Крымское Эхо
Архив

Велик могучий русский язык

Велик могучий русский язык

«ТОТАЛЬНЫЙ ДИКТАНТ» В СИМФЕРОПОЛЕ – РЕЗУЛЬТАТЫ И ЭМОЦИИ

Всероссийская акция по проверке грамотности [url=http://www.old.kr-eho.info/index.php?name=News&amp;op=article&amp;sid=11875]«Тотальный Диктант» была анонсирована[/url] на «Крымском эхе». Однако никто не оставил на этом ресурсе своего отзыва об этой интереснейшей акции. А нам, однако, есть, чем похвастаться. В Симферополе – на площадке в библиотеке им. И. Я. Франко – обнаружилась отличница, допустившая всего одну незначительную ошибку. Это молодая журналистка «Крымской газеты» Кристина Бирюлева. Поздравляем! <br />
Но лучше обо всем по порядку.

Крымская отличница Тотального диктанта –
Кристина Бирюлева, журналист Крымской газеты

Велик могучий русский язык
Я, как человек, достаточно большим процентом своих жизненных достижений обязанный грамотности, стилистике, умению работать с чужими текстами и собственному писательскому дару, просто не могла пройти мимо такой «штуки», как «Тотальный диктант», а уж тем более не высказать о нем собственного мнения. Захотелось сделать не в день написания (об этом дне несть числа статей, в которых указано, что акция проходила одновременно в 45-и городах, с разницей лишь в часовых поясах, что списывать было можно, но никто не хотел, что диктант писали и космонавты МКС, и каков процент грамотного населения в России, и т.п.), а тогда, когда уже будут известны результаты, и можно будет пообщаться с участниками, координаторами, филологами, которые проверяли написанное, – узнать их мнение и эмоции.

Мнение людей таково: текст скучный, ошибки глупые, большинство ошибок, найденных проверяющими, – результат «особенностей почерка» людей-«компьютерщиков», отвыкших писать от руки. С последним согласна – сама столкнулась с подобным в своем диктанте. Благо, мы это выяснили «в индивидуальном порядке» с проверяющим – доцентом филологического факультета ТНУ Р.В. Забаштой, после чего моя тройка превратилась в законную 4. Почему не 5?

А за мою любовь к авторским знакам, свойственную всем писателям, и повышенную экспрессию, заставляющую расставлять эмоциональные знаки препинания вроде «–» и «!» сверх нужной меры. Что ж, это еще цветочки. По отзывам проверяющих и журналистов, на более 30 000 участников по всей России – всего 400 отличников. Вот как отличилась наша Кристина!

Не могу не отметить, что причина далеко не только в безграмотности нашего населения. А еще и в том, что мы проверяли грамотность вовсе не того языка, на котором «дышим».

Мы писали диктант по авторскому тексту Алексея Иванова «Когда поезд вернется». Личное впечатление: «Ну, автор загнул». Текст состоит из длинных предложений – «периодов», – явно сотворенных для того, чтобы вместить как можно больше знаков препинания.

Например, такое предложение: «И мы, ребятишки, ехали навстречу чудесным приключениям – туда, где беспощадные солнцепёки, неприступные скалы и огненные рассветы, и нам снились дивные сны, пока мы спали на жёстких вагонных полках, и сны эти – самое удивительное! – всегда сбывались». Оно может быть разбито на три предложения – без ущерба для смысла. Подобными фразами современный русский человек не только не говорит, но и не пишет.

Диктант похож на «филологический» – вроде тех, которые «мучают» студенты филфака, и в которых они же сами допускают по 40 ошибок. Помню, студент, допустивший 8-10 ошибок в диктанте, удостаивался высочайших похвал. Таких же похвал удостоились участники «Тотального диктанта», в большинстве получившие среднюю оценку 3. На практическом занятии по орфографии и пунктуации русского языка у нас в ТНУ (особенно во времена, когда их вела строгая Н.Н. Ничик), они получили бы 1 плюс очень метафоричное мнение о своих умственных способностях. А, тем не менее, это грамотные люди: учителя, научные работники, студенты-гуманитарии, интеллигентные пенсионеры и др.

В результате сложилось впечатление, что мы проверяли грамотность не современного русского языка, а некоего языка несуществующего, но который мы все почему-то обязаны знать. Какую пользу нам принесет это знание, не ясно. Это как в древности, в веке XII – все говорили на разговорном древнерусском, на нем же писали письма и документы того времени: договора, счета… Но образованный человек был обязан знать книжный старославянский – читать на нем, писать и даже разговаривать его изысканными оборотами. А вспомним век Тредиаковского и Ломоносова, деление на высокий и низкий «штили»… У нас официальных делений нет, но они чувствуются – подсознательно.

Мы сейчас тоже знаем несколько русских языков. Даже у понятия «сетевой русский» есть подпункты. Например, «сетевой русский сверхкраткий» (оч нра – «очень понравилось» и т.п.). Или «сетевой русский аграмматический» (без знаков препинания, язык СМС). Есть еще «русский примитивный» или «попсовый» («мущина, оставь свой машина»). Ну, а кто не знает албанского («сетевого русского стебного»)! На нем уже и литература пишется: стихи, проза, сказки. На него уже пошли пародии – «олбанский в албанском», когда это «коверканье» утрируется до уже просто невозможных форм. Не сдает своих позиций и традиционное русское просторечие, диалектизмы, суржик. Нас еще долго будут «угадывать» в России как «украинцев» по нашему неискоренимому «шо» (россияне говорят «чё»), «бо» и другим -измам.

Так что, боремся за чистоту языка? Отвергаем все его разговорные новшества ради «чистого литературного»? И пишем свои письма и посты в сети тяжелыми периодами, пробираться сквозь которые придется нашим читателям?

На мой взгляд, чистота языка и грамотность – несомненно, важны. Но я, и как филолог, и как поэт – любитель и создатель неологизмов, не могу не интересоваться человеческим «креативом» в обновлении языка. Пусть даже оно и кажется порчей. Но эта «порча» – тоже своеобразное народное языковое творчество, за которым скрывается бездна юмора, иронии, подтекстов и глубины. «Убиццо» – это не то же самое, что «убиться».

А «суслег» – понятие куда более информативное, чем «суслик». Здесь и ирония, и двусмысленность, и метафора, и эмотив… Сразу понятно, на кого так можно сказать. Впрочем, современному человеку не до того, чтобы вдумываться в подтексты и эмоции тех или иных слов. Просто некогда. Потому все так упорно борются с авангардом, неологизмами, муфтолингвами и т.п. Некогда. Некогда – задуматься!

Тот факт, что языковые изменения заставляют задуматься и вдумываться – в этом еще одна их важность и большой плюс. Не всё же идти по пути «простоты и понятности»! О вреде стагнации языка, вреде запрещения новшеств писал еще Пушкин. Он говорил, что этим человек лишает себя свободы, сажает в клетку. Поэтому отбрасывать языковые изменения полностью нельзя. Из них нужно извлекать самое лучшее, яркое, глубокое – и водить это в литературный язык.

Мне всерьез интересно, когда в книги войдет «русский эмоциональный». То есть – наши любимые смайлики, которыми мы так активно пользуемся в сети. И которые столь многое отражают! Еще в 2006 году родилась строка: «И смайлики, как знаки препинанья,/ Войдут в литературные изданья». Когда пишу статью, иногда мне так не хватает возможности поставить привычное ))).

Даже чересчур привычное – современный человек перестал видеть иронию в самих словах, ему нужно на нее указать, именно так, грубо, в глаза. Наш человек вообще многое перестал видеть и замечать, вглядываться в смыслы, вчувствоваться в тонкости… Может, именно поэтому язык (особенно его сетевые разновидности) так резко обновляется, выламывается, не только «дописывается», но и «дорисовывается». Из знаков препинания с компьютерной клавиатуры уже и картины пишут! У нас меняется менталитет, сама структура мировосприятия – язык следует за ней в точности, а иногда даже «бежит впереди паровоза».

О пользе сетевых языков сказано достаточно. О вреде… можно и не говорить. Мы скоро вообще забудем само слово «запятая», о других знаках вообще молчу. На вопрос журналистов, насколько грамотность крымчан выше или ниже, чем в России и Украине, ответ прост: «Интернет на всех один». Он и развивает, и примитивизирует наш язык и мышление. Есть в нем и грамотные, профессиональные статьи по самым разным областям знаний, есть и сайты, контент и речь которых понятен только молодому поколению, и даже самая образованная и пытливая бабушка на таком будет чувствовать себя так, будто попала в компанию пьяных переводчиков с китайского.

Но в чем польза «русского филологического» (на котором написан авторский текст для диктанта), я так понять и не смогла. Старославянский, изучаемый на филфаке, мне пригодился – читать псалтирь и молитвы, понимать церковные службы. Разнобразить лексику и углублять семантику своих стихов. «Русский филологический» – может только раздражать. Да вызывать комплекс неполноценности у людей, считающих себя грамотными хотя бы в силу профессии (учителей русского языка, например). Однако, именно такие тексты и такое мышление помогает нам почувствовать себя интеллигентами и культурными людьми. Справился с ним, получил «отлично» – повод для гордости.

Так что же, боремся за чистоту? Только не перепутайте ее с ограниченностью. Не впускать в свое сознание новое – костенеть и деградировать. Может, стоит задуматься о реформе языка, более широкой, чем перевод слова «кофе» в средний род? Меня, как корректора, всю жизнь преследуют одни и те же ошибки: «Одевать/надевать» и «в моем признаньи» (по правилам, здесь окончание -е». Уже более 10 лет. У огромного количества людей, большая часть которых – поэты, то есть те, кто просто обязан владеть языком. Так, может быть, «чтоб не париться», «узаконить» эти ошибки?

А что тогда делать корректорам? Что исправлять, кого пальчиком ай-ай-аить? Может быть, «филологический русский» нужен для того, чтобы у корректоров были рабочие места?..

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

Либо парад, либо — отпускные депутатам

Борис ВАСИЛЬЕВ

Вторая Мировая мясорубка

Алексей НЕЖИВОЙ

Поделились своею кровью

Сергей МИШКИН