С ЧЕМ МЫ ЗАКОНЧИЛИ ПЕРВУЮ ЧЕТВЕРТЬ XXI ВЕКА И НАЧИНАЕМ ВТОРУЮ
2026 год знаменует начало второй четверти XXI века. Это повод подвести итоги первой и попытаться себе представить, что будет происходить в мире во второй.
Начало второй четверти, как говорится, было не томным. Очередные экзерсисы Трампа как в реальном мире (нападение на Венесуэлу, похищение Мадуро, захват российского танкера), так и виртуальном (его заявления о Гренландии и собственной морали) поставили много вопросов.
Но главный — как жить дальше в мире, где крупнейшим игроком является тот, кто сам провозглашает правила и спонтанно их меняет?
Но не только это вызывает вопросы, мир многранен и явно стоит на перепутье. Попробуем широкими мазками описать историческую картину настоящего и что-то увидеть в наступающем будущем. Какие тенденции будут определять процессы в мире в наступившей второй четверти XXI века?
Тут никуда не денешься, придётся начать с изменений в действиях США в мире. Прежние вашингтонские администрации сдерживались опытом прошлого и своим пониманием настоящего. С одной стороны, это опыт холодной войны. С другой –желание сохранять статус солидного гегемона, берегущего «мир, основанный на правилах». Чтобы эти нужные США и глобальным элитам правила сохранялись, нужно было создавать видимость порядка в мире.
Вторая четверть нашего века знаменуется сменой такого порядка. Трамп просто чуйкой полукриминального деволопера осознал, что пора. Так уголовный мир в СССР предчувствовал перестройку и первым вступил в борьбу за возможности, которую она она им предоставила. Такова особенность криминальной психологии.
Сдержать Трампа может только мощная коллективная сила. Тем более, что он решил действовать как одиночка, загоняя под шконку тех, кого прежние администрации воспитали как преданных союзников.
Америка всё больше использует принцип «Каждый сам за себя». Для неё это вполне рациональное решение, поскольку она пока сильнее всех. Но если раньше США могли ещё и спонсировать в сфере безопасности кучу союзников и даже давать некоторым, особенно важным (Япония, Южная Корея) экономические преференции, то теперь таких возможностей нет.
Это объективное состояние конца первой четверти века.
Переходя во вторую, США стали менять свою политику, поворачиваясь к сателлитам другой стороной – безжалостного империалистического хищника.
В такой роли они и будут выступать во второй четверти века. По крайней мере, лет на десять-пятнадцать их ещё хватит. Это во многом и будет определять вторую четверть нашего века.
Но против такого лома есть свой приём. Он хорошо известен в истории. Это коалиции союзников, военно-политические блоки. Так объединялись несколько раз против Наполеона и, в конце концов добили его. Так против гитлеровской Германии союз создали силы, которые, казалось бы, не имели ничего общего.
Приходилось уже писать, что по одной модели исторического развития, мир во второй половине ХХ века вступил в эпоху военно-политических и экономических блоков. Потом лидер одного из них самовыпилился из противостояния и наступило временное несоответствие историческому времени. Сейчас всё начинает возвращаться к естественному состоянию.
Как бы ни хотел Китай как можно дольше оставаться в положении «сам за себя», давление США на его партнёров приведёт к тому, что им придётся выбирать: или многое терять при слишком слабой поддержке Пекина, или подчиниться воле Вашингтона.
В нынешнем мире только Россия может выдерживать это давление самостоятельно.
Да и, в конце концов, у нас тоже может встать вопрос: зачем?
Я не призываю к этому и не считаю это хорошим вариантом развития событий. Просто пытаюсь обосновать объективную необходимость более тесного союза с Китаем в военно-политических вопросах при условии понимания им основ равноправного сотрудничества. Новая историческая эпоха этого требует.
И Венесуэла, и Иран крайне важны для Китая. Для России Венесуэла просто подвернувшаяся возможность, потеря которой не является критической. Но политика Китая в отношении Венесуэлы была крайне близорукой: сначала кредиты, а потом поставляйте нам нефть на наших условиях в качестве оплаты долга. Неудивительно, что часть венесуэльских элит решила развернуться в сторону США. По крайней мере, сейчас это выглядит так.
Протесты в Иране объективны, их причину – трудная экономическая ситуация – признали сами иранские власти. Если бы Китай поддерживал эти страны, размещая там свои производства, чтобы у людей была работа, а у государства налоги, то проблем бы не возникло. Но пока в Пекине хотят только быстрых прибылей.
Это была нормальная логика в первой четверти века, вторая требует новых подходов. В условиях, когда США смогли сконструировать новую политику сохранения своего доминирования, ответных изменений требует и политика тех, кто противостоит Вашингтону.
США откровенно демонстрируют, как они будут действовать – изолировать тех, кого они не в состоянии победить в прямом противостоянии, выбивая «слабые звенья». Соответственно, от противостоящих требуется делать так, чтобы эти «звенья» не были слабыми.
Выбивание звеньев не требует от США значительных ресурсов, поэтому политика поддержки должна вестись так, чтобы исключить постоянную накачку. Давать не рыбу, а удочку. Всё это вместе означает подведение экономической основы под военно-политический союз.
Так должна развиваться политика противостояния с США во второй четверти XXI века.
Только тесный союз в разных сферах может не дать перезапустить новый цикл американской гегемонии.
***
В первой четверти XXI века нарисовалась одна интересная тенденция в странах, которые стали бороться за своё будущее, а не плыть по течению, направляемому извне. Это резко возросшая роль политических лидеров.
Дискуссия о роли личности в истории давняя. Разбираться в позициях и аргументах её сторон – праздное дело. И тем, и другим есть что сказать. Но очевиден факт, что есть периоды в истории, когда личности незначительно влияют на ход событий, а есть, когда наоборот.
Сейчас мы явно имеем дело с вторым вариантом.
Роль и значение Путина в современной России, особенно в её политике в мире, объяснять не нужно. Скажем так, у нас гораздо больше вопросов к внутренней составляющей этой политики, чем к внешней.
Но нужно и признать то, что Россия смогла после катастрофического провала 90-х вновь занять достойное место в мире – это результат внутреннего развития как экономики, так и общества.
В мире роль политических лидеров в позиционировании стран на внешней арене тоже очевидна. Достаточно посмотреть на Турцию и Эрдогана. Китай, переходя к противостоянию с США в начале десятых годов, тоже отказался от заимствованного на Западе принципа сменяемости власти. Пусть эта сменяемость и происходила по собственной китайской модели, она имела аналогичный результат – невозможность длительной стратегии и конкуренцию элитных групп.
Теперь и США продемонстрировали роль личности.
Как бы они ни восторгались на публику собственными институтами и демократической сменяемостью власти, чтобы сделать коренной поворот в политике, потребовался лидер нового типа.
В чём секрет удачливой нахрапистости Трампа? Он действует так не потому, что самый сильный. Сильный действует прямо, а Трамп лавирует и хитрит. Он пользуется явным недостатком силы и власти в мире, действует как хулиган в отсутствие нарядов полиции. Но для того, чтобы сделать такой поворот в политике, понадобилась личность особого типа.
Получится ли у Трампа это или США слишком поздно стали соответствовать тенденции роста значимости лидеров – вопрос открытый. Но очевидно, что без лидера нового типа Америка продолжала бы постепенно сдавать свои позиции, медленно отступая и, по возможности, сея хаос в мире.
Яркий лидер – не обязательно яркий результат. Подражателей Путину, Си, Эрдогану, Моди в мире много, только с достижениями у многих напряжно. Про Зеленского давно говорили, что его иде-фикс – превзойти Путина. Только результат этой идеи ближе к месту, где от таких маний лечат.
Здесь интересен пример Ирана, где сейчас такого лидера нет. Нынешний рахбар – аятолла Али Хаменеи слишком стар, да и никогда не был вождём уровня своего предшественника – Хомейни. В условиях отсутствия лидера нужного уровня иранскому обществу всё сложнее верить в то, что страна идёт по правильному пути, что существующие проблемы решатся, а лишения окупятся в будущем.
Такая роль лидеров, особенно в странах, бросающих вызов западному доминированию, означает особую заботу об их безопасности.
Мадуро не даст соврать. Тот же Иран, если бы были живы Касем Сулеймани и Ибрахим Раиси, сейчас бы гораздо прочнее стоял на ногах.
***
Третья тенденция, проявленная в конце первой четверти XXI века и которая будет преобладать во второй, в том, что мир всё больше и больше становится ареной бескомпромиссной борьбы. И ключевое слово здесь не «борьба», а «компромисс». Его не будет в обозримом будущем.
Мир был ареной борьбы всегда, но часто в ней искали не радикальной победы (она слишком затратна и путь к ней рискован), а достижения какого-то нового, более лучшего баланса интересов. Бывали и обратные ситуации, когда борьба велась на уничтожение.
Сейчас мы явно вошли во второй вариант.
Вторая четверть XXI века будет борьбой с целью достичь полной и безоговорочной победы. Пока никаких оснований для компромисса не просматривается.
Переход к явной войне на уничтожение сдерживает ядерное оружие и очевидная угроза взаимного уничтожения. Но такая угроза ведёт не к поиску компромиссов, а только к борьбе другими средствами.
Это означает, что никакие переговоры не решат фундаментальные проблемы мира. При этом договариваться будут — но только чтобы несколько скорректировать ситуацию, протянуть время. В конце концов, так и Сталин с Гитлером договорился, вот только время неправильно рассчитал. До 42-го года дотянуть мир не получилось. Но кто ж в августе 39-го мог представить, что Франция рухнет за полтора месяца?
Никакие стратегические договорённости, основанные на балансе интересов, компромиссах сейчас невозможны. И не представляется вероятным такое в течение большей части второй четверти нашего трудного века. Может, разве что в сороковые такая возможность появится.
А пока мир ждёт трудная бескомпромиссная борьба. И лучше, чтобы она шла не в режиме всех против всех, а союзами государств. Взаимная мощь этих союзов будет сдерживать и способствовать большей рациональности.
Фото из открытых источников
