Крымское Эхо
Интервью

Жизнь в эпоху осыпания экономики нефтегазового гламура

Жизнь в эпоху осыпания экономики нефтегазового гламура

ВЛАСТЬ — ЭТО МЫ С ВАМИ

Почитаешь интернет — жить не хочется: начиная с обамовского «экономика России вразнос пошла» до последнего укропитекского тролля всё говорит о том, что скоро все мы будем пухнуть с голоду, ходить в шкурах диких животных, напрочь забыв о смартфонах, холодильниках и виртуальной реальности. Вместе с тем «жизнь в натуре» какая-то очень уж далекая от картинок в интернете — хотя и нефть безудержно дешевеет, и рубль как-то неадекватно растет, да и цены покусывают кошельки домохозяек…

Что происходит, господа-товарищи? Этот вопрос мы задаем Дмитрию Евстафьеву (на фото), профессору московского НИУ «Высшая школа экономики», который приехал в Симферополь на конференцию «От Крыма до Сирии: геополитические итоги 2015 г.».

— Дмитрий Геннадьевич, нам рассказывают об экономике России, что это уже «конец истории». А на самом деле мы как-то живы и не настолько уж страдаем, как нам расписывают любители хамона. Даже крымчане — под санкциями и при продовольственной блокаде от северной соседки голодными не сидят и надеются на хорошее будущее. Как на ваш взгляд, что такое экономика России сегодня, как она выглядит?

— Наша российско-крымская проблема в том, что пока не сложились инфраструктурные возможности для полной интеграции Крыма в систему российской экономики. Это медицинский факт. Это было сказано на конференции, и я с этим абсолютно согласен. Не согласен с выводом; я считаю, что это неплохо, что пока Крым живет в рамках такой, переходной, экономики. Это не беда крымчан и не их вина, конечно, — это сложившиеся условия.

Если быстро интегрировать Крым в систему российской экономики, то я думаю, здесь были бы серьезная социальная напряженность. Почему? Я уже не первый раз на полуострове — и отдыхал, и по делам приезжал, — и вижу, что темп жизни даже в провинциальной России намного выше, чем в Крыму. И если попытаться жить в этом темпе крымчанам вот так, сразу, чисто психологически люди могут не выдержать.

То же самое — считаю, что это неплохо, что крупные российские банки не пришли в Крым, а пришли мелкие, которые на материковой России, прямо скажем, не очень представлены. Хотя у вас работает крупнейший российский банк под названием «Россия». Но это и хорошо, что у вас сейчас работают банки, сориентированные под крымский формат обслуживания. Потому что если сюда придут наши гиганты, в какой-то момент людям может стать некомфортно. Это надо воспринимать как неизбежный переходный период — пока не будет восстановлена логистическая связь с материковой частью России. Ну а как можно вообще говорить о каком-то ускоренном экономическом развитии в условиях дефицита электроэнергии?

Поэтому нужно немножко подождать — не говорю это нехорошее слово «потерпеть». Хотя да, конечно, надо исходить из того, что все гадости, которые России и Крыму могут быть сделаны, будут сделаны. Просто это надо закладывать в свои расчеты…

Теперь что касается российской экономики. Я могу сказать, что никаких фатальных проблем в российской экономике нет! Современное состояние российской экономики совершенно не описывается и не отражается в формант-показателях — просто сегодня происходит осыпание экономики нефтегазового гламура. Действительно, в российской экономике были очень большие системные диспропорции, чрезмерный вес импорта в ВВП; у нас одна из главных проблем — сокращение таможенных платежей. Мы поняли, какой колоссальный объем таможенных платежей зашит в наш бюджет, в ВВП, а это неправильно. Но сегодня это все сокращается и заполняется внутренним производством.

Безусловно, есть падение покупательского спроса, есть серьезная перестройка этого самого покупательного спроса. Но здесь материковой России и бизнесу материковой России надо поклониться Крыму за то, что воссоединение России с Крымом создало условия, при которых эти диспропорции, которые у нее были в экономике, Россия прошла не то что безболезненно — но естественно. Потому что так надо. Потому что создались такие условия. Потому что нельзя больше брать кредитов. Если бы не было санкций и нам продолжали давать кредиты, нашим, в том числе крупным, экономическим субъектам, наш внешний долг был бы не триллион долларов, но миллиардов девятьсот точно.

А так выяснилось, что можно отдать совершенно немыслимые суммы, снизить колоссальным образом процентную нагрузку на экономику, потому что в год десятки миллиардов долларов выплачивались в качестве процентов по кредитам — а сейчас мы выплачиваем меньше. Там, конечно, суммы фантастические и, кстати, те суммы совершенно сравнимы с теми расходами, которые связаны с экономической реинтеграцией Крыма. Это просто снижение процентных выплат.

Я не вижу ни одной фатальной проблемы, связанной с развитием российской экономики. Но нужно иметь в виду одну российскую психологическую особенность: если в Крыму эта особенность не проявится, будет очень хорошо. Если проявится — это будет, как в России.

— Заинтриговали!

— Да, есть у нас одна психологическая особенность: в России был один достаточно длительный период…

— …«тучных лет»?

— Нет, эти «тучные года» всех затрагивали, все ими пользовались, но психология российского человека заключается в том, никто никогда их не воспринимал всерьез — ну, за исключением тех, кого называют креативным классом, офисным планктоном, но они представляют гигантское меньшинство. Все понимали, что это все рано или поздно «праздник» кончится, именно поэтому у людей такое большие «запасы прочности» — по подвалам, по погребам и так далее.

— В Крыму нет офисного планктона — точнее, он есть, но практически незаметен.

— Да он и в России, за исключением Москвы, особо не просматривается, просто в Москве по естественным причинам его много. Это люди, жившие на кредиты — вот они очень зависели от «тучных лет».

У нас был достаточно длительный период, примерно с 90-ого по 97-й год, когда в стране царило всевластие бизнеса. Бизнес ничем не регулировался, бизнес делал все, что хотел, а контроль в таких прозаических вещах, как, скажем, санитарная составляющая и др. был минимальным. Это нанесло колоссальный урон стране. Как-то в один год у нас было больше 30 тысяч смертей от фальсифицированного алкоголя, это два Афганистана!

Это создало у российского общества абсолютно устойчивую идиосинкразию, негативную реакцию на все, что связано с «давайте развивать бизнес», «давайте освободим бизнес от поборов»: в этом смысле ситуация в российском обществе сложилась в пользу того, чтобы определенного рода высокий уровень, будем прямо говорить — административного регулирования сохранился. Если в Крыму удастся избежать этого априори не очень хорошего отношения к бизнесу — тем или иным способом, в том числе и через гражданское общество, будет хорошо.

Но в России тоже много деклараций: много говорят о социально ответственном бизнесе, но в обществе к нему еще негативное отношение.

— Россия все же социальная страна…

— Да, социальная страна и страна, которая… такая, она помнит долго. То же самое — например, понадобилась достаточно длительная работа, в том числе и маркетинговая, чтобы возник вопрос о так называемом фермерском продукте, потому что люди после 90-х предпочитали покупать продукты с больших фабрик, потому что психологически там лучше контроль — не отравишься.

И я вам больше скажу: вы должны… Я тут студентам сказал и повторю всем: знаете, где начинается Россия — та Россия, которая собственно говоря, пришла в Крым в образе «вежливых людей»? Она начинается там, где стоит… кассовый аппарат! В России вы можете приехать в самую глубинку, в какую-нибудь маленькую пивную-закусочную…

— И там будет касса?

— …и там будет кассовый аппарат, и вам выдадут чек!

— Такой себе символ порядка…

— Да, символ порядка. Символ учета… Ну понятно, что его вам могут пробить через раз, но его пробьют через раз, а не через пять раз, и он там будет! Россия начинается там, где начинают платить налоги, и появляется кассовый аппарат, и появляются налоговые декларации. Для нас этот символ порядка.

Обруч российской государственности — железный, но мы ведь сами на себя его надеваем и получаем за это определенный — при всех издержках, подчеркну, — постоянно повышающийся уровень социального контроля.

— Всякие недоброжелатели говорят: вот, из-за Крыма в России все проблемы в экономике начались…

— Ну да — санкции, ну да, в том числе и мне немного сократили зарплату. Ну да, я за Крым — и что? Если кто-то думает, что в России кто-то не понимал, чем это все кончится, ошибается: в России понимали все, что нас будут давить. Мы как-то с коллегой ехали в такси по городу — таксист понимал, чем это кончится! Что нас будут давить, что нам санкции введут. И — всё равно!

— Вам это было понятно в феврале 2014?

— И даже раньше. Надо сказать, что я считал, что тогда был очень хороший момент для того, чтобы это (Крыму вернуться на Родину — Н.Г.) сделать, но у меня специфические воззрения в целом на эту историю. Но тогда я считал, что если скалькулировать риски, скорее всего в силу психологических особенностей этого делать не будут. Я ошибся — и я ошибся к счастью. В России все всё понимали, весь народ понимал, что вам будет очень трудно, потому что образ России, которую вы иногда себе в Крыму рисовали, не совсем адекватен реалиям. Мы более жесткая страна, у нас народ бегает по улицам, потому что надо все успеть, у нас народ работает на многих работах. Главная русская поговорка последних лет — «не спи — замерзнешь»! У нас у людей по пять-семь-восемь мест работы! Я вот, не буду хвалиться, за 2014 год в автоматизированной системе уплаты налогов отметил, что получал доходы с 17 мест работы!

— Супер! У нас эта система тоже уже есть, но как-то кривовато работает — или это я еще не научилась с ней обращаться…

— Если есть работа, за нее надо браться. У нас «тучные годы» по-настоящему закончились в 2008-м. Мы уже семь лет живем не в «тучные годы» — и эти годы нас отучили от нефтегазового чванства. В России уже практически нет надежды на то, что кто-то вот приедет и что-то там сделает. В России, например, возродились субботники: люди собираются и чистят свои улицы. Сбрасываются, вскладчину покупают деревья и сажают. Но если в России есть работа, отказываться неприлично.

— У России сейчас просто какие-то гигантские проекты — начиная от космодрома «Восточный» и заканчивая Дальним Востоком, Крымом… Есть ли у России экономическая почва под ногами?

— Я вам сейчас скажу вещь, которая может вам не понравиться. Я очень много читаю, вижу, что крымчане пишут вот: мол, власть не та и т.д. И вот что я вам скажу: власть — это вы сами. Путин — это мы. В том виде, как он существует и действует — это мы на тот момент, как мы его избрали. Политический лидер — он не флюгер, он должен понимать веяния времени. Поэтому власть — это вы.

Но мы должны это понять в форме реального действия — не в форме криков, сжигания покрышек: это антивласть. А власть — это мы. Мы что-то сделали, мы что-то изменили… Как это ни смешно, у нас сейчас в России — не могу сказать, что ренессанс — но просто фантастический расцвет неполитических общественных организаций гражданского общества.

— Да, я буквально с наслаждением за этим слежу.

— Это просто феерично! Это — власть! А Общероссийский народный фронт — это организация не политическая, гражданского общества. И экономика — это тоже вы. Вы можете это старое здание, что мы видим сейчас из окна, снести, можете недостроить, а можете возвести что-то невообразимо нужное.

— У России экономическая база есть, откуда можно оттолкнуться?

— Экономическая база России — это мы. Никакой другой нет. Вежливые люди — это наши налоги. Это не нефть, не газ, даже не лес и не алюминий. Это наши налоги. Вот Олимпиада — это, скорее, нефть. А «вежливые люди», космодром «Восточный» — это мы, наши налоги, наш кассовый аппарат и мини-отели. И мы все-таки какие-то минимальные налоги заплатили. Экономическая база России и залог экономического процветания Крыма в составе России — это мы, только мы и больше никто. Это в том числе и люди, которые могли поехать отдыхать на Мальдивы или во Вьетнам, а поедут в Крым.

— Ваши слова да…

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

Для кого-то совесть является богом

Ольга ФОМИНА

«Украинский проект» как атака на Русский мир

Григорий ДЕМИДОВ: Эти поправки в Конституцию изменят Россию