Крымское Эхо
Культура

Большое слово – МИР

Большое слово – МИР

ДЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРНОЙ ГОСТИНОЙ ЛЮБОВИ СИВЕЛЬНИКОВОЙ – 10 ЛЕТ!

Любовь Сивельникова – крымской поэт, известный творчеством для детей. Вот уже 10 лет – с 2005 года – Любовь Ильинична ведет Детскую литературную студию на дому. До этого она много ездила по Крыму, выступая в школах, детских домах, библиотеках – и всегда ее приезд был для ребят и учителей праздником.

Сейчас детвора приезжает к поэту в гости. Это разные дети: малыши и подростки; школьники, ребята из детских домов, участники творческих дестких коллективов и студий. И, конечно же, их добрые учителя и воспитатели.

Каждая встреча неповторима. Любовь Ильинична рассказывает, что долго готовится к ним, продумывает сценарий: чтобы было не только чтение стихов и развивающая беседа, но и игры, викторины, неожиданные сюрпризы. Иной раз дети сами удивляют ее своими творческими подарками: рисунками и поделками на ее стихи, сценками по их сюжету, придуманными по ним играми.

На одной из таких встреч мне довелось побывать, и началась она как раз с детского спектакля по новой книге поэтессы «Что не так?» – живого, непосредственного действа прямо во дворе дома писателя. А потом все перешли в дом и сказка продолжилась. Душевная, теплая, радостная сказка творческого общения с самым искренним и самым строгим в мире читателем и слушателем – ребенком. Перед которым не сфальшивишь.

– Любовь Ильинична, вас давно знают как детского поэта. Вы им стали благодаря тому, что с юных лет работали с детьми, в том числе с трудными, были педагогом. Есть ли другие причины, может быть, внутренние, сердечные, которые дали вам толчок создавать поэзию для детей?

– В сердце у меня огромная любовь к детям. Считаю, что она либо есть, либо нет. У меня она была всегда: и в школе, и в интернате. Казалось бы, такая же одноклассница, как все, но я у них была «мамой». Они меня так и называли – «мама», потому что со всеми вопросами, которые нужно было решать, все бежали ко мне. Прибегает Валя, рассказывает про Сашу, потом Саша – про Валю: почему они поссорились. Я начинаю делать выводы, анализирую, а потом помогаю им помириться. Вот так, мне кажется, и прорастает в человеке мудрость. Ну или хитрость (смеется).

Любовь Сивельникова. Детская литературная гостиная 2008 года. Эти дети уже выросли

Большое слово – МИР

Любовь к детям далеко не всегда является основной чертой всех учителей и воспитателей. И даже не всех детских поэтов. Часто ли вам приходилось сталкиваться с людьми, которые работают с детьми, но не любят их? Каковы, как вы думаете, причины того, что они этим занимаются? Могут ли у таких людей быть хорошие результаты их работы?

– Однозначно, нет. Вспомните себя ребенком: как вы чувствовали, что с одним учителем вам уютно, а с другим даже не хочется урока вообще. Чаще всего, если учитель любимый, у ребенка этот предмет любимый – и по ощущениям, и по знаниям. Его ребенок учил и знает лучше всего, так как еще и перед любимым учителем хотелось выглядеть достойно. А когда учитель нелюбимый, мы выполняем формальность: двойки, конечно, не хочется, но не хочется и ничего другого. Это, между прочим, страшный фактор: когда человек идет работать в школу, если ничего больше не нашел для своего ума, понимания, самоутверждения; решил, что в школе ему будет проще — в тепле, чистенько… А о том, что его ждет, не знает. Потом плачется: «Да это ужас какой-то! Этот детский крик!» А я захожу в класс – для меня это пение птичье! Это ведь детские эмоции: радостные, хорошие… Почему же это ужас? Человек, который воспринимает это так, настоящим учителем никогда не будет. Ведь ребенка не обманешь показной «любовью», которой на самом деле нет. У них обостренное чувство фальши.

– Трудный ребенок – что это такое? В чем его главное отличие от «легкого»?

– Это большая ошибка – называть ребенка трудным. Мы затрудняемся, а не они. Это мы не понимаем ребенка, не нашли подхода. И нужно просто задуматься: а почему я этого ребенка не понимаю? Чего я не знаю из его жизни? Он ведь живет какими-то своими соображениями… Он трудный от того, что хочет быть трудным? Нет, это просто его суть! И нужно понять, в чем она. А когда мы, взрослые, не понимаем, то и начинаем вешать удобные для себя ярлыки. Но это далеко не всегда проблема учителей. Иногда родители бывают настолько заняты и задерганы, что думают, что раз накормили ребенка и одели его, то они свой долг выполнили. А ребенку ведь общение нужно! Уважительное общение. Своим детям я в конце дня всегда задавала вопрос: «А что сегодня сделала мама не так?». Когда они мне отвечали, что я забыла или что им не понравилось, я продолжала: «А вы увидели, какой мама пришла с работы? Она устала. Можно  было немножко подождать. Или спросить: мама, а почему у тебя такое настроение?» Дети по сути своей эгоисты. Как и взрослые (смеется). Поэтому уловить этот момент понимания друг друга, обратить на него внимание, – самый важный. Научить взаимопониманию, приучить к нему, сделать постоянным в сознании ребенка – будущего взрослого.

Строгановский детский дом в гостях у писателя

Большое слово – МИР

В одном из ваших рассказов – о начале вашего пути педагога – описывается, что вы, молодая учительница, чтобы стать своей среди «диких» детей, решили «притвориться» такой, как они: заговорить на их языке, вроде «Пожрать охота, где у вас тут столовка?». Да, в той ситуации это было лучшим выходом. И это сработало – помогло вам освоиться. Но педагогично ли это в принципе?

– Говорю искренне-искренне: в тот момент я совершенно не думала, педагогично это или нет. И до сих пор считаю, что это было правильно. Потому что трудные дети – это маленькие взрослые, и они так замыкаются в своей гордыне, в своем бахвальстве этим, что пробиться очень сложно. Мне нужно было отступить на ступеньку ниже, чтобы снова, уже с ними, подниматься по этим ступенькам. До сегодняшнего дня не жалею, что я так к ним обратилась, потому что все дети сразу стали подходить. Они почувствовали во мне свою, раскрылись. Потом забылось, как я с ними говорила, но сама ниточка объединения, протянувшаяся между нами, сохранилась на годы.

– Какие, на ваш взгляд, основные личностные качества учителя? А детского писателя? В чем сходство и различие?

Различий нет. Писатель – это тоже учитель. Нужно уметь ставить в жизни ребенка ту «запятую», которая им запомнится навсегда. Сама встреча с этим человеком, его уроки или его стихи… Писатели продолжают учить. А отличия… Учителя говорят назидательно. Но это чаще всего от нехватки времени. У них программа, в которую они должны вложиться, все успеть, да еще и чтобы было интересно. Писатель в этом смысле более свободен, и именно потому у него другие обязанности. Он не должен быть назидателен. Читая, ребенок должен задумываться, размышлять,  делать собственные выводы. Правильно ли поступил герой книги? А что бы сделал ты на его месте?

«Витамины из корзины». 2015 год

Большое слово – МИР

– Главное отличие ваших книг от книг других крымских детских писателей в том, что большинство пишет «о детях», а вы – «для детей»: обучающие, образовательные, развивающие и воспитывающие книги. Почему было выбрано именно это направление?

– Когда я была учителем, часто замечала, что не хватает материала. Да, сейчас есть интернет, но даже с ним учителю некогда искать, выбирать. А каково было прежде, когда работали по литературе, в библиотеках… Учитель настолько загружен, что не до выбора просто. Нужно сделать урок, то есть взять суть. По тем же крымским цветам, овощам и фруктам…  Или по технике безопасности для детей – об этот моя книга «Береги себя». Меня так часто благодарят учителя – просто за то, что я сделала за них эту работу, да еще и в краткой, емкой и занимательной форме – стихотворений в 6-8 строк. Учителю достаточно прочитать детям несколько таких стихотворений, чтобы дать огромное количество знаний за короткое время. «Загадки животного мира» – это не загадки, это признаки животных для изучения. Но сказать «Загадки» – значит, сразу привлечь внимание ребенка к знаниям. При создании таких книг у меня сработало желание быть помощницей не только детям, но и учителям. Я просто понимаю суть этой работы.

– У вас есть воспитательные истории из жизни детей. Некая ошибка или глупость ребенка, которая приводит или едва не приводит к негативным последствиям. И мораль – «так нельзя», «так неправильно». С одной стороны, истории живые, взятые из жизни. С другой – морализаторство часто отпугивает детей. Или с ребенком нужно именно так – «в лоб», а всякие тонкости, метафоры – это уже выдумка взрослых «для себя»?

– Тонкости обязательно должны быть. И буду возражать: как раз-таки нет у меня прямых назидательных требований. Я всегда стараюсь, чтобы ребенок рассуждал. Если происходит какой-то проступок, и ребенок при этом идет на контакт, ни в коем случае нельзя «долбить» его прямолинейно. Нельзя ему говорить, что он «бестолковый» или еще как-то. Нередко наблюдаю такое в школах, увы. Это клеймо. И с этим клеймом жить потом очень тяжело. У меня в школе была учительница, любившая говорить: «А вы, серость, помолчите!». Она работает только с тремя-пятью, по ее мнению, лучшими, самыми умными, а для всех остальных и урока-то нет, просто сидите и не мешайте. Потом я долго еще думала: а как же мне жить, чтобы я не была серостью? Такие вещи вообще делать нельзя. Я избегаю этого в своих стихах категорически. Это оскорбляет ребенка, и запоминает он оскорбление, а не урок, который следовало извлечь из происшествия. Он должен сам разобраться – с поддержкой взрослого, но не давлением.

– Ваши книги – уроки доброты, любви, милосердия, честности. Социальных отношений. Так об этом пишут в рецензиях и аннотациях на них. Почему берете на себя право решать, что правильно, а что нет? В духовных практиках одной из главных черт истинного Мастера считается безоценочность. А «оценочность» всего и вся нередко называют профессиональным заболеванием «училок».

– Вы слишком строги к моим стихам. Там нет: «Делай то, что нужно, а нужно – так!». В последней книге «Что не так?» в каждом стихотворении задается вопрос: а что ребенок сделал не так? И дети-читатели делают выводы сами, учатся думать. Нигде нет прямых советов, тем более – указаний.

Детская литературная гостиная. Спектакль прямо во дворе

Большое слово – МИР

– Ценности в мире не меняются. Но меняется мода на них. И иной раз она поворачивается так, что появляются новые пословицы. Например, «Человек настолько плох, насколько ему хватает смелости» – поговорочка из самых современных. То есть, человека хорошего попросту объявляют трусом, внушают, что единственно правильно для смелой, сильной личности – бытие «плохим». Как думаете, легко ли будет ребенку, получавшему в детстве уроки добра, жить в условиях подобной моды?

– Если ребенок научится рассуждать, он сумеет выступить против любого негатива, который навязывает ему социум. Я терпеть не могу моментов, когда ребенок боится, трусит. Стараюсь его расшевелить, они все у меня говорят… Смелость зарождается в человеке в том числе правильным вниманием к нему. А трусость – это совсем другое. Это когда человека не научили быть смелым. Часто родители порождают в детях трусость своим невниманием, а также агрессией – криками, руганью… «Замолчи!» А почему замолчи, если ребенку сейчас нужно поговорить? Наоборот: «Зайди ко мне на кухню и рассказывай». Всегда нужно торопиться выслушать, но не торопиться сказать свое слово. Очень часто взрослые думают и говорят, что ребенок «несёт белиберду». Нет, он говорит о том, чем он живет, что чувствует. Это не белиберда! Это его сегодняшний момент, его интересы. А ты должен понять это, а не объявлять – одним ярлыком-клеймом – бессмысленной, ненужной и неценной всю жизнь его души. От этого и рождаются страхи, боязнь жизни… Да, у мам часто очень много дел, но выслушать надо всегда. Мы не делаем этим своих детей «сладкими», слабыми. Наоборот! «Здесь ты поступил хорошо, а здесь, я думаю, что нет. Ты не согласен? Убеди меня, что ты прав. А ведь действительно! А теперь убеди своего друга, ведь он не понял, что ты прав. Нужно снова с ним поговорить». Именно так, я думаю, формируется сильная личность.

– Более всего востребованы школой, родителями и воспитателями ваши книги информативно-развивающего плана. «Витамины из корзины» – об овощах и фруктах, их пользе. «Азбука крымских цветов», «Загадки животного мира» – и другие. Для их написания нужно обладать недюжинными знаниями. Ведь обманывать ребенка в вопросах строения мира – никак нельзя, тем более обманывать собственным незнанием (что нередко встречается у детских поэтов).

– С ребенком нужно разговаривать постоянно. На разные темы. Интересные, неожиданные. Дети сами любят задавать вопросы. Иной раз я не знаю ответа. Тогда честно говорю: «Я не знаю. Вот почитаю об этом, тогда вам расскажу». Я не стесняюсь этого, и такое вдруг обнаружившееся незнание – лучший стимул к получению новой информации, дальнейшему самосовершенствованию. Я не всезнайка, а просто человек, а все люди должны все время наполняться. А обманывать детей нельзя, это верно. Все свои книги я написала, изучая очень много материала. А перед выходом я всегда даю книгу на проверку научным сотрудникам. Сомнений у меня практически нет, но все же мне нужно подтвердить свои знания. Каждая книга получила рецензию. Вот, например, «Азбуку крымских цветов» рецензировала кандидат биологических наук, доцент кафедры экологии и рационального природопользования ТНУ В.Г. Кобечинская; книгу «Береги себя» – доцент кафедры педиатрии КГМУ Т.Н. Дедович, а «Загадки животного мира» «проверялись» и доцентом КРИППО, и сотрудниками кафедры зоологии ТНУ, и учителями-методистами… Да и «Витамины из корзины» не миновали внимательных глаз доцентов и профессоров КГМУ. А я всегда знаю, что дети будут задавать тысячи вопросов, а значит, нужно знать о том, что описано в стихах, намного больше. И уметь подать каждую тему. Например, если на встрече с детьми идет речь о «Витаминах из корзины», у меня всегда есть корзина с овощами и фруктами, из которой дети могут достать то, о чем рассказывается в стихотворении, рассмотреть и пощупать. А иногда и съесть (улыбается). Особенно такая форма творческого урока интересна и полезна детдомовцам. Они едят готовую пищу, не видят, как она готовится и из чего. Некоторые детки из детдома только у меня впервые потрогали руками лук. Обычный лук! – а для них он загадка.

– По вашим ощущениям, какие ваши книги детям нравятся больше: обучающие или поучительные?

– Детям больше нравятся книги об их собственной жизни. О животных и цветах тоже очень любят, но… любят их очеловечивать. Детям так понятнее, когда он может представить цветок – человеком. Очень часто они ставят спектакли по моим стихам или сочиняют по ним сказки на ходу, и в этих сказках-сценках цветы шагают по лесу, а звери говорят. Получается, что это тоже истории из их, детей, жизни. Они любят брать роли на себя: сегодня я нарцисс, а я ландыш. И у нас хоровод цветов. Когда это все видишь, возникает великое чувство: пишу я не зря. Если все так оживает, живет…

Сейчас в нашей литературе невозможно обойтись без темы возвращения Крыма в Россию. Многие детские писатели уже взялись за обработку новой информации, за переложение для детей крымских событий, создание новых исторических, патриотических смыслов в детской литературе. Планируете ли вы развитие в своем творчестве этой темы?

– Я счастлива, что мы в России. Но пока этой темы не планирую. Прежде, чем что-то писать, нужно досконально это изучить. А на этой нужно время. Нет, не думаю, что другие детские писатели поспешили. Может быть, они уже знают историю, имеют навыки патриотического воспитания… И уже писали об этом задолго до… И материала у них в голове – дай Бог каждому. Такие есть. Остальным – учиться и учиться, чтобы детям не солгать. А я еще не созрела для такой сложной темы. Писатель должен писать либо хорошо – либо вообще не писать.

Вот уже 10 лет вы проводите творческие встречи с детьми на дому. На одной из таких встреч я была и видела, сколько радости это приносит и детям, и вам. Думаю, по этому поводу никаких вопросов задавать не нужно. Просто опишите свои ощущения.

– Самое важное – это взаимность. Мы пропитываемся энергией, духовной и душевной, которая просто зашкаливает. Это – благодать! И я благодарна Богу за то, что я имею возможность (дар – это слишком сильно, скажу просто – «возможность») писать стихи для детей и общаться с ними. Мои встречи – камерные, мы все сидим рядышком: дети и писатель – его можно не только послушать, но и потрогать, если захочется, почувствовать – вот он, рядом. Поэтому на встречах наших царит душевное тепло и раскрепощённость. Никто никого не боится, не стесняется. Все говорят, двигаются, смеются… Бывает, я провожу встречи и для одного ребенка. Точнее, встречу с ребенком. Меня часто спрашивают: зачем я устраиваю детям еще и угощение? Да потому что они приходят не на литературное мероприятие, а в гости к писателю. А гостей всегда нужно потчевать – так издавна заведено на Руси, такая традиция была в моей семье. Теперь она есть у меня.

Когда вы ведете встречи, по вам видно, что вы не только отдаете, но и сердцем впитываете светлые эмоции детей. Этот энергообмен буквально зрим. Он очень необходим людям, но почему-то в мире его мало. Люди эгоистичны, озлобленны и разобщены, и эти дети, когда вырастут, станут такими же… Или не станут, как вы думаете?

– За всех детей, которые здесь у меня бывают, я сказать не могу. Но до сих пор ко мне приходят люди, взрослые (у некоторых уже свои дети), которые бывали в моей студии, когда были детьми, – и несут свое тепло. И звонят… И на улице меня встречая, здороваются с таким теплом, что трудно предположить, что их сердце очерствело. Некоторые, побывавшие в детстве на творческих встречах со мной, сейчас приводят в мою студию своих детей. Расписываться за каждого ребенка, что он станет таким, как нам хочется, мы не имеем права. Но зернышко, которое я сею в эти души, все равно прорастает. Не у всех, но у большинства. И тогда я считаю, что мой труд не напрасен.

Живой писатель так близко, что можно потрогать

Большое слово – МИР

– Есть у вас и «взрослое» творчество: стихи, проза, воспоминания. Насколько востребованы они? Сердечная отдача от взрослых отличается ли от детской? Так же тепло вам с вашим взрослым читателем? Что нужно сделать со взрослой душой, чтобы она отогрелась, раскрылась и засверкала?

– Моя проза только написана. Она еще не выходила. Я пробую себя. Книга «Чаша памяти» готовится к выходу. Это мемуары – воспоминания о детстве, юности, пути педагога, разных впечатлениях, интересных людях, с которыми я дружила. В рассказах из этой книги нет ничего выдуманного, это просто жизнь. Впечатлений от своей прозы, кроме как от первых читателей-друзей, я еще не знаю. Но очень хочется, чтобы те, кто ее прочтет, восприняли тепло души, которое сохраняет лучшее, что было в нас. И понимание мотивов, решений, поступков героев – живых людей. Кому-то это, может быть, поможет преодолеть какие-то трудности. И не хранить обид на свое прошлое – обида точит человека. Лучше пусть прорастает тепло и свет. А стихи мои для взрослых уже выходили. И реакция читателей была такой же, как реакция детей. В каждом взрослом живет ребенок. Книга «Родник души» у меня осталась всего одна, и я ее берегу как зеницу ока, ибо так вышло, что ее просто расхватали, как только она «родилась». Вылетела, как птица – и ее нет уже. Скоро выйдет новая книга – «Вальс бытия». Я надеюсь на то, что она так же будет принята взрослым читателем, как и мои детские книги – детьми.

Чего бы Вы пожелали – миру, людям, времени, эпохе – в преддверии новогодних праздников.

– МИРА. Мира в душе, мира на улице, мира в мире. Большое такое слово – МИР.

 

Фото из архива Л.И. Сивельниковой и автора

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

«Крым хранит в себе историю России»

.

Прощание с Алексеем Баталовым

Олег АЗАРЬЕВ

«Перекрестки судеб» Вероники Чехун