Крымское Эхо
Архив

Звенит в ушах смертей коса, стучат все чаще гробовые крышки

Звенит в ушах смертей коса, стучат все чаще гробовые крышки

В Феодосии складывается недобрая традиция «праздничных» смертей градоначальников. Владимир Шайдеров скончался 8 марта, Александр Бартенев — в День города. На прощание и во след одному и другому прозвучали фактически идентичные слова о преступном прошлом. Если они достоверны и доказательны, то где эти правдорубы были раньше, и почему бывший начальник крымской милиции Геннадий Москаль положил слова о преступном прошлом Александра Бартенева на крышку его гроба, а не дал ход, как подразумевается, имевшимся у него фактическим доказательствам в бытность свою главным ментом республики?

Посмертная слава имеет две стороны. С одной начнется литься такой мед, что все слипнется, и это видно по первым высказанным соболезнованиям президента и крымского премьера. А с другой — полезут чернуха, слухи, домыслы, сплетни. Надо полагать, Александр Бартенев не будет причислен к лику святых не одним Геннадием Москалем и прочими противниками покойного феодосийского мэра, а и его так называемыми друзьями. Судя по посмертной оценке дел и личности расстрелянного полгода назад симеизского мэра, звучащей из уст его верных соратников и однопартийцев, и неторопливости расследования убийства, регионалы не особо чтят своих же ставленников. То ли у них длинная скамейка запасных из макеевских, еще не ступавших на крымскую землю, то ли причины расстрелов региональных приморских начальников кроются в недрах внутрипартийных разборок.

Во всяком случае, выдвинутые начальником Крымского главка милиции Михаилом Слепневым версии не выдерживают никакой критики из-за своей абсурдности. Вряд ли найдется кто-то настолько наивный, поверивший в байку про воришку, покусившегося на деньги из барсетки градоначальника, примерно зная, что люди такого уровня вполне могут позволить себе обходиться без наличности или, в конце концов, заменить банкноты пластиковыми карточками.

Даже если покойный мэр Феодосии действительно возвращался домой после проводов нардепа Юлии Левочкиной, то вряд ли он гулял ее на свои кровные. А если и так, то что толку покушаться на барсетку, по максимуму выпотрошенную в кабаке? Да и поджидавший Александра Бартенева грабитель попался, скажем так, нетипичный. На дело пошел с обрезом, когда против бывшего спортсмена, коим был покойный, хватило бы банальной финки, а то и здорового мужского кулака и злости, чтобы вырвать барсетку.

Смешно предполагать, что тот, кого в крымской милиции настойчиво именуют грабителем, рассчитывал, будто Юлия Левочкина привезла из Киева Александру Бартеневу братский «привет» на миллион долларов наличными, которым злодей надумал разжиться.

Милиция, как не раз уже случалось при попытке раскрытия резонансного преступления, показала себя в феодосийской трагедии не лучшим образом и путалась в показаниях, представляя более чем рядовую информацию о месте расположения квартиры Александра Бартенева. Не говоря уже о том, что без пристального внимания оставили место происшествия, дотошно не осмотрев его и не заметив камеры наружного наблюдения у гаража покойного.

На какое раскрытие дела может надеяться рядовой гражданин, коль милиция работает спустя рукава на ВИП-убийстве? Разве что ей было приказано смотреть сквозь пальцы и глубоко не копать… В официально представленную версию об ограблении не вполне вписывается статья о покушении на умышленное убийство, по которой открыто уголовное производство после кончины Александра Бартенева.

Амурная версия выглядит даже предпочтительней представленной Михаилом Слепаневым. Не мной сказано, что мужчина лучше обезьяны — уже красавец, а когда к нему прилагается высокий чин, то в желающих сделаться пассажирками на его шее и выдоить до дна его кошелек дамах недостатка нет. Вряд ли словоохотливые соседки отважились бы при жизни Александра Бартенева раздавать интервью журналистам о семейной жизни градоначальника, а как только случилась трагедия, так информация полезла, как перестоявшее тесто.

А тут, как на грех, кто-то услышал, будто раненный Бартенев звал женщин, имен которых всезнающие соседки прежде не слышали. И пошла писать губерния, перетряхивая чужое белье и дорисовывая образ делового человека амурными красками. Это же заманчиво представить расправу с мэром убийством из ревности, показать пальцем в ту самую фемину, из-за которой лишился жизни Бартенев, обгадить разлучницу и лживо, мол, нажилась при богатом муже, посочувствовать его вдове.

Сами феодосийцы, с которыми мне удалось пообщаться, досужим кумушкам не верят, как впрочем, и милицейским россказням о грабеже вне зависимости от того, мил им был при жизни Александр Бартенев или они косились на него. Достоверно известно только, что, как и его предшественник Владимир Шайдеров, Александр Бартенев обходился без личной охраны и всегда ездил только с водителем. Убийство, скорее всего, было заказным, и причиной его стал передел приморской земли, как бы Михаил Слепанев не просил не связывать убийства Кирилла Костенко и Александра Бартенева общей мотивировкой.

Но даже если официальная версия будет непреклонно тянуть лямку грабежа, верить в нее сильнее не станут. Достаточно вспомнить, какие горячечные страсти с поджогом автомобиля, преследовали семью покойного Владимира Шайдерова из-за земли Золотого пляжа, что не перестал быть лакомым куском для ведения бизнеса и в бытность мэром Александра Бартенева.

Достаточно одним глазком посмотреть на Золотой пляж из окна проходящего мимо автобуса, чтобы убедиться в неуклонном росте на его территории пансионатов, гостиниц, кафе, баров, магазинов и прочих заведений по выкачиванию денег из отдыхающих, которые едва не смыкаются с Приморским. Доходность Золотого пляжа гораздо выше многих других мест Восточного Крыма, поэтому интерес к нему выходит за пределы республики, особенно если держать в уме повышенное внимание к нему со стороны ВИП-персон сухопутного шахтерского края.

Не следует, видимо, напрочь отметать версию Геннадия Москаля в той ее части, что истоки дерибана Золотого пляжа и других приморских земель лежат в криминальных девяностых. Несомненно, есть логика и в версии перекачки нефтепродуктов, которой занимался до своего избрания Александр Бартенев и которую «не выпускал из виду» в годы руководства Феодосией. Достоверная же версия останется тайной за семью печатями, поскольку нельзя исключать и той, из-за которой лишился в свое время жизни самый харизматичный регионал всех времен Евгений Кушнарев: передел внутрипартийного влияния, завершившийся показательной казнью.

Вполне резонно предположить, что провожать Юлию Левочкину Александр Бартенев вызвался не из джентльменства: скорее всего, между ними состоялся разговор на темы менее приятные, чем переменчивая крымская погода, имея в виду родственные связи дамы-нардепа с главой президентской администрации. Может статься, Александр Бартенев оказался неуступчив в каком-то важном вопросе, и просто-напросто была отдана команда показательно расправиться с ним.

Возможно, по этой причине в спасении Александра Бартенева были задействованы не все медицинские силы, как то полагалось ему по статусу. Профессионализма и спецоснащения симферопольских и феодосийских медиков при его прижизненном диагнозе – плохой свертываемости крови – видимо, не хватило, но санавиацию для доставки киевских специалистов не подняли, как и в случае с Евгением Кушнаревым. А ведь, по словам Анатолия Могилева, Крым реально терял в эти часы «крепкого хозяйственника и талантливого управленца», которого, по идее, крайне важно было спасти для дальнейшего процветания республики.

Время расстрела Александра Бартенева тоже, скорее всего, выбрано не случайно. Президент проводит в Крыму сильно затянувшийся рабочий отпуск и на день отлучается в столицу для встречи главы России и церковных иерархов, чтобы вернуться для празднования Дня Военно-Морского флота и засвидетельствовать скорбь по случаю кончины феодосийского мэра-своего однопартийца. Однако сырости по поводу кончины мэра Феодосии разводить не стали, ограничившись приличествующими случаю выражениями скорби.

А случись убийство в обычный будничный день, пришлось бы ставить под перо всю журналистскую рать, объявлять траур, скорбеть крымским парламентом и республиканским правительством. Будничность события подавляет. Похоже, что со времени убийства Александра Сафонцева расстрелы мэров и гибель поселковых голов становится для Крыма повседневным делом, растекаясь по побережью предупреждающими знаками тем, кто временно поставлен сторожить уделы президентского княжества.

Сейчас много станут говорить о том, кому и чем запомнился Александр Бартенев. Мне, к примеру, запомнилось, как он со своей командой, не выказывая нетерпения и не рассчитывая на привилегии, на июльской жаре ожидал наравне с выставленными в «почетный караул» рядовыми однопратийцами приезда на встречу с избирателями лидера Партии регионов Виктора Януковича в 2010 году. Александр Бартенев, обливаясь потом, в мокрой рубашке, сидел на корточках у Дворца культуры корабелов.

Узнай в нем керчане мэра соседней Феодосии, они бы толпами приходили поглазеть на него, потому что подобная простота поведения в городском голове им неведома: представить градоначальника без личной охраны и вне окружения толпы местных сановников жители города-героя давно не способны.

Фото с сайта feodosea.com

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

Чудо человеческого общения

Марина МАТВЕЕВА

Украинские казаки — кто они?

Евгений ПОПОВ

Казусы Джарты

Пётр КАЧИНСКИЙ