СУМЕЮ РАДОВАТЬСЯ НА ИВРИТЕ –
СТРАДАТЬ НА РУССКОМ БУДУ ВСЕ РАВНО
Некоторые преподаватели русского языка за рубежом говорят своим ученикам, что язык очень сложен для изучения и непредсказуем в понимании при малейшем изменении текста, даже на пару букв. В одной кавказской школе учитель говорил ученикам:
— Русский язык сложен и порой совсем непонятен. Например, слово Настя означает имя девочки. А слово «ненастя» – это уже плохая погода.
Ну, да ладно – это просто известный анекдот. А вот случай из вчерашнего дня. Западные переводчики сегодня маются от того, что не могут перевести на свою «мову» слово «подсвинки», сказанное российским президентом на недавно прошедшей прямой линии в контексте характеристик лидеров ЕС. А это, как известно, подросшие кабанчики — еще не боровы, но уже и не поросята. Короче, резать и забивать их уже можно.
В международной жизни и практике русский язык очень популярен и востребован во всем мире. Его учат во многих странах, культивируют практику проведения дней русского языка и культуры. Нигде и никому он жить не мешает, со всеми уживается в едином языковом пространстве — за исключением незалежной Малороссии. И хотя здесь больше половины оставшегося населения считают русский язык родным, он запрещен к общению, и употребление русской речи карается административными, а порой и уголовными мерами.
Язык насильно в обиход не вернешь
Весь минувший год самостийная вела яростную и непримиримую борьбу с русским словом. Его закатывали в асфальт, заливали бетоном, травили западенскими ядами, а оно, слово это, оказалось непобедимым: русское слово разрывало бетон и асфальт, пламенело речевым факелом и звало людей не повиноваться гуманитарному террору. За все 34 года незалежности и борьбы Киева со всем русским в мире убедились, что язык Пушкина не только великий и могучий, но он еще и непобедимый.
Яростная борьба бандеровцев с русским языком, бесчеловечная травля всех русскоговорящих стала одной из причин проведения СВО. В Малороссии апологеты мовы не могут смириться с тем обстоятельством, что мова — это умирающее наречие, и оно никак не может конкурировать с ярким, доходчивым и динамично развивающимся русским языком. И все попытки внедрить и насильно вернуть повсеместно мову в обиход ни к чему хорошему не приводит.
В мировой истории немало случаев исчезновения наречий и целых языков. Не будем брать шумерский или там древнеегипетский. Обратимся к латыни, на которой говорила самая могучая империя древности – Римская. Если говорить проще, латынь начала вымирать в VI веке, вскоре после падения Рима в 476 году н. э.
Латынь считают мертвым языком, потому что она перестала быть языком повседневного устного общения, хотя и не исчезла полностью. Основные причины: естественная языковая эволюция после распада Римской империи, когда местные диалекты стали развиваться в самостоятельные романские языки (французский, испанский, итальянский и др.). Хотя классическая латынь больше не используется в быту, она сохраняется в академической, религиозной и научной сферах.
Живая латынь (Latinitas viva), также известная как разговорная латынь, представляет собой попытку возродить латынь как разговорный язык и как средство современного общения и публикации. Но ничего из этого не вышло. Как говорится, насильно мил не будешь.
И даже изобретенный для международного общения язык эсперанто не прижился, несмотря на то, что это искусственный, нейтральный международный язык, созданный в 1887 году польским врачом Людвиком Лазарем Заменгофом для облегчения общения между людьми разных национальностей. Он основан на лексике европейских языков, имеет простую и логичную грамматику без исключений, что делает его легким для изучения. Слово «эсперанто» переводится как «надеющийся» и происходит от псевдонима автора — «Доктор Эсперанто».
Словом, никакими приказами, указами или директивами развитие и процветание языка утвердить еще никому не удавалось.
В истории России были очень драматические языковые эпизоды, когда пытались внедрить языковые новшества. При патриархе Никоне его реформы, приведшие к церковному расколу, были направлены на унификацию русских обрядов и книг по образцу современных греческих православных канонов.
Целью Никона было приблизить русскую церковь к греческому Востоку и устранить расхождения. Никон мечтал объединить все православие под эгидой Москвы, Третьего Рима и стать православным Папой. Но это вызвало резкое сопротивление в первую очередь низовых священников. Представьте, сельскому батюшке учить греческий для проведения богослужения!…
И тогда они объявили пастве, что Никон глумится над верой и заставляет креститься тремя перстами, сиречь, кукишем. Это чтобы людям было понятнее. Никто при этом не говорил, что три перста – это символ христианского троебожия. Бог Отец, Бог Святой Дух и Бого-Человек Иисус Христос. Сопротивление будущих раскольников и началось с двуперстия. Вспомните знаменитую картину Василия Сурикова «Боярыня Морозова», где центральным фрагментом является вскинутая вверх рука боярыни с двумя перстами.
Так кто кого языку учил?
Сразу же после объявления незалежности киевские псевдоисторики стали клепать свою самостийную историческую биографию. Там вообще все доходило до анекдотов. Но отдельные фрагменты из этой бредовой саги заслуживают внимания. Речь идет о Киевской Руси. Самостийные летописцы доказывают, что россияне украли у Киева его историю, а язык, изуродовав до неузнаваемости, стали называть русским.
А вот тут возникает вопрос, кто у кого и что украл. Во второй половине минувшего века в Симферопольском госуниверситете, где в те годы учился и ваш покорный слуга, историю древнерусского государства преподавала выдающийся историк, профессор, доктор исторических наук Гитель Нисоновна Губенко. Она была ярым противником нормандской теории происхождения Русского государства. Понятие Киевская Русь ввели в обиход немецкие историки, обитавшие при дворе Анны Иоанновны, подчеркивала Гитель Нисоновна.
Профессор Губенко в своих лекциях подчерутверждала, что согласно «Повести временных лет» доподлинно известно: новгородский князь Олег захватил Киев в 882 году, убив правивших там Аскольда и Дира, и перенес столицу из Новгорода в Киев, объединив тем самым главные центры восточных славян, что и считается датой образования Древнерусского государства.
А теперь скажите: князь Олег с дружиной, прейдя в Киев, стали учить «древнекиевский» язык или все-таки продолжили общаться на своем, «новгородском»?
А что было потом, после нашествия Орды? В 15 веке Киев принадлежал Великому княжеству Литовскому и был частью его земель, хотя формально мог зависеть от Орды в начале века, но к середине столетия прочно вошел в литовское владение, а затем, после Люблинской унии 1569 года, перешел под власть Речи Посполитой, став центром Киевского воеводства. И на какой мове тогда размовлялы в Киеве?
Почти весь период позднего Средневековья Киев болтался, как что-то в проруби, между большими соседями, переходя из рук в руки, как портовая девка. И вот только во время восстания Богдана Хмельницкого в 1648 году под контроль Войска Запорожского перешли территории, включая Киев, а в 1654 году казачество перешло в подданство Русского царства, что ознаменовало воссоединение Левобережья Днепра с Россией. И киевляне наконец-то почувствовали себя православными людьми.
А до этого в Киеве сварилась некая языковая баланда из венгерского, польского, литовского и других наречий. И только появление в Киеве моих предков, запорожцев, влило свежую языковую струю характерного южно-русского диалекта. Он-то и потеснил на задний план чужеродные речи и лег в основу нынешней малорусской мовы.
А сегодня все это забыто. Киевские нацисты развернули в Малороссии лютый языковый террор. В публичном пространстве стала разжигаться ненависть к русскоязычным жителям, в их адрес открыто зазвучали самые радикальные и оскорбительные высказывания.
В июне 2023 года ныне отставной секретарь Совета национальной безопасности и обороны Алексей Данилов назвал общающихся на русском языке «недобитками» и заявил, что им не место в стране. Преподавательница Львовского вуза и бывший депутат Верховной рады Ирина Фарион в эфире призвала создать для них штрафбат и «утилизировать», а спустя несколько дней предложила отправить всех в Сибирь.
Кстати, о Фарион, убиенной своими же братьями-бандеровцами. Она дико возмущалась, что солдаты ВСУ в окопах говорят по-русски. Дескать, как же так? Ей, сирой, было невдомек, что там, под пулями, нет атеистов, и вообще перед угрозой смерти у человека открываются все духовные окна и слетают идеологические шоры. Он становится самим собой. И говорит на том языке, на котором надеются быть услышанным Богом.
Вот еще один пример на эту тему. Не так давно в бандеровских соцсетях крутили ролик о том, как бесчеловечно поляки притесняют украинских беженцев в Польше. Двое бандитствующих поляков напали на таксиста, выходца из Киева. Они угрожали его жизни ножом и пистолетом. И киевлянин стал звать на помощь. Но, обратите внимание, он не закричал: «рятуйте, допоможіть», а заорал по-русски: «Спасите, помогите». Вот вам и весь сказ.
В конце уходящего года Киев произвел особо яростную языковую атаку. 3 декабря Верховная рада проголосовала за лишение русского языка защиты на Украине, согласно положениям Европейской хартии как языка представителей национальных меньшинств, сообщает «Интерфакс-Украина».
На хутор, бабочек ловить!
У поэта Павла Маленёва есть забавное стихотворение «На хутор бабочек ловить» о нашем постоянном желании подражать различным модам. Я вспомнил его связи с мыслями о будущем украинской мовы после того, когда ее перестанут охранять с арапником языковые патрули. Рано или поздно языковый террор кончится и начнется свободное плавание родной речи.
Уполномоченный по защите государственного языка на днях вынужден был признать, что за пять лет действия закона о государственном языке жители страны так и не перешли полностью на украинский. По его словам, за прошлый год к нему поступило 3 692 жалобы на несоблюдение языкового законодательства, они касались инцидентов в сфере услуг, образования, здравоохранения, оформления вывесок.
Ну, а когда не будет смысла писать доносы? Приведу пример из личной жизни. Я родился и вырос на Кубани в казачьей станице Брюховецкой. В середине прошлого века здесь почти все говорили на суржике – смеси русского с запорожским диалектом. Назывался наш говор балачка — от слова балакать, сиречь разговаривать. Хочу обратить внимание, что никто и никого не принуждал говорить на чисто русском — балакали везде и всюду, как на базаре, так и в присутственных местах.
Но в процессе общественного развития становилось удобнее говорить все-таки по-русски. И не только потому, что книги, газеты, радио и потом и телевидение ведали по-русски. Просто так стало модным, что ли, говорить. И балачка без скандала и языковых патрулей стала тихо уходить из станиц в отдаленные хутора. Словом — на хутор бабочек ловить.
Нынче чистую балачку можно услышать разве что из уст пожилых хуторян. Но и сегодня на Кубани вы не раз встретите балачку в обиходе. Однако это неизменно будет подчеркивать только самобытность кубанцев, наш оригинальный говор.
Ну и еще самый свежий пример языковой конкуренции. С 2014 года, после того, как Крым вернулся в родную гавань, здесь одним из первых был принят языковый закон, уравнявший в правах русский, украинский и крымско-татарский языки, объявивший их на полуострове государственными. Вот она истинная свобода речи.
Ну, и что? Украинский язык остался доминировать в жизни крымчан, как это было до 2014 года, когда мова круглые сутки перла[1] из каждого утюга? Самый главный показатель — реклама[2]. Сравните, насколько она сократилась[3] в мовном исполнении в Крыму. Вот вам и свободная языковая конкуренция. И податься украинскому языку особо не куда. В Крыму почти нет хуторов.
Такая дорога ждет и всю мову, когда рухнет языковая диктатура. Кстати, у русского языка в Малороссии уже появился неожиданный союзник. Есть в Киеве одна начальница (фамилию не запомнил), она занимается контролем над исполнением языковых предписаний. Так вот у этой грозной начальницы дочка-блогер ведет свою писанину на русском языке. На вопрос разгневанной мамаши, почему чадо игнорирует ридну мову, дитя простодушно ответило: «Так кто ж меня на мове читать-то будет?».
И последнее. В советские годы я хорошо знал севастопольского поэта Бориса Эскина. Хороший был поэт. Он еще при советской власти уехал в Израиль. Уезжал, как говорится, с барабанным боем. Тогда уехать в Израиль было все равно, что нынче вступить в ВСУ. Пишу это лишь потому, чтобы подчеркнуть, что теплых чувств к бывшей родине он не питал. Но не к русскому языку. Лет через десять после жизни в Израиле он написал вот эти замечательные строки:
Мои стихи на русском языке.
И снятся сны по-прежнему на русском.
На русском память – свет на маяке –
Сигналит о веселом и о грустном.
И даже если в череде открытий
Язык пророков мне познать дано,
Сумею радоваться на иврите –
Страдать на русском буду все равно.
Так живут, думают и дышат все нормальные люди, рожденные и выросшие в Русском Мире.
Фото из открытых источников
[1] Здесь речь явно идет о официальном информационном пространстве, но никак не о прямом общении между людьми — ред.
[2] Украиноязычной реклама в Крыму стала исключительно по украинскому же закону о рекламе, за нарушение которого преследовались непослушные рекламодатели, пытавшиеся быть понятными русскоязычному Крыму. — ред.
[3] Для уточнения: она просто исчезла и теперь стала всем понятной — ред.
