»: к 125-летию Фаины Раневской

Оставить комментарий