Крымское Эхо
Архив

Внешнеполитический курс Грузии перед новыми рубежами: проблемы и перспективы

Обратим также внимание на слова помощника замгоссекретаря США Эрика Рубина, посетившего недавно Тбилиси: «США надеются на продолжение плодотворного сотрудничества с Грузией по иранскому и турецко-сирийскому вопросам. В ходе своих встреч с президентом и будущим премьер-министром Грузии я обсудил усилия международного сообщества, направленные на недопущение создания Ираном ядерного оружия».

Вариант с использованием военной инфраструктуры на территории Грузии в качестве плацдарма нападения на Иран, вскрывшийся после августовской войны 2008 года, получил таким образом, очередное, пусть и косвенное, подтверждение.

В ходе встреч с представителями американского военно-политического истеблишмента лидер «Грузинской мечты» Бидзина Иванишвили заверяет, что Тбилиси не свернет отношения с Западом в военной сфере. 12-14 ноября состоялся визит премьер-министра Грузии в Брюссель, обошедшийся, впрочем, очередными декларативными заявлениями.

В ходе недавнего семинара НАТО с участием Дж. Аппатурая в Ереване было вновь подтверждено, что вопрос о принятии Грузии остается в повестке дня Североатлантического альянса. Одновременно в Брюсселе ставят вопрос о нормализации отношений Грузии с Россией, однако перспектива совмещения этих двух внешнеполитических векторов совсем не очевидна.

Контуры новой военной доктрины: изменения сугубо формальные?

Как известно, именно в военно-политической сфере сотрудничество между Грузией и западным альянсом под предводительством США пустило наиболее глубокие корни. При этом некоторые представители новой грузинской власти осторожно заявляют о своей надежде на совмещение дальнейшего продвижения по пути «евроатлантического диалога» и сближения с Москвой.

Правда, их сразу же осадил глава Европейской народной партии Вильфред Мартенс, активно занимающийся в последнее время кавказской проблематикой. Он чётко дал понять, что считает заявление лидера Бидзины Иванишвили о намерении вступить в НАТО и Евросоюз и в то же время наладить тесные отношения с Россией неосуществимым. «Грузинская мечта» считает, что сможет совместить интеграцию в НАТО и сотрудничество с Россией, возникает вопрос – насколько это возможно? Боюсь, что Грузия не сможет стать членом НАТО и ЕС, если будет иметь тесные отношения с Россией, для Грузии эти отношения будут не дорогой в будущее, а в прошлое", –категорично высказался Мартенс в эфире грузинской телекомпании «Имеди».

Впрочем, «дорога в светлое европейское будущее» пока что больше напоминает блуждание в тумане, особенно с учётом неясных перспектив самого европейского сообщества. Таким образом, отметать возможные изменения с порога, пожалуй, всё же не стоит.

Как говорится, «никогда не говори никогда». Но если всё же попытаться всерьёз рассмотреть некую гипотетическую «многовекторность» (что пока является определённым допущением), то прежде всего надо оценить цели и задачи предполагаемой корректировки грузинского внешнеполитического курса. Существует мнение, согласно которому топорно-агрессивная политика Саакашвили, любимчика республиканской администрации Джорджа Буша-младшего, способствовала реализации американских целей в регионе лишь частично, вследствие чего демократическая администрация Барака Обамы занялась поиском более вменяемой кандидатуры.

Впрочем, это всё тактические нюансы, механизмы «тонкой настройки» механизма координации внешнеполитического курса Вашингтона и Тбилиси, основы которого были заложены еще при Эдуарде Шеварднадзе.

Безусловно, о внешнеполитических приоритетах страны следует судить не столько по публичным высказываниям, сколько основываясь, прежде всего, на различных аспектах военного строительства. В этой связи можно предположить, что сотрудничество НАТО со всеми тремя государствами Южного Кавказа в военной сфере будет продолжено.

Недавние заявления нового министра обороны Грузии Ираклия Аласания могут свидетельствовать не только о скептическом отношении к наследию Саакашвили в сфере военного строительства, но и о намерении укреплять противовоздушную оборону и мобильные силы специального назначения. Новый министр обороны заявил о намерении детально проанализировать опыт войны с Россией четырёхлетней давности в целях дальнейшего реформирования армии, которую он видит компактной и профессиональной, способной оперативно отражать региональные вызовы.

«Исходя из доктрины сдерживания, мы считаем, что нам необходимо развивать систему ПВО и отказаться от создания военно-воздушных и военно-морских сил. Это очень дорогое удовольствие для такой маленькой страны, как Грузия, тем более что, исходя опять-таки из возможностей и размеров нашей страны, мы вряд ли сможем создать полноценные ВВС и ВМС», – полагает Аласания. Таким образом, в новой военной доктрине страны, по всей видимости, акценты будут сделаны на небольшую мобильную армию, ориентированную на сдерживание существующих угроз, включая, по всей видимости, войны нового поколения, что особенно актуально в связи с географической близостью республики к нестабильному «Большому Ближнему Востоку».

Что касается флота, то, по-видимому, из событий 2008 года были сделаны соответствующие выводы, и он если и сохранится, то в форме сил береговой охраны. Добавим, что по итогам визита майского визита госсекретаря США Хилари Клинтон было принято решение помочь Грузии в укреплении средств её противовоздушной обороны, о чём прямо говорится в документе, принятом по итогам заседания совместной комиссии по сотрудничеству в рамках Американо-грузинской хартии стратегического партнерства.

«Мы обсудили пути помощи Грузии в развитии своих возможностей по слежению за воздушным пространством и прибрежной полосой, а также улучшения навыков сержантского состава и командования штабов бригад». По оценке ряда экспертов, в последние годы Вашингтон выделял немалые средства на реконструкцию военных аэродромов в Вазиани и Марнеули, морских портов Поти и Батуми. В сентябре было объявлено о начале реализации грузино-американского соглашения в сфере обороны, предусматривающего комплексное усиление безопасности страны.

Как всё это будет сопрягаться с объявленными новациями, анонсированными Ираклием Аласания и с декларированным намерением решать вопросы с соседями мирным путём –покажет время. Намерение нормализовать отношения с Россией может войти в противоречие с видами Запада на кавказскую республику, однако интересам любой страны, безусловно, отвечают дружественные отношения с соседями. В истории грузинского государства в XX веке тому есть убедительные примеры.

Намерение создать небольшую армию, ориентированную на нейтрализацию реальных угроза (а не вымышленных, наподобие пресловутых «имперских происков северного соседа) может вступить в определённое несоответствие с ходом поствоенного восстановления грузинских вооруженных сил. Согласно некоторым оценкам, после 2008 года их начали готовить уже не к «наведению конституционного порядка» в отколовшихся регионах, а к более масштабному противоборству непосредственно с российской армией.

Об этом же свидетельствует общее увеличение численности грузинской армии – как минимум, на одну пехотную и одну артиллерийскую бригады. Также было заявлено о формировании двух резервных бригад армейского типа (видимо, в логике пропагандировавшейся действующим пока президентом концепции «вооруженного народа»), однако представители нового парламентско-правительственного большинства заявляют концепцию подготовки резерва пересмотреть. Тем не менее, уже в 2009 году численность вооруженных сил Грузии составила около 39 тыс. человек – на 7 тысяч больше, чем в 2008 году.

В послевоенном перевооружении страны, совпавшем с периодом так называемой российско-американской «перезагрузки», принимали участие США, Франция, Турция, Израиль, Украина, Болгария и другие страны. Круг поставок весьма широк: это и стрелковое оружие и боеприпасы к нему, и тяжелая бронетехника, и современные комплексы противотанковой и противовоздушной борьбы. При том, что достоверных данных о реализации всех имеющихся формальных и неформальных договорённостей не имеется, только США могли поставить Грузии ЗРК «Пэтриот», ПЗРК «Стингер» и «Игла-3» в носимом и возимом вариантах, ПТРК «Джавелин» и «Хелфайр-2», большое количество патронов для стрелкового оружия.

В целом поставки носят весьма закрытый, но, по-видимому, комплексный характер: от стрелкового оружия и боеприпасов к нему, до тяжелой бронетехники, современных комплексов противотанковой и противовоздушной борьбы. Таким образом, уверенность Ираклия Аласания в том, что после смены власти у Грузии не должно возникнуть проблем с приобретением нового современного вооружения, имеет под собой самые серьёзные основания.

Самостоятельной (и весьма затратной) задачей стало восстановление военной инфраструктуры (военные базы, склады, аэродромы, порты и средства коммуникации), проводившееся преимущественно за счет внебюджетных источников – в виде грантов США и стран НАТО. Только американские расходы на соответствующие цели оцениваются приблизительно в 1 млрд. долл. Подразделения грузинских Вооружённых Сил регулярно проводят совместные учения с коллегами из НАТО – как на территории Грузии, так и в учебном центре армии США в германском Хоненфилсе.

Последнее совместное международное учение вооруженных сил Грузии и НАТО «Грузия-2012» состоялось во второй декаде сентября 2012 г. В период с 12 по 21 сентября 2012 г. Грузию посетила группа военных экспертов США, детально изучавших вопросы противовоздушной обороной страны, включая возможную конфигурацию угроз. На ближайшее время запланирована разработка профильная доктрина, техническое сопровождение которой возьмёт на себя. Разумеется, далекая заокеанская сверхдержава.

Всё это лишний раз свидетельствует: Грузия по-прежнему рассматривается в качестве основного военно-политического союзника НАТО на Кавказе и проводника её интересов. Визиты в Тбилиси как функционеров из Брюсселя, так и американских чиновников (включая влиятельных отставников) носят чрезвычайно плотный и насыщенный характер. Интеграция с НАТО фигурирует в качестве одного из ключевых пунктов основополагающих документов стратегического характера.

Грузия граничит с территорией, на которую распространяется формальная юрисдикция Альянса, выстраивая отношения продвинутого, а в некоторых сферах и стратегического партнёрства не только с США, но и с Турцией. Соседняя страна отнесена доктринальными внешнеполитическими документами Грузии к числу её «ведущих партнёров в регионе», «важному военному партнёру», которого грузинское руководство воспринимает как «государство-член НАТО и регионального лидера» (в соответствии с пунктом «7.3» последней редакции Концепции национальной безопасности Грузии).

«Афганская миссия» грузинской армии: далее – везде?

Весьма важная роль США в строительстве грузинской армии, её оснащении и перевооружении является не только следствием прозападного геополитического выбора, за который, однако приходится платить определённую цену (в том числе и человеческими жизнями). Участие Грузии в афганской «освободительной миссии» является не только ключом к получению страной статуса кандидата а члены НАТО и стратегического партнёра (де-факто союзника) США, но и дополнительным источником поступления финансовых средств, а также и серьёзным вкладом в обеспечение национальной безопасности страны, считающей Абхазию и Южную Осетию «оккупированными Россией территориями».

В 2012 году в Афганистане (преимущественно на ТВД в провинции Гильменд) было размещено 950 солдат, действующих, в отличие от многих стран НАТО, без так называемых «национальных поправок», предусматривающих ограничение на участие в боевых действиях. В пересчете на душу населения Грузия в Афганистане является первой среди нечленов НАТО, и одной из крупнейших стран, предоставляющих войска для ведения военных действий этой стране.

На 2012 году было запланировано размещение 750 солдат, в результате чего общий грузинский контингент достигнет почти 1700 военнослужащих, и, вероятно, будет уступать в этом отношении только США (в расчете на душу населения).

Тем не менее, участие грузинских военных в операции НАТО в Афганистане в последнее время вызывало критику, в том числе и со стороны теперь уже бывшей оппозиции. В марте этого года представители ряда политических партий подписали адресованную командованию НАТО совместную декларацию. В документе выражалось недоумение непропорциональным вкладом Грузии в обеспечение безопасности в Афганистане, особенно на фоне сокращения численности контингентов других стран.

До последнего времени официальный Тбилиси рассматривал участие грузинских военнослужащих в военной операции США в Афганистане и Ираке в качестве одного из своих приоритетных внешнеполитических успехов. Направляя своих солдат в «горячие точки», фактически делая их заложниками американских планов по переформатированию «Большого Ближнего Востока», руководство страны рассчитывало на получение дополнительных «коврижек» в виде политической, финансовой и военно-технической помощи.

Стремление Тбилиси к расширению военно-политического сотрудничества с НАТО с перспективой вступления в этот альянс является важным фактором, ограничивающим позитивный российско-грузинский диалог. Несмотря на то, что чикагский саммит не оправдал ожиданий официального Тбилиси относительно приглашения к постоянному членству в альянсе, сотрудничество Грузии с США и другими государствами Запада на двусторонней основе продвигается по многим направлениям. Формальный же запуск соответствующего механизма в рамках НАТО станет возможным не раньше, чем страны альянса признают независимость Абхазии и Южной Осетии.

В противном случае, принимая в свои ряды страну с нерешенными территориальными проблемами, альянс автоматически оказывается в состоянии войны с Россией.

«Обкатка» новых подразделений грузинской армии в Афганистане, как и громкие пропагандистские заявления грузинского лидера М. Саакашвили относительно «угрозы с Севера», как представляется, направлены на получение от западных партнёров дополнительных дивидендов. Несмотря на порочный и бесперспективный характер подобного конфронтационного подхода, его рецидивы возможны и в действиях нового парламентско-правительственного большинства, укомплектованного лицами, большинство из которых отнюдь не является в грузинской политике новичками. А следовательно – в полной мере разделяют деструктивные, но вполне укоренившиеся антироссийские фобии.

Северокавказский вектор

Что касается северокавказского направления грузинской внешней политики, то здесь, видимо, следует ожидать прекращения работы откровенно топорными методами, как это делалось ранее, с переносом акцентов на гуманитарную, информационную составляющую. Из позитивных моментов следует упомянуть о примирительном заявлении Бидзины Иванишвили относительно предстоящей в Сочи в 2014 году Зимней Олимпиады.

По словам премьерминистра Грузии, его страна не только не будет бойкотировать спортивные мероприятия, но и примет в них активное участие. Позицию премьера поддержали министры по делам евроинтеграции и интеграции в НАТО Алекси Петриашвили, и по делам реинтеграции (Абхазии и Южной Осетии) Паата Закареишвили, что может стать дополнительным импульсом обсуждения в грузинской элите целей и смыслов кавказской политики страны.

С другой стороны, по мнению ряда представителей «Грузинской мечты», Тбилиси не будет сворачивать контактов с народами Северного Кавказа. В то же время его ориентированная на «север» политика будет более сбалансированной и гибкой. Особо отмечается, что принятая ранее концепция взаимоотношений с народами Северного Кавказа уже работает, причём достаточно эффективно. Российской стороне транслируются намерения значительно сократить соответствующую активность, в то время как черкесским активистам даются заверения, что, в принципе, всё останется попрежнему. В обоих случаях вопрос об отзыве признания «геноцида черкесов» не ставится.

В частности, по словам члена республиканской партии Давида Бердзенишвили, условия пересечения границы для жителей Северного Кавказа останутся без изменений, сохранятся и контакты на уровне гражданского общества, однако PR-кампания на тему «признания черкесского геноцида» (очевидно, третьими странами) продолжена, по всей видимости, не будет.

На вопрос о том, не будут ли закрыты для представителей Северного Кавказа возможности изучения архивов, и будет ли способствовать правительство проведению совместных научных работ, он ответил, что в этом отношении осложнений также не будет. Впрочем, первые результаты этих «научных работ», призванные доказать факты «черкесского геноцида» и представленные некоторое время назад не функционирующим ныне телеканалом «ПИК»1, являются вполне посредственными и «высосанными из пальца».

«Наша политика будет ориентирована на реальные нужды и запросы населения и на Северном Кавказе, и в Грузии, – отмечает известный политолог М. Арешидзе. – Потому что раньше правительство Грузии больше заботилось о преследовании своих политических целей, и с одной стороны оно как бы протягивало руку Северному Кавказу, с другой стороны – отстраняло широкие массы ([url=http://www.youtube.com/watch?feature=player_embedded&v=wwv2e2k8Uc0] Госархив Грузии о геноциде черкесов [/url]) от диалога и взаимоотношений с кавказцами, чтобы втайне проводить такие действия, которые приводили к печальным последствиям, как например, человеческие жертвы в селении Лапанкури».

Сложно поверить, что новое правительство Грузии в одночасье откажется от деструктивных наработок предшественников (особенно с учётом того, что многие из его членов вовсе не являются новичками в политике). Однако логика постепенного улучшения с Россией, пусть и по отдельным направлениям, должна принуждать его следовать логике разума, а не превращать страну в транзитный коридор для боевиков, являющихся фактором трансграничных угроз.

Таким образом, говорить о кардинальной смене грузинской политики, использующей «черкесский вопрос» в качестве рычага давления на российские власти, пока преждевременно. В этом отношении немаловажна позиция западных партнёров Тбилиси, причём не здесь стоит обращать внимание не на публичные заявления, а на логику реальных действий. Очередной доклад «международной кризисной группы», посвящённой проблемам Северного Кавказа, характеризуется относительно спокойным описанием черкесской проблематики (TheNorthCaucasus: TheChallenges of Integration (I), Ethnicity andConflict //
http://www.crisisgroup.org/~/media/Files/europe/caucasus/220-the-north-caucasus-the-challenges-ofintegration-
i-ethnicity-and-conflict.pdf). В документе говорится о стремлении крупных этнических группы, таких как ногайцы, кумыки и лезгины в Дагестане, а также черкесов и казаков (!) увеличить свои организационные способности и политические требования.

Тенденции и выводы

(1) Противоречие между планами некоторых кругов Запада по поддержанию постоянного очага напряжённости не только в иранском и российском приграничье, и объективной заинтересованностью как Москвы, так и самого Тбилиси в стабильном развитии Кавказа составят на ближайшую перспективу основной «нерв» грузинской внешней политики. Сумма интересов США в регионе исключает нейтралитет Грузии, не говоря уже о любых других союзах.

С другой стороны, том ставка исключительно на западную силу приведет к окончательному прекращению существования Грузии в качестве серьезного внешнеполитического игрока. Признаки потери субъектности наблюдаются уже сейчас, когда, скажем, гипотетическое восстановление железнодорожного сообщения через Абхазию, объективно выгодное Грузии, встречает возражения со стороны Баку, имеющего рычаги давления на Тбилиси.

(2) За предшествующий период интерес атлантического сообщества к странам Южного Кавказа, в частности к Грузии, оставался устойчиво высоким, и приход к власти в Грузии коалиции «Грузинская мечта» вряд ли повлияет существенно на этот интерес. США и НАТО и дальше будут пытаться вмешаться и в политическую жизнь этих государств. Особенно, если их руководители окажутся не слишком сговорчивыми.

(3) Не исключено, что чрезмерно прямолинейные методы переформатирования политического пространства, опробованные в Грузии при Саакашвили, будут несколько трансформированы. Одновременно грузинские «наработки» будут с успехом применяться в Армении и Азербайджане. Общественный запрос на перемены в Грузии достаточно большой, включая и серьёзную корректировку внешнеполитического курса.

Возможные перераспределения мест в грузинском парламенте, изменения в кабинете министров – вполне возможные уже в скором времени в связи с объективными трудностями – и последующая работа новых органов законодательной и исполнительной власти окончательно прояснят ситуацию.

(4) Радикально-антироссийский курс Михаила Саакашвили на Северном Кавказе, включая заигрывание с экстремистскими группировками, закономерно привёл к увеличению рисков непосредственно на грузинской территории, что, конечно же, не может не учитываться новым правительством. В настоящее время имеются определённые, пусть робкие, основания, для оптимизма в этом отношении. Необходимость пересмотра не оправдавших себя стереотипов объективно назрела, что не может не найти отражения и в сфере военного строительства в Грузии после Саакашвили.

На фото вверху — автор,
Андрей Арешев, эксперт Центра изучения
Центральной Азии и Кавказа ИВ РАН

Доклад прочитан на международной
научно-практической конференции «Стабильность в Причерноморском регионе:
внешние и внутрирегиональные угрозы и пути их преодоления»,
Симферополь, ноябрь 2012

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

Инвестиционные фонды помогут победить инфляцию?

Поговорим о странностях программ

Ольга ФОМИНА

«Постоянная ложь и обман»

Лидия МИХАЙЛОВА