Крымское Эхо
Архив

Явление человека в писателе

Явление человека в писателе

«Удастся ли спасти «Брега Тавриды?» – материалы под таким заголовком за последнее время вышли не в одном крымском издании. Действительно, судьба журнала небезразлична многим, и уже одно это говорит о том, что сохранить его не только нужно, но и очень важно. <br />
Хочется добавить свое слово в копилку общественного мнения. И сделать это в виде критического обзора последнего номера журнала – № 1-2 за 2013 год. Критики в Крыму не так много, что можно увидеть и по публикациям в самих «Брегах Тавриды», и в ее собрате-конкуренте – альманахе «Крым». Солидные издания (особенно последний) доходят порой до того, что хватаются за работы студентов и даже школьников, если те имеют хоть какое-то отношение к крымской литературе.

Нередко в литературоведческих и критических работах студент и школьник бывают и талантливее, и обстоятельнее, и живее, и интереснее своих старших и маститых собратьев по перу – у ребят есть стимул в оценке своего «сочинения» или защите «курсовой работы». А что может заставить писателя высказаться о писателе, или о журнале-альманахе? Да только если внутреннее содержание: творческой личности, или личностей, составляющих издание, – вызывает «резь» в душе и желание взяться за перо.

Большинство современной критики – это отзывы «от сердца». И мы оставим официоз союзописательским газетам, а филологическую терминологию – научным монографиям. Просто – о том, что в журнале «Брега Тавриды» способно заставить откликнуться сердце и разум, возможно, даже не соглашаться, спорить, – в этом и есть жизнь.

«Брега Тавриды» издаются с 1991 года. До этого в Крыму литературного журнала не было. К сожалению, на сегодняшний день это практически все, чем располагают писатели: государство их не издает, частные издательства – только за счет авторов. Единственная в крымской столице (и почти единственная в Крыму) писательская газета «Литературный Крым» за последний год превратилась в серый листок в «документозном» стиле, напоминающий конспект урока бездарной и безграмотной «училки».

Альманах «Крым» оставляет желать лучшего в том, что у большинства из его авторов не наблюдается никакого творческого роста: у многих опубликованы стихи десятилетней давности, которые и без того публиковались в бездне писательских листков и набили всем оскомину, и нового создано не было. В то время как за эти 10 лет в Крыму не только было написано много свежего и яркого, но и появилось немало новых, интересных, тонких и талантливых авторов – и молодых, и зрелых.

Помимо некоторых, нередко уже не работающих над собой и словом, кого выбрала редколлегия «Крыма» для своего презентационного номера. Создается впечатление, что для «Крыма» на полуострове вообще писателей нет, кроме небольшой группки, которую собираются мусолить в каждом номере, как и мусолили прошедшие 10, если не больше, лет.

Альманахи-«графоманники» за авторские деньги в Крыму есть (как и везде), но это не только не спасает положения – напротив, придает литературному делу неприятный душок: автор вынужден платить за право творить. А настоящее творчество (да хоть по Бердяеву) – это свобода. В идеале – платить должны автору, но если это невозможно по экономическим причинам (ну, не покупается нынче высокое творчество!), то хотя бы ему следует дать свободу в работе над собой и совершенствовании – ради отражения его творчества в хорошем издании.

Да еще и таком, которое любит разнообразие и в авторах, и в произведениях, и в рубриках, и даже в странах и континентах, откуда приходят в редакцию интересные произведения. Да, «Брега Тавриды» ориентированы на Крым, но и поэзии, прозе, литературоведению со всего мира там уделяется серьезное внимание. Творчество невозможно без геокультурного взаимодействия.

Впрочем, где бы человек ни жил, он прежде всего человек. Как «лицо» любого журнала определяет проза, так она же является квинтэссенцией проявления человека в писателе. Поэзия – жанр несколько идеалистический, она раскрывает самое прекрасное и возвышенное в нас. Но прекрасное и возвышенное – это не всегда правда.

А вот каков ты «в простоте?» В жизненных обстоятельствах, в быту, в тяжелых ситуациях: война, болезнь, горе близких, сложный выбор «я – или другой человек». «Взять себе, но обделить другого, – и чувствовать себя «сильной личностью» (примета нынешнего времени, на тренингах личностного роста именно этому и учат). Или проявить сострадание к ближнему, не обидеть его – и потом чувствовать себя «слабаком», «тряпкой»… Сколько их, этих примет времени, корёжащих души, переворачивающих с ног на голову все, стирающих самое святое…

Именно об этом жёсткая военная проза Александра Кердана. Автор – не крымчанин, но разве крымское сердце не отзовется на то, что повествование о борьбе дорого и честного человека с тупой мракобесной силой и несправедливостью называется «рассказом чокнутого»? И что в конце этого рассказа герой, которого безжалостная машина произвола попросту сломала, хотя и не заставила сдаться, попадает в психиатрическую больницу – и кажется, без надежды хоть на какой-то просвет…

Сколько раз и в жизни доводилось слышать, как называют «сумасшедшими» честных и порядочных людей. Еще бы: жизнь требует взращивания в себе иных «ценностей». Но у автора не все безнадежно. В его прозе живут и действуют истинные люди, которые постоянно делают внутренний выбор в пользу человеческого в человеке. С переменным успехом. Но и у них немало побед – а значит, не все еще потеряно в мире.

То же чувство возникает по прочтении рассказа Галины Грановской, в котором героиня встает перед дилеммой: отомстить человеку – уже постаревшей и больной женщине, – которая некогда, в юности героини, поступила с ней бесчеловечно и несправедливо, – или напротив, сделать выбор в пользу любви к ближнему, простить старушку и помочь, ухаживая за ней.

Автор оставляет читателя в самый загадочный момент: героиня соглашается стать сиделкой при даме-инвалиде – но вот для чего? Для того, чтобы сострадательно поддерживать ее, леча этим свою душу от накопленной обиды и непрощения, или наоборот, вымещать их, изводя свою беспомощную жертву? Всё может быть… Возможно, перед таким выбором героине предстоит вставать ежедневно… Сумеет ли она справиться?

Борьба с обстоятельствами, с собой, «работа над жизнью» – кажется, это единственная тема традиционной прозы. Писатель – существо многогранное, он может и посмеяться в стиле Задорнова, тепло и тонко, как это делают в своих рассказах Владимир Грачев и Константин Ефетов, может удивить потрясающим воображение пейзажем или даже чем-то мистическим, может отдаться лирике, физике, математике, красоте слова, изысканной стилистике. Но суть остается неизменной – нравственный выбор. Человек ли ты?

Перекликается творчество прозаиков с находящимися на станицах этого же номера журнала рецензиями на романы и повести Анатолия Ивановича Домбровского, написанные разными людьми – литературоведами и простыми читателями. Почитателей у него много, а тем, кто не знаком с творчеством писателя, эти работы дадут стимул полюбить его книги, ибо невозможно остаться равнодушным к творчеству человека – хоть историческому, хоть современному, – и герои которого, и сама авторская позиция едва ли не Богом призвана противостоять существам (их нельзя назвать людьми), «…в присутствии которых всё замолкает – здравый смысл, правда, совесть, честь, любовь» (цитата из романа Анатолия Домбровского «Смерч»). И стремиться к поиску гармонии в мире и человеке.

Вступают в эту полифонию и литературоведческие материалы журнала: исследования творчества Пушкина, Чехова, Достоевского, Цветаевой. Наши любимые классики – все разные, у каждого свой неповторимый мир – идей, сюжетов, образов, – но их объединяет основное в творчестве – человек. Статья о Достоевском даже название носит незавуалированное: «Проблема человека в творчестве…». Ее автор, академик А. Потапенков, называет Федора Михайловича даже не писателем, а философом, мыслителем, опередившим свое время, и по достоинству оцененным лишь богатыми на потрясения ХХ-ХХI веками.

Да, у нас ныне мало времени уделяется человеку, меняется взгляд на него, сами наши характеры и уровни восприятия себя и ближних. Мне доводилось слышать высказывания о Достоевском современных людей, даже умных и образованных, говоривших, что его читать невозможно, потому что «муть и нудятина». Странно… Ведь творчество Достоевского посвящено самому главному – и самому личному, индивидуальному, интимному – что совершается каждым из нас в глубине души ежедневно и ежечасно – выбору.

Вечным альтернативам в общении с миром и другими людьми – другими выборами, совмещению их или конфликту. Поступкам – нередко сложным в оценке по шкале «добро – зло», совершаемым нами в результате личных убеждений. Переосмыслению их, очищению. Если вам «нудно» читать о самих себе, то можно за вас порадоваться: внутренний мир ваш достаточно ограничен и недалёк, а значит, ему проще будет «выжить» и даже «получать удовольствие» в современных реалиях. Однако именно из такого исходного психического материала нередко и «вырастают» существа с атрофированной человечностью.

И Достоевский, и многие авторы «Брегов Тавриды» указывают выход – в духовности, вере. На страницах журнала это подается ненавязчиво и эстетично. При всем эклектизме издания, оно все же практически не переступает рамок реализма. В нем почти не обнаруживается мистики, не хватает трансцендентности, даже в поэзии. С одной стороны, из-за этого чувствуется некая «однобокость», с другой же – цельность. Как говорят, «твердо стоит на ногах».

Именно это ощущается при знакомстве с поэзией номера. Среди всех опубликованных лишь Иван Волосюк выступает неким когнитивным диссонансом общему веянию, хотя и он – не вполне. Да, это типичный современный молодой поэт, ощутивший на себе влияние московских журналов, литературного интернета и прочих «штучек» нашего времени. Слог ускользающий, загадочный, тревожный – такой в литературной провинции неправильно называют «авангардным». Однако это тоже классическая поэзия, да и общей идеи не нарушает.

Общее в поэтической подборке журнала – это тема Росии-Руси и ее неотъемлемой части – Крыма, которая не может не отражаться на форме подачи: прямой, широкой, «земной». Иногда даже, скажем так, «кустарной». Особенно отличается этим Владимир Миронов-Крымский – ему уже можно посоветовать отходить от этой тематики и стилистики, – чтобы, сидя на одном и том же «коне», не ехать по одному и тому же «полю». Остальные поэты номера: Владислав Бахревский, Александр Конопля, Галина Яковлева, Геннадий Шалюгин и другие – это тоже Русь во всем ее «одномногообразии» поэтической любви – к истории, природе, собственному сердцу в этом «контексте». Слог – традиционный, кольцовско-есенинские метафоры, из-под иногда кажущейся обыденности «картин» просвечивает хрупкая искренность.

«Русская русскость» – ныне в поэзии тема модная, особенно в самой России, ее глубинке. Да и в Крыму. Иногда кажется, что поэт, а с ним и читатель, – просто ленится: лёг себе в стог, закусил травинку, запрокинул голову – вот тебе и поэзия. Березы, избы, аисты – поакыним? Зачем что-то еще? Однако, у каждого поэта, при всей похожести, сердце – собственное. Оно и пишет – нечто «своеобщее».

Немного особняком в журнале стоит творчество Тамары Егоровой – налет эстетики Серебряного века придает ее традиционной версификации оттенок тайны. Все понятно – и одновременно недосказано. И проблески запредельного на дают читателю возможности для душевной лени.

А особенно радует в этом отношении – душевного труда – наличие в журнале литературой критики на современную поэзию и прозу. Критиков, как говорилось выше, сейчас мало. И это действительно истинный труд – проникнуться чужим произведением, чужим внутренним миром, чтобы стать отражением. Быть зеркалом нынешней литературы – занятие неблагодарное, даже осуждаемое.

Хвалебные рецензии – они, в понимании читателей, разумеется, «заказные»; «ругательные» – написаны из вредности критика, его зависти или еще каких-то там эмоций по отношению к автору. В общем, будешь критиковать – «ногами запинают». Это постоянный нонконформизм – борьба за право на собственное мнение и объективность одновременно. Желающих преодолеть стереотипы восприятия и непредвзято высказаться о нынешнем искусстве слова (иногда – в больших кавычках) – единицы. Тем и ценен журнал, поддерживающих критиков и эссеистов.

С интересом читаются работы Людмилы Русиной – о романе «Смерч» А. Домбровского и о творчестве поэта Ольги Дубинянской. На этого крымского поэта в журнале опубликованы две рецензии, которые раскрывают автора с разных «кочек зрения». И оказывается – парадокс! – что у каждого из критиков поэт – разный.

Л. Русина находит в творчестве Ольги нестандартный художественный синтез земного и возвышенного, дающий углубленно-философский взгляд на мир, блестящую авторскую интерпретацию академического понятия времени с превращением его в одушевленное существо, высокую интеллектуальность и духовность. Именно творчество Ольги привносит в журнал тот тонкий, ненавязчивый духовный «взор», которого заметно не хватает изданию, не увлекающемуся «подтекстами» и «сверхтекстами».

Второй критик – [/b]Галина Скворцова – видит в творчестве Ольги нечто свое, то, что для нее наиболее важно: ясность, понятность, тонкость чувств, мастерство «говорящих» деталей, хороший вкус в подборе образов, высокохудожественность, магию простоты, чуждость эпатажу и демонстративности. Вот ведь как получается: один критик хвалит поэта за «сложность», другой – за «простоту». Может быть, объективной критики и не существует, а есть только личные, внутренние, душевные мнения?

Отзывы «от души» ценны. Ученые терминологические разборы рифм и тропов – тоже. Именно из этого и вырисовывается облик литературы в ее взаимодействии с воспринимателем – читателем, зрителем, слушателем, критиком. С главным, для чего она создается.

Со смелыми заявлениями Г. Скворцовой хочется спорить – а это уже говорит о живости и актуальности ее литературных взглядов. Например: «Часто попадаются сочинения несомненно талантливых поэтов. Они, как заграничная диковинка, вызывают любопытство и удивление. В них есть все: конструктивные формы, незаурядные темы, сложные образы. Нет только одного – собственно стихов. Нет мороза по коже. Непреклонное желание утяжелить стихи сложностями и «непонятностями» (с которыми принято отождествлять гениальность) убивает душу произведения». Нужно «…отображать правду мысли и искренность чувств, …а не поражать ловким жонглированием слов, за которым чаще всего – смысловая и духовная пустота».

Ну, это мы уже проходили. Нам, наследникам «новой волны» 90-х, сейчас и показаться негде, чтобы на нас не навесили «пустоту, стоящую за словесными конструкциями». Трудно объяснить – да и объяснять не хочется из-за упорного «недоходизма», – что это не пустота, а напротив, удвоенная полнота. Не только отображение тех же самых смыслов – у каждого по-своему глубоких, – что иные передают простыми и банальными словами, но еще и другой – собственно языковой, очень тонкий – план мироотражения, когда автор углубляется в пласт звукосмыслов, звукосимволов, звукожизней, и из самой фонетики, лексики, семантики, грамматики языка извлекает все их возможности и невозможности.

В довесок к «правде мысли и искренности чувств», к их усилению и раскрытию, а не в ущерб. К тому же, по опыту можно сказать, что все это не выдумывается и не конструируется, а приходит в текст само, по вдохновению – просто на основании такого «устройства мозга». Называть это «владением языком» или «коверканием» его – это зависит, в том числе, и от моды (о чём ниже).

Мне знаком автор, у которого самое «варварское» (по мнению противников поэтической лингвистики) обращение с языком наступало в момент создания стиха в состоянни сильнейшего душевного напряжения. Словесная «расчленёнка» для данной души просто соответствует чувству, отражает его – ярко и полно. И необычнее, более запоминающимся образом, чем сделал бы это традиционный поэт, ограниченный рамками языковых правил.

А также авторы такого плана извлекают всё возможное из собственных знаний, наработок, эрудиции. А что, поэт обязан делать вид, что он не знает того, что знает, чтоб «не напрягать» не знающего читателя? Не так уж и сложно открыть словарь или «Википедию», чтобы немного «сотрясти» привыкший к доступности бытовых смыслов мозг.

Продолжим полемику. Галина Скворцова говорит об очень важном в поэзии свойстве – чувстве меры: «Увы, многие поэты пишут по принципу «я надену все лучшее сразу». Безвкусица при этом очевидна. А ведь для стихотворчества важно иметь поэтическое чутье, которое определяет меру насыщения образами. Без него стихи похожи на свалку или на склад».

А теперь о моде. В те же 90-е и начало нулевых голов стихотворцу было стыдно даже появиться в поэтической среде, если его поэзия не исполнена метафорами, метаметаформи, трансметафорами и метаболами, как говорится, « с головы до пят». А еще – символами, аллюзиями, реминисценциями, гипертекстом. Интеллектуализм и философия, стремление развивать тонкость мышления и чувствования посредством желания понять, вдуматься, разобраться.

Поэзия была явлением элитарным, очень малочисленные поэты гордились своей непонятостью. Журнал «Брега Тавриды», издающийся 20 лет, в те времена – как истинное зеркало литературного процесса – отражал, в числе прочих, и метареалистов (представителей литературных групп «Предвестие» и «Полуостров»), хотя и тогда не слишком «улетал в запределы», держась своей четкой позиции.

Сейчас – видимо, из-за возрастания количества поэтов и ужесточения конкуренции между ними за «читательские головы» – главной тенденцией стала необходимость «донести», держащаяся на простоте, понятности, малом количестве образов, доступности для любого восприятия. Доходит до брутальности – еще бы, нам в качестве читателя важен любой грузчик или дворник – он тоже бывает в сети и может наткнуться на стихи.

Ориентироваться будем на него. Ещё это все надо уметь громко прокричать со сцены, по ходу дела столкнув с нее ногами других рвущихся туда «поэтов» – и будешь «иметь успех». В нынешней вульгарной «простоте» забывается и истинная простота-гениальность, и чувство меры, и вкус, о которых пишет Галина. Мера должна быть и в понятности-доступности, иначе – примитив, общетемье, банальность, тупость.

Ольга Дубинянская – автор тонкий и глубокий – действительно может научить чувству меры и в том, и в другом смысле. Да хотя бы тем, как двуполюсно она понимается разными критиками. А сами рецензенты радуют искренним интересом не только к отдельным авторам, но и к тенденциям современной поэзии в целом.

«Брега Тавриды» – даже не зеркало, а хрустальный шар медиума. Пусть этот образ и слишком мистичен – по меркам создателей журнала. Но – каждый, кто вглядится в его глубину, найдет отклик именно на свой душевный запрос. В соединении с общементальным – крымским. Поэтому было бы ранимо нам, крымчанам, да и нашим творческим друзьям из других «галактик», лишиться такого знакового явления, как «Брега Тавриды».

Постараемся сохранить его – и в сердце, и в деле.

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

В Крыму состоялся Первый Славянский молодежный фестиваль

.

Равнобедренный треугольник Януковича

Алексей НЕЖИВОЙ

Минские недоговоренности

.