Крымское Эхо
Архив

На баррикадах Славянска. Записки очевидца

На баррикадах Славянска. Записки очевидца

Александр КУРАПЦЕВ

12–16 апреля 2014 г.
В универе прохладно, отопление уже отключили, идёт вторая пара – по истории древнерусской литературы, на интерактивной доске меняются слайды-картинки, знакомый голос актёра Виталия Соломина вещает о делах давно минувших. Князь Игорь бьётся с лютым вражиной, звучат великие стихи «Слова».
Вдруг в дверь постучали и преподавателя вызвали в коридор, через пару минут она возвращается и неожиданно отпускает нас по домам, якобы в связи с холодом в аудиториях. Странная причина – до этого же занимались, да и день как раз выдался более-менее погожий. Рассуждая об этом, перемещаюсь к остановке. Тут звонит Борис и говорит, что в Славянске только что неизвестные без единого выстрела заняли горотдел милиции и СБУ.

— Кто, — спрашиваю.

– Наши…

Звоню Артему, а он уже там, в гуще событий. Сразу, по телефону, рассказывает, как дело было. Мужики в камуфляже и масках с георгиевскими ленточками в петлицах при помощи троса и авто сорвали решётку с окна в горотделе, а потом влезли в здание. Быстренько разоружили представителей закона и вежливо их «попросили». Парни, представившиеся Самообороной Донбасса, повесили российский флаг на козырьке перед входом и провозгласили Славянск частью Донецкой Народной Республики.

Под милицией народу сразу же собралась тьма, мэр прискакала, ТВ. Кто стоял спокойно, кто начал возмущаться: что это Россия нас захватывает! Прибежали СБУ-шники, размахивали ксивами, пугали сроком за сепаратизм и требовали, чтобы все разошлись, но их послали куда подальше.

Не обошлось и без провокаций: сначала тихо, а затем всё громче в толпе зазвучал навязчивый шепоток, мол, это же «Правый сектор»! ганьба! давайте дружно кричать: «ганьба, ганьба…» Товарища тут же успокоили бдительные жители, самообороновцу даже пришлось выстрелить в воздух, чтобы охладить пыл рассерженной толпы. Затем привели местного промайдановского депутатика, поставили его на колени перед народом, но за него мэр заступилась – и мужичка отпустили восвояси. Так рассказывали о происходящем Тёма и друзья, которые тоже вышли на митинг…

***

Я попал к горотделу со стороны площади – вечером, уже после пяти. Несколько тысяч человек собрались перед баррикадой из покрышек и мешков с песком, обнесённых колючей проволокой, люди скандировали: «Донбасс! Донбасс!» Толпа была разношерстной: молодежь, пенсионеры, приковылявшие сюда с палочками, мамаши с детьми, которые в самом митинге не участвовали, но прогуливались неподалёку, наблюдая за тем, что происходит.

Впечатление, будто попал на первомайскую демонстрацию из советского детства… Всюду сновали иностранные журналисты, мелькали фотовспышки. Справа от меня в толпе женщина ругала Японию и спрашивала у японского журналиста, в курсе ли он, кто Хиросиму разбомбил, и почему его страна поддержала санкции в отношении России. А слева хвалили Китай и хлопали по плечу китайца с видеокамерой…

Здание построено таким образом, что перекрыть проходы к нему не составило особого труда: между милицией и соседним жилым домом, расположенными параллельно, расстояние не более десяти метров. Около баррикады стояло авто с матюгальником, со всех сторон окружённое толпой, мужичок в годах чего-то вещал в микрофон. На стенах дома, на самой баррикаде висели плакаты с перечёркнутой свастикой и с лозунгами: «Фашизм не пройдёт! Нет – Евросоюзу! Референдум!». Во внутреннем дворе, как средневековые рыцари, стояли ребята со щитами, дубинками. Митингующие скандировали им «спасибо».

Журналистов пропускали за укрепления, проверяя документы. Какой-то пьяный, до смешного похожий на Паниковского, лез на баррикаду и просил: «Дай автомат, дай автомат!». Пацаны в камуфляже его тут же вывели с митинга и отправили домой. Позвонил Димон и сказал, что они с Фёдором тоже здесь и сейчас подойдут. Мы договорились встретиться неподалёку, возле магазина «Брусничка». В такой поздний час в супермаркете – очереди, от покупателей нет отбоя…

***

Едем на Рыбхоз – к одному из блокпостов, организованных местными жителями на окраине города. Приехали туда на такси, причём, денег с нас таксист не взял. Люди из соседних с дорогой домов приволокли ветки, доски, всякий хлам, перегородили этим хламом дорогу, оставили узкую полоску асфальта, по которой сможет проехать только одна машина, перегородили проезд досками с торчащими вверх гвоздями.

Ребята, вооружённые палками, останавливали и досматривали каждую машину – и никто не возмущался, наоборот, некоторые водители предлагали свою помощь. Неподалёку от блокпоста собрались зеваки – подростки, детвора, около самого блокпоста сидел на скамейке дед с клюкой, лет восьмидесяти, затем приковылял ещё один, спросил у пацанов:

– Вы за кого?

– За Родину!

– За нашу, без фашистов? Тогда я с вами.

И присел рядом с первым дедом.

***

Вернулись к горотделу. Простояли около милиции до двух ночи, моросил дождь, все замерзли, промокли, чай с бутербродами, организованный для митингующих, слабо утешал. Хотя многие стояли до утра, несмотря на холод. Было видно, что организация митинга несколько хромает, просто наш народ ещё не имеет ни опыта, ни финансовой, ни технической поддержки для отстаивания своих прав. Опыт приходит постепенно – сейчас мы вешаем навесы из полиэтилена, если начинается дождь, есть лавочки, пеньки, на которых можно отдохнуть. За первые сутки стояния очень устали ноги и спина. В металлических бочках разжигаем дрова и греемся.

***

Занятия в универе, конечно, отменили. Днём спим, сонные хватаемся за телефоны, едем туда, где нужны, угощаем пацанов чаем… Следующие пять ночей держимся до утра. Не прийти или уйти раньше просто стыдно – старики, и те стоят… Знакомимся, общаемся, поём под гитару, говорим, слушаем, что-то происходит во всех нас, что-то очень важное, может быть, главное – почти все это чувствуют, и это чувство объединяет.

Вообще, последние события повлияли на людей по-разному и показали, кто есть кто, – так всегда и бывает во времена больших перемен, потрясений. Некоторые живут и работают по соседству с центром города, а о новостях за окном узнают из украинских СМИ. И когда пан Аваков «семь раз брал штурмом укрепления восставших с морем консервированной крови и легионом прошлогодних трупов», они, наверное, всё-таки выглядывали в окно и пожимали плечами, не доверяя своему зрению, а то и просто абстрагировались: дескать, меня это не касается, за мной не придут никогда.

Но многие горожане помогают движению сопротивления, кто и чем может: предлагают свой транспорт, рабочие руки, сбрасываются деньгами, привозят еду и питье, медикаменты, покрышки, камни, созваниваются с друзьями из разных концов города, уточняя обстановку. Так было и когда в СМях передали, что на Черенковке десант, – оттуда сразу отзвонились, сообщив, что это устаревшая инфа и провокация. Нацики, видимо, не хотят понять, что развязывают войну с народом, с простыми людьми, а не с агентами ГРУ – кстати, ни одного руссо туристо я не встретил.

Жители города помогают в постройке баррикад и блокпостов и поддерживают восставших, ночи напролёт проводя под стенами укреплений и сменяя друг друга, сообщают о перемещениях подразделений ВС Украины, которые безуспешно пытаются пробиться в город.

***

За ночи, проведённые на баррикадах, несколько раз была тревога – идут бэтээтры. Люди становились плечом к плечу плотной стеной перед укреплением, женщины лезли вперёд, расталкивая мужиков, люди выходили вперёд с голыми руками. Мы знали о том, что в СМИ муссируется информация, будто здесь всем раздали оружие – таким ни на чём не основанном заявлением украинская пресса фактически подписала смертный приговор мирным протестующим, которых оголтелые вояки могли теперь расстрелять как террористов.

Я не ахти какой храбрец, было реально страшно. В голове стучала мысль: неужели это всё происходит на самом деле, и нас сейчас придут убивать, убивать за то, что мы думаем иначе и хотим жить по-своему?

Среди вооружённых бойцов Самообороны, на защиту которых мы встали живой стеной, были и совсем зелёные пацаны. Один паренёк выступал со слезами в голосе, это был настоящий крик души: «Люди, я родился и вырос в Славянске, мне двадцать один год, дома меня ждёт беременная жена. Баррикада – это черта, которую я преступил ради вас, ваших прав, вы можете сейчас уйти, у вас есть дорога назад, у нас же её нет, нас всех здесь положат, если мы будем одни, пожалуйста, будьте с нами…»

И мы приходили. Потому что у нас тоже есть семьи, и нам не всё равно, как они будут жить. «И рече Игорь: Братие и дружино! Луце ж бы потяту быти, неже полонену быти…»

Славянск. Под дулом пулемёта
17–25 апреля 2014 г.
Князь Игорь отправился в поход за славой – искать древнего Тмутараканя, а нашёл беду для всей Русской земли. Автор Ипатьевской летописи ему сочувствует, автор Лаврентьевской – осуждает, всё зависит от того, с какой колокольни смотреть. Столкновение мировоззрений, менталитетов. У каждого своя правда, с ней можно поспорить, за неё можно умереть – так или иначе, её нужно брать во внимание.

***

В Славянск приходило подкрепление за подкреплением самообороновцев из городов Донбасса и даже из Крыма. Дело в том, что хунтовские власти Киева объявили о начале широкомасштабной антитеррористической спецоперации, объявили людей, проявивших свою гражданскую позицию и не признавших хунту, террористами-сепаратистами. Народ, конечно, испугался, изначально гражданские акции неповиновения были рассчитаны на то, чтобы обратить на себя внимание, чтобы к мнению народа юго-восточных регионов страны, наконец, прислушались. А их решили «демократично» убрать, ведь это гораздо проще, нет человека – нет проблемы.

В последнее время в СМИ всё чаще звучит такое тошнотворное слово – «зачистка». Славянск должны зачистить. Как будто ботинок от грязи. «Вы выпадаете из модели нашего мира, вас не должно быть», – говорили воины Третьего рейха…

***

В эти дни мы с друзьями спали по несколько часов в сутки, выстаивая ночи напролёт под стенами баррикады возле горотдела милиции. Помню, как после первой ночи проснулся дома у Артёма около десяти утра от гула за окном. Мне снились бэтээры, автоматчики, коктейли Молотова – стандартный набор террориста-сепаратиста. Гул всё нарастал, я, продрав глаза, вышел на балкон и увидел настоящий военный вертолёт с пулемётами и ракетами: машина смерти летела низко-низко над крышами домов в сторону центра города, к баррикадам.

Довольно жуткое зрелище – вспомнились кадры из афганской кинохроники. Но люди привыкают ко всему – и мы привыкли к вертолётам. Они кружили над городом по несколько раз в день, нагнетая и без того напряжённую обстановку. Я схватил гитару в чёрном чехле, прицелился и застрочил по вертолёту: та-та-та-та-та. Вертушка скрылась за домами. Мы с Тёмой рассмеялись.

По телевизору передали, чтобы все мирные жители сидели по домам и не подходили к окнам в связи с проведением на Юго-Востоке Украины антитеррористической операции. По улицам гоняла пожарная машина, из неё в громкоговоритель кричали о том же. Машину остановили самообороновцы, сделали внушение и отпустили. В СМИ тут же передали, что террористы с какой-то гадкой целью захватили в заложники пожарных, но благодаря доблести сидящего в Фейсбуке пана Авакова заложников удалось отбить лёгким нажатием клавиши.

Предупреждения о том, чтобы никто не выходил на улицу, кстати, возымели обратный эффект: горожане, услыхав их, тут же выходили во дворы и направлялись к укреплениям восставших. Откуда вдруг на нашу бедную неньку свалилось столько террористов? Судя по сообщениям украинских СМИ, в Донецкой и Луганской областях проводится международный, даже межпланетный фестиваль терроризма. Террористы с Марса и со Сникерса просто заполонили города Донбасса. Они ходят на работу, в школы, в детские сады и страшно терроризируют Центр и Запад Украины…

***

13 апреля вечером шёл дождь, я уже успел изрядно намокнуть, когда к зданию милиции подвезли рулоны полиэтиленовой плёнки. Мы с Тёмой и Димоном помогали натягивать навес, под который тут же стали прятаться от дождя митингующие. Навес под тяжестью воды начал прогибаться, тогда плёнку в нескольких местах прокололи, и вода тонкими струйками потекла на асфальт.

Под навесом тут же образовалась лужа. Димон пошутил: «Быстрее моем руки, пока идёт бесплатная вода и на неё не наложили лапы чиновники». Бесплатная вода, бесплатный воздух, бесплатный голос, слова… Хотя некоторые за слова сейчас платят по двойному тарифу, а за слова иных расплачиваются ни в чём не повинные люди. Голос у меня тогда пропал на несколько дней, но песни у баррикад звучали, к нашей компании подсаживались, подпевали…

К вечеру людей всегда собиралось много, а под утро оставалась горстка самых стойких. Это потом начали договариваться дежурить по очереди – одни уходят, другие приходят. 12–13 апреля выпали на субботу и воскресение, в выходные дни рабочий люд мог себе позволить не спать, а вот в будние – с этим сложнее. С понедельника некоторые баррикадники взяли бесплатный отпуск, а другие как-то умудрялись совмещать охрану баррикады с официальной работой.

В СМИ то и дело заявляли, что Славянск пал, показывали кадры, якобы из горотдела выносят трупы террористов. Нам звонили испуганные родственники, друзья. Мобильная связь в эти дни была ужасной, дозвониться абоненту с первого раза было нереально – люди пугались ещё сильнее, накручивали себя. Мы их успокаивали, шутили: по телеку сказали, что нас давно нет, поэтому с нами ничего плохого уже не может случиться.

Днём то и дело передавали, что бэтээры в городе, мы лихорадочно начинали обзванивать знакомых, выбегали на улицу, а там – мирное небо, дети в песочнице, тишь да гладь и никакой бронетехники.

***

Однажды вечером над безоружными славянцами, митингующими около баррикады, завис боевой вертолёт, люди сбились в кучу, смотрели со страхом и негодованием на груду металла, грозящую смертью. В толпе были пенсионеры, женщины, дети. Вертушка, как голодная летучая тварь, выискивающая жертву, висела в воздухе. Вдруг пулемёты, прикреплённые к крыльям, начали поворачиваться из стороны в сторону, будто примеряя смерть на каждого, стоящего внизу человека…

Мы замерли, даже дыхание затаили. Лёгкое нажатие на клавишу – и улица Ленина вмиг поменяет название на улицу Свежего Фарша. Это продолжалось несколько долгих-долгих мгновений. Затем вертушка не торопясь развернулась и улетела в сторону Краматорска, а толпа разразилась криками негодования. Это каким надо быть моральным уродом, чтобы отдавать и выполнять такие приказы?!! Использовать боевую военную технику против мирных людей, граждан своей страны! Чем не геноцид? А дети? Что подумают они о стране, где взрослые военные дядьки, которые должны защищать свой народ, способны держать под прицелом пулемёта детвору? Пан Турчинов, ваш Иегова в этот день три раза перевернулся в гробу. Именно в гробу, потому что, если бы он был живым Богом, то под вами бы земля разверзлась.

*
Мы же свои… Интересно, а могут ли быть у политика «свои»? Мошенники, предатели – для них нет ничего святого, их цель всегда оправдывает средства. Я вспомнил, как стрелял из гитары по вертолёту, и мне стало уже не смешно.
В памяти сама собой всплыла история, которую я слышал от парней из Дагестана – с Магой и Казбеком мы жили и работали кровельщиками на одном из московских чердаков… У них в селе был один дурачок – пастушок Шамиль, с детства больной на голову, кроме как овец пасти, ни на что не способный. Зато безобидный, добрый, слова дурного никому не сказал. Его все жалели, даже самые злые собаки на него не лаяли. Детвора, правда, дразнила, да что с неё возьмёшь. Но вот однажды (это было как раз в период первой чеченской войны) над деревней пролетал боевой вертолёт. И когда вертушка зависла над поляной, на которой Шамиль пас свою отару, пастушок схватил палку, прицелился и закричал: та-та-та-та-та. Вертолёт ответил ему ракетой. От отары остались рожки да ножки…

…С тех пор очередные вертолёты мы встречали с улюлюканьем, дружно, как по команде, подняв вверх руки с выставленными средними пальцами. Потом вертолёты кружить над городом перестали, если где-то и гудела вертушка, то за чертой города или на окраине, к центру летать им стало страшно, так как самообороновцы пуганули их из «мухи», чтобы сильно не наглели.
Несколько раз над Славянском низко пролетал грузовой самолёт. Турчинов выступил по ящику, предлагая протестующим сдаться в течение двадцати четырёх часов, и тут же вояки снова попытались войти в город. Аваков – звезда Фейсбука, пообещал застрелиться, если в ближайшие часы не возьмёт город. Сейчас в центре около «Бруснички» на металлической оградке висит венок с белой ленточкой, на которой написано: «Министру МВС Авакову – обещал, но не застрелился».
Создаётся впечатление, что все мы играем в одну глупую пустую игру, в которой у каждого свои правила. И просто невозможно договориться, даже понять друг друга, когда нет общего знаменателя. Кто у кого выиграет, и к чему мы сможем прийти, если я играю в шахматы, а ты в домино?

*
Сейчас весь мир пеняет России, за то, что она готова заступиться за русских людей, проживающих на Украине. Но мы-то знаем, что если бы рядом не было России, то очень скоро в Украине появились бы новые Освенцимы и Майданеки для несогласных с хунтовской демократией двойных стандартов. А миссии ОБСЕ находили бы это вполне гуманным и в полном соответствии с европейскими ценностями.
В Славянск приезжали представители ОБСЕ, видели своими глазами, что под баррикадой стоят мирные протестующие. Им показывали украинские паспорта, дескать, разуйте зенки, здесь нет россиян, просили засвидетельствовать, что оружия у людей под баррикадой нет. Они обещали во всём разобраться, а в итоге дали добро на применение силы. Из этого следует, что воевавшие на Майдане – народ, а митингующие Донбасса – недочеловеки? Какой может быть Евросоюз с людьми, заочно приговорившими нас к смерти?

*
По всем украинским каналам, на площадях городов идет акция «Единая Украина» – идея хорошая, правильная, и разве кто-то из тех, кто пришёл на так называемые «пророссийские» баррикады в Славянске и других городах, не хочет жить в единой дружной стране Украине? Но если тебя не слышит твой брат, приходится ближе сходиться с другом, который слышит и понимает… По телеку полно призывов, обращений, даже со слезами на глазах, – мол, надо спасать страну, иначе её разорвут на части.

Но ведь об этом надо было думать ещё тогда, когда на Майдане забрасывали горючими коктейлями беркутовцев, а Донецк объявили зоной титушек… Ведь это не мирные киевляне, не львовские интеллигенты, не шахтеры Донбасса, а нечистоплотные политики, готовые прийти к власти любой ценой, разорвали страну, а теперь для иллюзии целостности пытаются сшить гниющие ошмётки…

***

«Тогда сеяшется и растяшеть усобицами, погибашеть жизнь Даждьбожа внука, въ княжихъ крамолахъ веци человекомь скратишась. Тогда по Руской земли ретко ратаеве кикахуть, нъ часто врани граяхуть, трупиа себе деляче, а галици свою речь говоряхуть, хотять полетети на уедие».

Кто владеет информацией – владеет… войной
Славянск, 26–30 апреля 2014 г.
Итак, нас приучили к мысли о войне. Мы прислушиваемся к шуму моторов, оглядываемся вслед большегрузам, с тревогой провожаем глазами перечеркивающий небо самолёт. Начинаем бояться жить, строить планы, откладывать деньги, рожать детей. Боимся включать телевизор – опять страшилки, опять ложь…

А ведь ещё несколько месяцев назад военная терминология была чужда большинству из нас – мирных жителей мирной страны. Помню, как в репортажах с Майдана стали появляться такие слова, как «баррикада», «укрепление», потом – «фронт», «медчасть», «количество пострадавших, погибших». Постепенно люди привыкают ко всему, но в слово «война», ещё не произносимое с телеэкранов, однако уже звучащее в сознании, всё ещё не верилось…

Порой не верится и сейчас, когда о ней говорят открыто, когда есть убитые, раненые, когда на улицах наших городов пули буквально свистят над головой. За семьдесят лет мы, слава Богу, отвыкли от войны: поэтому на детских площадках гуляют мамаши с детьми, горожане спешат на работу, ходят по магазинам, – а в это же самое время штурмуется администрация или идут настоящие бои на блок-постах.

Многие обыватели, задурманенные противоречивыми сообщениями СМИ, не знают, что происходит у них под носом, даже выражение «информационная война» часто воспринимается как устойчивый фразеологизм, на самом деле не означающий войну как таковую – с оружием, кровью, пленными. Однако в условиях современного мира именно война за наше сознание приобретает всё большее, если не решающее, значение, и именно она может повлечь за собой кровь, насилие, раскол, братоубийство.

Пресловутая четвёртая власть становится мощнейшим оружием вроде вышек с излучателями из «Обитаемого острова» Стругацких. Нажал на кнопочку – и Львов заговорил на русском, а Донецк на украинском, нажал на другую – и национал-патриоты рвутся в бой, а Восток готовится ко встрече с «бандеровцами». Сегодня работники СМИ (не осмелюсь назвать их журналистами) сами разжигают межнациональную рознь, тогда как для пишущей братии – это первейшее из табу.

Те, кому мы привыкли верить, чьего появления на экране ждали как прихода дорогого гостя, стали безжалостными, циничными наёмниками, вооружёнными информационным оружием и применяющим его на поражение как в отношении войск, так и в отношении мирного населения, не щадя ни женщин, ни стариков, ни детей. В информационной войне, как известно, побеждает не тот, кто говорит правду, так как его средства ограничены истиной, а тот, кто врёт изощрённей и наглей, ведь в его грязных руках – безграничный арсенал…

Когда тебе говорят: этому верь, а этому не верь – начинаешь сомневаться и в этом, и в другом. А ля гер, как говорится, ком а ля гер – ну, врут себе и мне потихоньку, представляя события в выгодном для заказчика свете, я же им не очень-то и доверяю. Однако до недавнего времени я не мог себе и представить, сколь велики реальные масштабы боевых действий, которые ведутся за наши умы.

Теперь, когда сам столкнулся с этим глобальным враньём, просто диву даюсь. Своими глазами вижу ситуацию, оцениваю её, объясняю себе, рассуждаю, мыслю здраво. Включаю зомбиящик – а там поют о том же, но с точностью до наоборот: чёрное – это уже белое, шестнадцатилетний школьник с палкой – террорист-сепаратист, а оголтелый национал-радикал, вооружённый до зубов, – воин-освободитель.

Баррикады Славянска дали мне бесценный урок – урок правды, после которого я убедился, что верить отечественным СМИ в большинстве случаев нельзя. Не могу сказать, что их российские коллеги полностью непредвзяты, но, по крайней мере, они не называют несколько тысяч жителей города, выступающих за референдум, «горсткой славянцев, обманутых террористами».

И когда практически все украинские политики вдруг озаботились тем, что Восток нужно услышать, наши корреспонденты буквально засыпали зрителей сюжетами о донбасских демонстрациях за единую страну, – а где же голос того Востока Украины, который не доволен нынешней властью? Который во многих случаях встал под знамёна чужой страны или Народной Республики вовсе не из-за мечты отсоединиться от неньки, а в противовес политике Киева. Потому что не хочет воевать с братским народом и не стремится в европейские объятия…

Но слышат тех, кого угодно слышать. Война за наше сознание продолжается. Когда же находишься внутри ситуации, в толпе, оставаться собой вообще очень сложно – в экстремальных условиях все чувства обостряются, и здесь на помощь тем, кто разворачивает против народа информационную бойню, приходят провокации. Знаете, что бывает, если в театре крикнуть «пожар»? А тут люди и так на взводе… И тем не менее подобных спектаклей с провокациями в Славянске мы насмотрелись вдоволь.

Как только на баррикадах был объявлен «сухой закон», тут же какие-то сердобольные товарищи привезли два ящика водки – мол, возьмите, ребята, на благо общего дела, для храбрости, так сказать, русский дух в себе взбодрить. Когда обороновцы отказались принять сей щедрый дар и попытались его вернуть «благодетелям», то «меценаты» водку оставили около укрепления, а сами засверкали пятками. Догонять их не стали, водку вылили на землю, а бутылки собрали – пригодятся для коктейлей Молотова.

Какая-то тётенька начала требовать, чтобы ей сказали, сколько нам платят, за то, что мы стоим под баррикадой. Парень из самообороны попросил поднять руку тех, кому за эту акцию заплатили хоть копейку. Руки не поднял никто, а вот женщину подняли на смех. Наоборот, люди сами сбрасывались на нужды самообороны кто сколько может, если возникала такая потребность, с миру по нитке – голому бронежилет…

Иногда в гуще протестующих появлялись пьяные (или таковыми кажущиеся) граждане, вели себя неадекватно, всюду совали свой нос, другие рассказывали небывальщину, страшилки, пытаясь посеять панику. Таких гастролёров сразу успокаивали – из-за стены укрепления выскакивало несколько парней со щитами, выводили провокаторов из толпы и прогоняли подобру-поздорову.

Попытаться «пробить» блокпост – это особая победа для борцов с «сепаратистами». Поэтому инциденты часто происходили именно на въездах в город, тем более что далеко не на всех из них стояли люди с оружием, были и такие, где стояли безоружные славянцы, некоторым из которых было по пятнадцать–шестнадцать лет, некоторым – от семидесяти и выше. Горожане думали, что по безоружным жителям города стрелять не станут, однако время показало, что эта надежда была напрасной…

Ребят, погибших в Славянске, самому младшему из которых было всего восемнадцать, хоронили всем городом. Практически по всем отечественным каналам об этом упомянули вскользь («есть жертвы среди террористов»), а в России с сообщения о гибели мирных славянцев начинали выпуски новостей…

В одну из наших поездок на рыбхозовский блокпост подкатил знакомый таксист. Между передней и задней дверьми «копейки» со стороны водителя зияла дыра. На подъезде к городу, где-то между Крестищами и Славянском, парня остановили несколько вооружённых хлопцев в масках и грубо попросили покинуть машину. Речь у хулиганов была с явным западно-украинским акцентом, поэтому водитель не раздумывая нажал на педаль газа – в ответ в него выстрелили. Ему крупно повезло, заряд попал в стойку между дверьми. На место происшествия отправилась мобильная группа самообороны, но провокаторов, естественно, и след простыл.

Каждую ночь то на одной, то на другой окраине города звучали выстрелы. На Андреевке сгорел сельсовет, на Былбасовке видели бэтээры. Самообороновцев проверяли на прочность – на один из постов, охранявшихся практически детворой, налетел легковой автомобиль, с разгона врезался в покрышки, из которых был сооружено заграждение, и дал дёру.

Пацаны бросили в машину коктейлем, правда, с перепугу не подожгли его, так что провокатор отделался лёгким испугом и трещиной на лобовом стекле.

Люди в масках ограбили несколько магазинов, после чего милицейские патрули усилили самообороновцами. Кто-то очень хотел скомпрометировать движение сопротивления. Всё чаще вспоминалась «Пятая колонна» старика Хэма…

Ночью из-за каждого угла мерещились враги, нас несколько раз останавливал патруль, но Димка и Артём – местные, их многие знают, и всё обходилось благополучно. Обычно ребята проверяли документы, если же таковых при себе не было, а человек выдавал себя за местного, спрашивали что-нибудь из истории или географии города, домашний адрес, индекс и так далее.

Ещё был случай. Сидим на парапете неподалёку от укреплений, бренчим на гитаре. Около меня несколько человек присели на корточки, подпевают. Слева пристроился парень тёмненький, лет 25–28, тоже подпевает. Хорошо сидим, завязывается беседа, паренёк как-то всё больше спрашивает, чем отвечает. А что? А как? А почему? Общаемся. Хороший парень, нашёл ведь время ребят поддержать, у самого, небось, тоже работа, семья – молодец.

Где-то под утро, когда народа осталось совсем немного, этот подпевала выходит на площадку перед укреплением и вдруг начинает орать: «Слава Украине!». Люди всю ночь не спали, стоят замученные, за идею стоят, за референдум, а этот герой начинает им лозунги толкать. К нему сразу кинулись – мало ли что, может, он себя взорвать под баррикадой решил за свободу, равенство и братство. А паренёк показывает удостоверение польского журналиста и ждёт, что его сейчас сепаратисты съедят живьём вместе с удостоверением – вот я, дескать, проник в логово клятых москалей и сейчас буду умирать за европейские ценности…

Мальчишки на блокпостах – вот настоящие герои, пусть они ещё ни фига не понимают, для них это детская войнушка, но они подставляются под пули за свой город, за людей, за память о своих дедах-прадедах, отдававших жизни в борьбе с фашизмом… Поляка никто не тронул, его стали снимать на мобильные телефоны, много-много мобильных телефонов. Он явно не ожидал такой реакции, стушевался, начал было что-то мямлить и быстренько куда-то свалил. Интересно, что бы с ним сделали, приди он на Майдан и заори во всё воронье горло: «Слава России! Даёшь сепаратизм!»?

Кстати, к слову «сепаратист» здесь относятся с юмором. Как таковых призывов к отделению от Украины я не слышал. Народ ратовал за референдум. Но с лёгкой руки украинских СМИ это понятие прилипло как клише к любому недовольному самозваной властью. Ты против? Значит – сепаратист, значит – тебя можно безнаказанно уничтожить, у тебя нет прав, ты вообще больше не человек, третий сорт, москаль, тебя надо «зачистить». После таких официальных заявлений сам Великий Кобзарь сепаратистом-террористом бы стал вместе с усами и кобзой и, подняв триколор, слёзно бы начал Путина просить: «Батько, захысты».

Не удивительно, что украинские СМИ к баррикадам не допускаются. Любопытный персонаж задержали около здания горсовета, в тот момент, когда он по телефону кому-то описывал укрепления, которые там соорудили. Для описания мужик использовал военную спецтерминологию, слова там какие-то секретные, чёрт ногу сломит. Я бы не в жисть не разобрался, о чём речь. Да мимо бывший афганец из спецов проходил и словечко знакомое услыхал. В общем, товарища «взяли», а у него при себе стопка журналистских удостоверений из разных стран и изданий. Заправский шпиён оказался.

Конечно, журналисты тоже люди, причем подневольные, и хочется их понять, как-то объяснить себе их поведение. Они отрабатывают свой хлеб и, если покажут что-то вразрез официальной версии, то лишатся средств к существованию, а ещё, чего доброго, к ним могут наведаться настоящие патриоты и провести разъяснительную беседу по поводу свободы слова в Украине. Со всеми вытекающими отсюда анатомическими подробностями…

Поэтому, ежели адепты отечественного телевещания и появлялись вблизи баррикады, то они быстренько выискивали ненадежных товарищей с маргинальной наружностью, которых, как магнитом, тянуло в аномальную зону города. Обещая последних прославить в веках на весь мир, украинские смишники брали у них интервью, чтобы потом сказать и показать, что здесь, мол, одни невменяемые.

Ну что ж, репортаж готов, ничего личного, отрабатываем зарплату. Точно так же немецкие бюргеры в тридцатые–сороковые годы прошлого столетия становились сотрудниками концлагерей, гестапо, палачами и убийцами, – у каждого своя работа, и к её выполнению нужно подходить ответственно…

Когда голодных десантников двадцать пятой бригады, отказавшихся стрелять в мирный народ, везли в Славянск покормить и переодеть в гражданскую одежду, чтобы отправить по домам, они не могли поверить, что город цел и невредим. Им показывали, что центр города превратился в кучу мусора, а здание горсовета – в руины. Каково же было их удивление, когда мирные жители начали бросать цветы на бронетехнику и благодарить ополченцев за защиту города.

Парни из украинского десанта, опешив, спросили: «Кто это?». А самообороновцы им ответили: «Это наши заложники, которых мы здесь пытаем, расстреливаем, терроризируем. – И добавили. – Ребята, не смотрите украинские телеканалы, а то однажды проснётесь без мозгов».

***
На днях слышал выступление депутата-свободовца на радио. Тот сообщил, что в Славянске перерезают горло за украинскую речь. Как же так? Кто ответит за такую бессовестную ложь? Ведь это депутат говорит, его слушают избиратели – и кто-то поверил ему и ужаснулся, а кто-то, не дай Бог, в ответ схватился за нож, готовый бежать резать первого, кто заговорит по-русски…

 

Донецк

 

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

Читаем вместе крымскую прессу. 27 ноября

Борис ВАСИЛЬЕВ

Виталий Третьяков. Мастер-класс (ВИДЕО)

Гнев и радость в одном флаконе

Ольга ФОМИНА