Крымское Эхо
Архив

Возвращаясь к эпохальному юбилею

Возвращаясь к эпохальному юбилею

(ИСТОРИЧЕСКИЕ УРОКИ БИТВЫ ЗА МОСКВУ)

«Когда меня спрашивают, что больше всего
запомнилось из минувшей войны,
я всегда отвечаю: битва за Москву».»
Маршал Советского Союза Г.К. Жуков

 Перелистываю бумаги своего покойного деда — ветерана-фронтовика, участника эпохальной Битвы за Москву Евгения Ивановича Ишина. В глаза бросается календарный листок от 21 июля 1939 года. На лицевой стороне надпись: «Двадцать второй год Великой Октябрьской Социалистической революции», на обратной — рассказ о Битве на Неве.

Истребитель И 16

Возвращаясь к эпохальному юбилею
Процитирую отрывок: «Тяжелое время переживала Русь в XIII в. <…> 21 июля 1240 г. на левом берегу Невы, при впадении Ижоры, русские ополчения, исполненные мужества и решимости защищать свою землю от иноземцев, нанесли шведам полное поражение. Александр ранил шведского военачальника Биргера, «возложи печать на лице острым своим копием». По этой битве русские и дали Александру прозвание «Невский». В целом ряде успешных битв с иноземными захватчиками наш народ доказал, что всяким попыткам врага посягнуть на целость нашей родины он даст суровый отпор».

В 1939 году в воздухе уже в полноте ощущалось дыхание нового мирового пожара, и руководство СССР по-новому осмысливало многовековое наследие отечественной истории, годами усиленно изгонявшейся из школ и вузов после прихода к власти «ленинской гвардии». Как отмечал в своем фундаментальном историософском труде «Самодержавие Духа» приснопамятный Митрополит Иоанн (Снычев), «уже к концу 30-х годов созрели предпосылки для пробуждения русского патриотизма и национального самосознания народа, которым к тому времени два десятилетия кряду правили, от имени которого беззастенчиво выступали откровенные русофобы…» [1].

Великую Отечественную войну 1941-1945 годов можно считать не только главным, по сути определяющим, этапом Второй Мировой войны, но и поворотной вехой в эволюции самого народного самосознания, в осмыслении государственно-народного бытия как высокой цивилизационной миссии глобального значения. И, безусловно, в летописи этой великой войны особенное, фундаментальное, положение всегда будет занимать Битва за Москву, ставшая отправной точкой коренного перелома в наиболее страшном и масштабном конфликте за всю историю человечества.

В классической военно-исторической литературе Московскую битву принято датировать 30 сентября 1941 — 20 апреля 1942 гг., при этом выделяется три ее основных этапа: 1) период оборонительных сражений (30 сентября — 5 декабря 1941 г.); 2) период контрнаступления (5-6 декабря 1941г. — 7-8 января 1942 г.); 3) общее наступления Красной Армии (7-10 января — 20 апреля 1942 г.) [2].

Но фактически военно-воздушный этап этой битвы начался гораздо раньше, а именно в ночь на 22 июля 1941 года, когда армада из 250 немецкий бомбардировщиков совершила первый ночной налет на столицу СССР. Изначально в планы Гитлера входило уничтожение Москвы с воздуха.

Легендарный Т 34″
Возвращаясь к эпохальному юбилею
Вот как описывает эти события выдающийся советский авиаконструктор А.С. Яковлев, самолеты которого внесли весьма весомую лепту в общую победу над фашизмом: «Если учесть, что в этом первом налете на самолетах «Юнкерс-88», «Дорнье-215» и «Хейнкель-111″ принимали участие лучшие летчики гитлеровской бомбардировочной авиации, имевшие за плечами большой опыт бомбежки городов Англии, Франции, Польши, то нужно сказать, что наша противовоздушная оборона с честью выполнила свою задачу.
Пожарные команды, группы МПВО самоотверженно вели себя в ту первую ночь, когда Москва встретилась с войной лицом к лицу. Фашистской авиации не удалось причинить серьезного ущерба столице.

Следующей ночью враг повторил налет опять большим количеством самолетов, которые маленькими группами пытались подойти к Москве с разных сторон. На этот раз обстановка для нас была более сложной, так как облачность мешала работе зенитчиков и прожектористов. Летчикам тоже труднее было обнаруживать вражеские самолеты. Опять были взрывы, пожары, разрушения и жертвы среди гражданского населения. Тем не менее, и на этот раз врагу не удалось причинить Москве серьезных повреждений. Примерно такой же результат был и от третьего налета» [3].

С 22 июля по 20 декабря 1941 года на подступах к Москве было уничтожено 852 самолета люфтваффе. В условиях битвы, предопределявшей судьбу нацистской Германии, это были огромные потери.

При этом отметим, что накануне войны состояние нашей авиации было далеко не блестящим. Об этом красноречиво свидетельствует книга гитлеровского генерала Вальтера Швабедиссена «Сталинские соколы», содержащая подробный анализ действий советской авиации в годы войны. Швабедиссен, в частности, отмечает, что в преддверие начала боевых действий верховное командование люфтваффе полагало, что «отсутствие боевого опыта и порочная система управления <…> будут отрицательно влиять на ход операций советских ВВС. В частности, неуклюжая система управления не позволит осуществлять взаимодействие авиации с наземными войсками, особенно в условиях мобильной войны, а также концентрировать силы в районах основных событий.

Из-за недостатков в организации наземных служб и снабжения, а также из-за низкого технического уровня советские ВВС расценивались как неготовые к боевым действиям: реальная сила передовых авиационных частей составляла приблизительно 50 % штатного расписания. Из общего числа 5700 самолетов в передовых частях полностью боеготовыми были только приблизительно 1500 истребителей и 1300 бомбардировщиков. С уверенностью можно было предположить, что в ходе боев с высокоорганизованным, хорошо вооруженным современным противником численность и эффективность частей будут быстро сокращаться» [4].

Несомненно, в приведенной цитате слабость нашей авиации, как показал дальнейший ход событий, преувеличивалась, но и весомая доля правды тут была. Особенно рельефно выглядит данная цитата в свете широко распространяемых сегодня околоисторических размышлений ряда авторов о том, что будто бы значительно превосходя вермахт в количестве самолетов и танков, Советский Союз готовил против стран Запада агрессивную, захватническую войну.
Сначала о самолетах. Действительно, численно мы превосходили люфтваффе, но, как показывают современные исследования, если сравнить совокупную численность самолетного парка Германии вместе с ее союзниками и потенциал СССР, то у врага он оказывается большим. Так, В.П. Иванов отмечает, что «в общей сложности в распоряжении гитлеровского рейха и его сателлитов к моменту нападения на СССР находилось более 25 тысяч самолетов различных типов и назначения. ВВС СССР располагали более чем 23 тысячами самолетов, из них 3719 — новых конструкций» [5]. Технически наше совокупное отставание было еще большим, хотя уже в битве за Москву с нашей стороны приняли участие некоторые, без преувеличения, выдающиеся машины.

К таковым мы относим в первую очередь истребитель И-16 конструкции Н.Н. Поликарпова поздних модификаций, проводившихся уже после завершения гражданской войны в Испании. Преимуществом этого самолета была удивительная маневренность, достаточно мощное вооружение, простота технического обслуживания, хорошая освоенность личным составом. Хотя он проигрывал основному истребителю люфтваффе — Ме-109 в скорости, но был достаточно эффективен в оборонительном бою. Как справедливо замечает историк авиации М. Маслов, «организованное противодействие давало свои плоды — в этом случае И-16 в воздухе имели больше побед, чем потерь. Но непрекращавшиеся бомбардировки аэродромов, на которых базировались эти советские истребители, вели к неуклонному сокращению боеспособных самолетов» [6]. Вместе с тем, как отмечает исследователь, при боевых вылетах в дневное время для обороны Москвы «именно пилоты И-16 имели наиболее впечатляющие результаты воздушных побед». На И-16 совершил свой легендарный ночной таран над подмосковным Подольском в ночь на 7 августа Виктор Талалихин… [7].

Не менее выдающуюся роль в обороне Москвы сыграл высотный перехватчик МИГ-3, часто использовавшийся в ночное время. Прототип этой машины конструкции А.И. Микояна и М.И. Гуревича появился уже в 1938 г. как результат конкурса ВВС СССР на создание высотного истребителя-перехватчика. Отметим, что сам по себе факт заинтересованности руководства СССР в создании ярко выраженного истребителя ПВО свидетельствует не об агрессивных планах, а именно о планах оборонительных. Для сравнения: командование вооруженных сил фашистской Германии перед началом Второй мировой вообще не планировало создавать аналогичный истребитель, он появляется там только в самом конце войны, когда нужно было защищать рейх от бомбардировочных воздушных армий союзников [8].

Глубоко примечательно, что МИГ-3 суждено было стать первой машиной, которая испытывалась в натуральную величину в новых аэродинамических трубах ЦАГИ [9], что, несомненно, свидетельствует о масштабном значении, которое придавало руководство СССР этому проекту. Миг-3 активно использовался в 1941-1943 гг. под Москвой, в Крыму, а также на Брянщине, Кубани и в Молдавии. Всего произведено 3272 экземпляра этого истребителя, обладавшего исключительной ремонтопригодностью. Уступая немецким истребителям на ключевых высотах Восточного фронта — малых и средних, он проявил себя как прекрасный высотный перехватчик, твердо вставший на пути тяжелой авиации Геринга. На этом самолете одержал свои первые победы прославленный советский ас, трижды Герой Советского Союза А.И. Покрышкин (1913-1985).

В пользу оборонительных планов командования СССР свидетельствует и глубоко продуманная организация зенитного прикрытия крупных промышленных центров. Так, по мнению одного из гитлеровских командиров, майора фон Коссарта, «советская зенитная артиллерия должна была быть в хорошем состоянии еще до начала кампании, поскольку зенитные части действовали очень успешно против соединений немецких самолетов. Русские просто не могли организовать настолько эффективную ПВО в столь короткий период. Хотя русская зенитная артиллерия была тоже застигнута врасплох и понесла тяжелые потери в начале кампании, вскоре вновь появились хорошо организованные центры ПВО» [10].

Вслед за провалом воздушного «блицкрига» последовал приказ Гитлера о начале наземной операции по взятию Москвы — главной цели кампании фашисткой Германии на Востоке. На совещании в штабе группы армий «Центр» фюрер заявил, что столица СССР должна быть окружена так, чтобы «ни один русский солдат, ни один житель — будь то мужчина, женщина или ребенок — не мог его покинуть. Всякую попытку выхода подавлять силой». Гитлер был убежден, что Москва вместе с окрестностями должны быть затоплены, чтобы возникшее на их месте море навсегда скрыло этот город от «цивилизованного мира» [11].

В этой связи необходимо вспомнить, что с момента вероломного внезапного нападения Германии 22 июня 1941 г. силы Красной Армии вели тяжелые оборонительные бои, отступая вглубь страны.

Немаловажным представляется вопрос об изначальном количественном и качественном составе советского танкового парка. В капитальном исследовании А. Кравченко отмечается: «Из расчетов всяческих псевдоисториков, поющих нам о полном превосходстве РККА над вермахтом, как правило выпадает еще один факт: не только Третий Рейх осуществлял вторжение в СССР. По современным данным каждый третий солдат из очередной «великой» армии, вторгшейся в «дикую» Россию в июне 1941 года, не был немцем! Соответственно, бронетехника у стран-сателлитов Германии тоже имелась» [12]. Далее исследователь отмечает, что «немецкие войска и войска стран союзников Германии имели около 5600 танков, и танкеток, сосредоточенных против СССР. А, следовательно, многократно воспетое «чудовищное превосходство РККА» над вермахтом и союзниками Германии в бронетехнике, по факту было двукратным» (по мнению А. Кравченко, танковый парк в западных округах СССР составлял 12700 — 12900 боевых машин на гусеничном шасси) [13].

Однако, наряду с этим необходимо уточнить, что на начальном этапе войны вермахт имел общий перевес в тяжелых вооружениях [14].

Коснемся вопроса и о качественном состоянии отечественных танков. С точки зрения германского командования, начало «зимней войны» 1939-1940 г., которую СССР вел против Финляндии — союзницы фашистской Германии, продемонстрировало, что «советские танки, действовавшие в Финляндии, были невероятно низкого качества, часто ломались в пути. Даже в Прибалтике, где не было войны, все дороги были переполнены сломанными танками во время занятия Красной Армией Прибалтики. Разве с таким оборудованием можно воевать с германскими танками, которых не пугают тысячи километров сахарских песков?..» [15].

По данным, приводимым исследователем А.С. Орловым, «из 11 тыс. танков на 22 июня только 3,8 тыс. было боеготовыми. Новых танков типа «КВ» и «Т-34» в войсках было 10-12%. Устаревшие типы — «Т-26», «БТ-7», «Т-28», «Т-35″ и другие — в большинстве своем требовали ремонта, однако ремонтная база составляла лишь 10% от потребности <…> Красная Армия значительно уступала вермахту в подвижности, имея 272 тыс. автомобилей против 600 тыс. у немцев. На всю Красную Армию приходилось всего 37 тыс. радиостанций. Как управлять такой массой войск в маневренной войне, которая стояла на пороге?» [16].

Несомненно, что перевес Красной Армии в легких тонкобронных танках также сполна компенсировался существенным перевесом в живой силе, который вермахт имел на начальном этапе кампании (5,5 млн. человек против 2,9 млн. бойцов западных приграничных военных округов, к тому же растянутых по всему фронту).

В первые месяцы кампании на Востоке агрессору удалось достичь дезорганизации в управлении войсками, умело блокировать крупные войсковые соединения, отрезая их от центров снабжения. Моему деду, бывшему тогда командиром радио-взвода, также пришлось пробиваться из окружения с группой своих бойцов (к счастью, это успешно удалось).

Мы несли огромные потери в людях и технике, бессильной изменить ход событий при отсутствии боеприпасов, горюче-смазочных материалов, средств эвакуации и ремонта и, конечно, при отсутствии достаточного количества подготовленных экипажей.

Как отмечают авторы капитальной работы «История России с древнейших времен до начала XXI века», «к середине июля 1941 г. из 170 советских дивизий 28 оказались полностью разгромленными, 70 дивизий потеряли свыше 50 % своего личного состава и техники. Особенно большие потери понесли войска Западного фронта.

Германские войска, продвинувшись за несколько недель боев на разных направлениях на 300-500 км вглубь страны, захватили территорию, на которой до войны производилось почти 2/3 промышленной и сельхозпродукции. В оккупацию попали около 23 млн. Советских людей. К концу 1941 г. Общее число военнопленных достигло 3,9 млн. человек» [17].

Несомненно, в период трагических поражений Красной Армии летом-осенью 1941 года сказались крупные просчеты в предвоенном стратегическом планировании, последствия крупных «кадровых чисток» (и не только 1930-х годов, но и более ранних периодов). Как тут не вспомнить тысяч офицеров Белой армии, поверивших обещаниям амнистии и оставшихся в Крыму в конце 1920-го с намерением продолжать служить Родине. Все они вышли из окопов Первой мировой, а по сути Отечественной, войны, прекрасно знали германскую военную машину. Вместо того, чтобы использовать этот уникальный опыт, их вероломно расстреливали, топили в море… Следует вспомнить и зверски казненного в Екатеринбурге Императора Николая II — Главнокомандующего армии, де факто уже выигравшей Первую мировую, и Брестский мир, лишивший страну-победительницу плодов той Победы, и павших героев той войны, могилы которых были преданы забвению… В этой связи невозможно не заметить, что целая плеяда военачальников фашистской Германии, органически «выросла» из Первой мировой и рассматривала Втору мировую войну как органическое продолжение Первой.

К 1 октября 1941 г. гитлеровцы сосредоточили свои основные силы на Московском направлении, а именно, 1800 тыс. человек, свыше 14 тыс. орудий и минометов, 1700 танков, 1390 самолетов.

Красная Армия смогла противопоставить группе армий «Центр» около 1250 тыс. человек, 7600 орудий и минометов, 990 танков, 677 самолетов [18].

В газете «Правда» (20 октября 1941 г.) было опубликовано Постановление Государственного Комитета Обороны о введении в Москве осадного положения от 19 октября 1941 года, гласившее: «Сим объявляется, что оборона столицы на рубежах, отстоящих на 100-120 километров западнее Москвы, поручена командующему Западным фронтом генералу армии т. Жукову, а на начальника гарнизона г. Москвы генерал-лейтенанта т. Артемьева возложена оборона Москвы на ее подступах.

В целях тылового обеспечения обороны Москвы и укрепления тыла войск, защищающих Москву, а также в целях пресечения подрывной деятельности шпионов, диверсантов и других агентов немецкого фашизма Государственный Комитет Обороны постановил:

1. Ввести с 20 октября 1941 г. в г. Москве и прилегающих к городу районах осадное положение.

2. Воспретить всякое уличное движение как отдельных лиц, так и транспортов с 12 часов ночи до 5 часов утра, за исключением транспортов и лиц, имеющих специальные пропуска от коменданта г. Москвы, причем в случае объявления воздушной тревоги передвижение населения и транспортов должно происходить согласно правилам, утвержденным московской противовоздушной обороной и опубликованным в печати.

3. Охрану строжайшего порядка в городе и в пригородных районах возложить на коменданта г. Москвы генерал-майора т. Синилова, для чего в распоряжение коменданта предоставить войска внутренней охраны НКВД, милицию и добровольческие рабочие отряды.

4. Нарушителей порядка немедля привлекать к ответственности с передачей суду военного трибунала, а провокаторов, шпионов и прочих агентов врага, призывающих к нарушению порядка, расстреливать на месте.

Государственный Комитет Обороны призывает всех трудящихся столицы соблюдать порядок и спокойствие и оказывать Красной Армии, обороняющей Москву, всяческое содействие.

 

Председатель Государственного Комитета Обороны
И. Сталин»

 

На защиту родного города встал и стар, и млад…

В Московской битве вновь ярко заблистал талант генерала (впоследствии Маршала и четырежды Героя Советского Союза) Г.К. Жукова — одного из величайших полководцев в новейшей истории. Жуков предложил такую модель изматывающей оборонительной стратегии, которой вермахту, к тому же не подготовленному к суровым условиям русской зимы, просто нечего было противопоставить. Но, в любой, даже самой гениальной стратегии решающую роль все же имеет человеческий фактор, мужество и героизм народа, сполна проявившийся в этом эпохальном сражении.

Неувядающей славой покрыли себя бойцы 316-й стрелковой дивизии генерала И.В. Панфилова, курсантский полк училища имени Верховного Совета РСФСР полковника С.И. Младенцева, 32-я дивизия полковника В.И. Полосухина, целый ряд других соединений.

В боях за Москву командир роты 1-й гвардейской танковой бригады гвардии старший лейтенант Д.Ф. Лавриненко уничтожил на своей «Тридцать четверке» 52 гитлеровских танка, а сама бригада под командованием полковника М.Е. Катукова сыграла исключительно важную роль в остановке танковой армады Гудериана [19].

Маршал Советского Союза Г.К. Жуков вспоминал: «В битве под Москвой гитлеровцы потеряли в общей сложности более полумиллиона человек, 1300 танков, 2500 орудий, более 15 тысяч машин и много другой техники. Немецкие войска были отброшены от Москвы на запад на 150-300 километров.

Контрнаступление зимой 1941/42 года проходило в сложных зимних условиях и, что самое главное, без численного превосходства над противником. К тому же мы не имели в распоряжении фронтов полноценных танковых и механизированных соединений <…> Красная Армия в битве под Москвой впервые за шесть месяцев войны нанесла крупнейшее поражение главной группировке гитлеровских войск» [20].

Битву за Москву можно считать отправной точкой коренного перелома в Великой Отечественной войне, имевшей ряд серьезнейших военно-политических последствий.

Так, был окончательно сорван разработанный германским командованием план «молниеносной войны» против СССР, развеян миф о непобедимости фашисткой Германии; Германия навсегда утратила возможность наступать одновременно на нескольких оперативно-стратегических направлениях; Гитлер сместил командующих трех групп своих армий, чем ослабил общее командование, и провел ряд тотальных мобилизационных мероприятий, ставших серьезной нагрузкой для экономики Германии и ее сателлитов; в ходе контрнаступления был освобожден целый ряд населенных пунктов, для нас, крымчан, особенно актуально вспомнить освобождение Керчи и Феодосии в ходе блистательной десантной операции 26 декабря 1941 — 2 января 1942 г.; победа Красной Армии под Москвой стала следствием братской взаимопомощи и солидарного ратного труда людей разных национальностей, населявших СССР; обозначила кардинальный поворот во взаимоотношениях Советского государства и Русской Православной Церкви; создала условия для активизации работы эвакуированных предприятий, в целом работы тыла; упрочила формирующуюся антигитлеровскую коалицию, вселила веру в окончательную и непреложную победу над фашизмом.

Кроме того, как отмечал Г.К. Жуков, «неудачи немецких войск под Ленинградом, Ростовом, в районе Тихвина и битва под Москвой отрезвляюще подействовали на реакционные круги Японии и Турции, заставили их проводить более осторожную политику в отношении Советского Союза» [21].

Мы не имеем права забывать подвиг павших за Отечество, подвиг жертв фашисткой агрессии. Моя бабушка, Екатерина Ильинична Зябрева, рассказывала, как их деревня Васильевка Орловской области (ныне Глотово Липецкой области) была чудом спасена от сожжения подоспевшим отрядом нашей конницы зимой 1941 года. А вокруг пылали деревни, поджигаемые отступавшими гитлеровцами…

Это яркая иллюстрация истинного характера оккупантов, которых сегодня некоторые горе-авторы пытаются представить чуть ли не благородными рыцарями. Необходимо помнить, что под стенами Москвы 70 лет назад решались судьбы и Украины, и других республик СССР, ныне независимых государств. Поэтому хотелось бы, чтобы и власть, и общество уделяли подобным датам значительно больше внимания, чем, к большому сожалению, в настоящее время.

Особенно в свете того, что мы приближаемся к еще одной знаменательной дате. 5 (12) апреля текущего года исполняется 770 лет великой победы войска благоверного князя Александра Невского над немецкими ливонскими рыцарями-крестоносцами на льду Чудского озера. Несомненно, эту битву также можно считать поворотным пунктом в развитии восточнославянской государственности.

В заключение приведем слова выдающегося отечественного историка В.О. Ключевского: «Значение народа как исторической личности заключается в его историческом призвании, а это призвание народа выражается в том мировом положении, какое он создает себе своими усилиями, и в той идее, какую он стремится осуществить своею деятельностью в этом положении» [22].

Источники и литература

1. Митрополит Иоанн. Русская Симфония. — С. 290.
2. Великая Отечественная война Советского Союза 1941 — 1945: Краткая история. — 3-е изд., испр. и доп. — М.: Воениздат, 1984. — С. 104.
3. Яковлев А.С. Цель жизни. (Записки авиаконструктора). Изд. 2-е, доп. — М.: Политиздат, 1970. — С. 278-279.
4. Швабедиссен В. Сталинские соколы: Анализ действий советской авиации в 1941 — 1945 гг. / Пер. с анг. — Мн.: Харвест, 2002. — С. 39.
5. Иванов В.П. Неизвестный Поликарпов / Владимир Иванов. — М.: Яуза: Эксмо, 2009. — С. 745-746.
6. Маслов М. Истребитель И-16. — М.: ООО «Издательский центр «Экспринт», 2005. — С. 31.
7. Там же. — С. 33-34.
8. Ишин А.В. Советская военная авиация в обороне и освобождении Крыма // Крымский Архив. — 2002. — N 8. — С. 312-329.
9. Военно-воздушные силы / Пред. ред. совета П.Ф. Алешкин. — М.: Голос-пресс, 2001. — С. 152.
10. Швабедиссен В. Указ соч. — С. 49-50.
11. Великая Отечественная война Советского Союза 1941 — 1945. — С. 104-105.
12. Кравченко А. 1941 год: Сколько танков было у Гитлера? // http://www.battlefield.ru/german-tanks-1941/stranitsa-3.html.
13. Там же.
14. Волгин А. Т-34 против «Тигра» // Наука и жизнь. — 1981. — N 12. — С. 53.
15. Цит. по: Орлов А.С. Сталин: в преддверии войны. — М.: Изд-во Эксмо, 2003. — С. 383.
16. Орлов А.С. Указ соч. — С. 381.
17. История России. С древнейших времен до начала XXI века / А.Н. Сахаров, Л.Е. Морозова, М.А. Рахматуллин и др.; под ред. А.Н. Сахарова. — М.: АСТ: Астрель, 2010. — С. 1519.
18. Великая Отечественная война Советского Союза 1941 — 1945. — С. 105.
19. Князев М. Т-34/76 // Русские танки. — Вып. 6, 2011. — С. 15, 11.
20. Там, где ковалась победа. Из воспоминаний Маршала Советского Союза Г. Жукова // Наука и жизнь. — 1981. — N 12. — С. 29-30.
21. Там же. — С. 32.
22. Ключевский В.О. Курс русской истории. Часть I. — М.: Мысль, 1987. — С. 60.

 

На фото вверху — автор,
Ишин Андрей Вячеславович, историк

 

 

Фото автора

 

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

Безответственность плюс безнаказанность

Борис ВАСИЛЬЕВ

Что нам стоит дом продать…

Николай ФЕДОТОВ

В Украинском театре готовится премьера сказки Сергея Козлова

.