Крымское Эхо
Архив

Утончённый нонконформизм: разъять, чтобы проверить

Утончённый нонконформизм: разъять, чтобы проверить

«Время собирать камни – время разбрасывать камни». Есть время создать прекрасную вазу, а есть время – ее разбить. Чтобы запечатлеть мгновение (например, на картине или фото), как неповторимо и прекрасно легли ее осколки. Или взять отдельный, причудливо огранившийся случайностью черепок и предельно внимательно рассмотреть его – с остатком узора, частью горлышка, ручки. Что это? Есть ли в этом красота и нужность, если нет цельности и практической пользы? Впрочем, в осколке реальности есть своя цельность – частное отражает общее, имеет в себе все его признаки и может сказать о нём всё – только пожелай услышать. А если человеку творческому хочется познавать мир и отражать его посредством изучения осколков, значит – такой мир, так он отражается сам в себе.

Поэт и художник Дарьяна Лемтюжникова в такой форме познавания и со-творения мира идёт намного дальше простого разрушения с целью познания, как это сделал бы ребенок, наивно и бездумно изучающий-ломающий игрушки. Автор книги поэзии и графики «Фрактальная психология искусства» ведет себя как учёный: разъять, чтобы проверить. Понятно, что гармония алгеброй не проверяема, но хоть Дарьяна и математик, а быть поэтом и художником, обладая «компьютерным» мозгом, она бы не смогла.

<a href="uploads/11/matv20130305b01.jpg" rel="lightbox[1]" title=" Изображение с обложки "><img src="uploads/11/matv20130305m01.jpg"align="right"></a>

 

(кликните на картинку — и она станет больше)

»

Поэтому наш учёный, если можно так выразиться, немного диковат: он алхимик, готовый смешивать в своих ретортах многое на глаз, страх, риск и неуёмное любопытство: что получится? Не следовать чужим канонам, идти от индивидуальности: брать резец и краски и на уже имеющийся осколок реальности наносить свои грани, линии, узоры. Спонтанно это происходит или продуманно – на самом деле не важно. Тот, кто станет воспринимать искусство творца-постмодерниста, подойдёт к этому с точки зрения собственного мировидения. Которое во многом – как отражение разорванной, на элементы разъятой реальности – сходно с восприятием автора.

В твои глаза и вниз по кроличьей норе
И страх, теряя равновестие, разбился.
Шалтай-Болтай…
Я перекрашу все угрозы во дворе,
Моя смешная и несносная Алиса…»

«Разбитых», «разломанных» и «распоротых» мыслеобразов в творчестве Дарьяны немало:

Шагает карандаш по улицам бумажным,
Я слышу, как скрипит рифмованная плоть,
Способная твой мир, спрессовано-этажный,
На повести моей, как складку, распороть…»

<a href="uploads/11/matv20130305b02.jpg" rel="lightbox[1]" title=" Котик Мурчик "><img src="uploads/11/matv20130305m02.jpg"align="left"></a>

Но уверенность в них, да и само название книги говорит о том, что это прекрасно автором осознаётся, и именно такая творческая позиция (или, как сейчас сказали бы, «формат») ею выбирается – во многом наперекор тому, что хотели бы видеть окружающие – в поэте-художнике вообще, и в ней в частности. Фрактальное мышление – явно или скрыто – по сути своей трагично, ибо возникает в творцах в самые сложные неустойчивые времена, смены эпох – от неуверенности в реальности и внутренних страхов.

Часто доводилось читать в психологический литературе, что склонность к точным наукам и изучению элементов мира – признак страха перед социальной жизнью. Однако по нашему автору этого не скажешь: ее жизнь просто переполнена. Она преподаватель математики, известный художник-график, автор персональных выставок, джазовая вокалистка, поэт – участник фестивалей, в настоящее время учится классической живописи. Можно было бы заметить, что такая занятость, самозагруженность – противоположность самопогружённости – тоже признак страха: «Пусть не остаётся времени, чтобы задуматься…»

А о чем, собственно, задуматься? Именно это – от чего трепещет душа, надев маску и прикрывшись щитом, – и есть углублённость в себя, она и отражается в стихах и фрактальных картинах. «Проведать повседневности кабак, /сном запереть надежду вне нутра /и протереть чувствительности фрак, /спиваясь прокажённостью утра», «Я сплю, проглотив таблетки, – спрессованность пытки выжить…», «Осторожно мечтаю…», «С луковиц прошлого боль лепестками снимая…», «Жизнь будет медленно складывать время гармошкой…», «И улетаешь в сон беспробудного постоянства…». Неконформностью к обыденной реальности веет от строк.

<a href="uploads/11/matv20130305b03.jpg" rel="lightbox[1]" title=" Кремниевое оружие"><img src="uploads/11/matv20130305m03.jpg"align="right"></a>

И ее не так-то просто разглядеть за интеллектуальностью мышления, утончённостью образов, особенно в авторском исполнении текстов. Дарьяна читает декадентски томно, порой даже манерно. Однако невыносимо острый, предельный диссонанс возникает при наложении друг на друга двух сторон авторской героини: с поверхности смотрит серебряновечная «барынька, которая мечется между будуаром и молельной», в зеркале реальности отражаясь современной, уверенной в себе, суховатой и даже жесткой леди с точнонаучным мышлением. Кто из них – настоящая? А может, ее здесь и нет?

Момент истины ускользает от читателя – именно в этом загадка творческой личности Дарьяны Лемтюжниковой. «Я продала искренность за несколько монет спокойствия и отказалась увидеть в глазах дополнительный смысл, уплывая на каноэ улыбки в ночь» И тут же, несколькими страницами позже: «Я достала из кармана обречённости амнистированную пилу противодействия, снабжённую заточенными зубцами максимализма, ты – скальпель недоступности и молоток раскалывания трепетных объятий».

Какая утончённая борьба с жизнью, ее обыденностью, требованиями обыкновенности, претензиями серости, скрытым чувством вины перед необходимостью… «Молитвенно-земное пуританство /в моих ладонях обладает тихой, /неузнанной возможностью перечить /канонам бытия…» У таких поэтов имеют ценность мгновения, отдельные восприятия, чувствования, обрывки мыслей, сны, фантазии, игры разума… Которые – в истинном ракурсе – приобретают глубину и цельность афоризмов, личной философии.

<a href="uploads/11/matv20130305b04.jpg" rel="lightbox[1]" title=" Птица Гамаюн"><img src="uploads/11/matv20130305m04.jpg"align="left"></a>

Особенно чётко видным становится авторское противостояние, если вспомнить, каково сейчас мировосприятие среднестатистического человека. Это навязываемое ему психологической индустрией «позитивное мышление» – красивый самообман; да «сила личности», заключающаяся во взращивании в себе материально-потребительского эгоизма. Эти два явления, вполне совместимые между собой, захватывают и сферы искусства, в том числе поэзии.

Не первый год уже идет война между поэтами, не боящимися говорить в своих стихах о правде жизни – и теми, кто утверждает, что человек нуждается только в утешении, а потому и писать надо лишь жизнерадостно-утешительное. Однако мне практические не доводилось видеть в этом «стиле» – произведений. Только слащаво-сусальные поделочки, от которых даже пятилетние дети отворачиваются.

У Дарьяны найдена нужная грань, на которой и должен держаться истинный творец: говорить с миром прямо и открыто, даже до откровений, но не показывать ему своих человеческих слабостей. Эта грань очень тонка, переступить ее легко, сорваться, разбиться, как вышеупомянутая ваза. Но и разбиться можно красиво, даже из падения сделать искусство (вспомним неповторимую и непреодолимую – даже в наше время – притягательность декаданса), – чтобы снова подняться и устремиться на поиски цельности: в себе, в мире, в духе.

Движение по спирали, путь круговорота. И практически любая философская или психологическая система скажет нам, что это и есть путь развития, самосовершенствования, куда более истинный, чем векторная прямая. По одной чётко направленной линии можно многого добиться, преуспеть, однако на таком – примитивном – пути от человека ускользает многое в мире, большая часть его тайн и красок. И тем – его истинная суть. Настоящий творец, какая бы реальность его ни окружала и чего бы от него ни требовала, всегда найдёт время остановиться, чтобы рассмотреть прекрасный цветок или ничуть не менее прекрасный – хоть и в ином смысле – обломок-осколок. И рассказать об увиденном миру – словами и красками своего сердца:

<a href="uploads/11/matv20130305b05.jpg" rel="lightbox[1]" title=" Пустота всегда полна"><img src="uploads/11/matv20130305m05.jpg"align="right"></a>

…Похоже со способностью касаться
Реальности, слоёной и строптивой,
Во время упоительного танца
На краешке линейной перспективы.
__
Сезонные переоценки устало укапают в квартире,
Рубиновый бокал заката наполнен вольностью небес.
А май – ветвящийся и цепкий в своей безудержной сатире,
А я – гранёный наизнанку твоим молчанием и без

Остатка осенью пленённый в твоих запутанных глаголах,
В твоих запутавшихся буднях; и на пороге суеты,
Хмельной и вечно бездорожной, среди бесчувственных и голых
Несвоевременных аккордов простором прозвучала ты…

Богатый внутренний мир автора и ее нестандартная образность («На другой стороне главы /Я с абзаца встречала поезд…») во многом создается именно этим противоречием: то сдержанной дерзостью, то… энергичной ленью. Как у кошки. Недаром в книге встречаются загадочные кошачьи образы, как в стихах, так и в графике. Зелёный, геометричный «Котик Мурчик» не может не обратить на себя внимание даже в числе прочих необычных, заставляющих задуматься изображений.

В связи с кошачьим вопросом никто не удивится возможной реплике человека с традиционным мышлением: «Это не котик, это издевательство, искореживание! Ганьба!». Другой вопрос: а что тогда «котик»? То умильно-пушистое существо, что изображено на календарях, заполонивших киоски, отвечающее даже не эстетическим потребностям человека, а лживой сентиментальности, имеющей мало общего с искренней нежностью. И – с живой кошкой. Если попытаться заглянуть в душу кошки, то вполне возможно обнаружить в ней восприятие самой себя – зелёной, абстрактной, фрактальной. Сдвиг сознания – нет, не кошки, – поэта: видящего глубже, чем может себе представить человек без воображения.

<a href="uploads/11/matv20130305b06.jpg" rel="lightbox[1]" title=" Фея из кегельбана"><img src="uploads/11/matv20130305m06.jpg"align="left"></a>

Последнее слово тоже может вызвать спор: воображать – это «выдумывать», а не видеть. Но вряд ли нужно доказывать современному человеку, благодаря науке уже практические всё разъявшему и проверившему, что выдумать что-либо не существующее или никогда не существовавшее, невозможно. Воображение поэта и художника – лишь отражение и преломление сквозь себя – того, что имеет место быть. «Взгляд из-под препендикулярых лучей сталкивается с кошачьим глазом, проглядывающим сквозь тучи…».

В этом контексте можно поспорить с высказыванием Дарьяны о себе: «Креатировать, не превращаясь только в Коллекционера Божественных идей». Звучная самость, вырастающая в нынешнем мире из усиливающейся утраты каждым отдельным человеком своей индивидуальной ценности – из-за роста населения Земли, количества поэтов и других творческих личностей, по множеству других причин.

Смелое взращивание в себе индивидуальности, бесстрашие перед тем, что ради этого придется пить горчащий настой одиночества и обвинений в эгоцентризме – переводимом, воистину, как нежелание быть таким, как все. Однако сложно выйти из критического суждения о том, что от себя – не от Бога – человек может создать лишь пародию. На искусство, на жизнь, на ее радость и полноту. Вот только пародией на бытие собой это не будет. Скорее напротив: пародией будет не-бытие собой – существование вне самовыражения, вне создания из внутреннего хаоса – творения, некоего индивидуального идеала. «Расцветать обнажённым искусством…».

Индивидуальные идеалы – впоследствии нередко становящиеся всеобщими идолами – как правило, рождаются в муках – внутреннего напряжения реальности («каллиграфия напряжений» – Д.Л., авторская метафора собственного творчества). И соизмерения своих эмоций с тем, что способно их хоть как-то упорядочить. Для Дарьяны это алгебра-геометрия, а то и высшая математика чувств и отношений. «Абсолютные экстремумы, кардиограммы нашей любви – точки пересечения гармонических функций, задающих уравнения жизни.

<a href="uploads/11/matv20130305b07.jpg" rel="lightbox[1]" title=" Фото автора"><img src="uploads/11/matv20130305m07.jpg"align="right"></a>

Осуществляя подстановку граничных значений в сжимающее отображение омута зрачков, получаем неподвижную точку – константу «Мы», которая уничтожается при дифференциации по дождливому отчаянию и появляется со знаком плюс по изгоняющей тучи надежде». Таких стихотворений (обычно верлибров) в книге немало, и критик-скептик разворчался бы на молодого поэта: «Зачем выпендриваться своими профессиональными знаниями? – все равно никто не поймёт! Читателю не близко то, что непонятно». Да вот только в переносе на человека – все это абсолютно понятно, даже более чем. Чтобы видеть в этих строках поэзию, математиком быть не обязательно.

В стихотворениях часто встречается терминология, которая требует объяснения в сносках. Например, «точка бифуркации» – критическое состояние, в котором система становится неустойчивой и возникает неопределённость: станет ли состояние системы хаотичным или перейдёт на новый, более высокий, уровень упорядоченности. В переводе на человека это звучит просто: «То, что нас не убивает, делает нас сильнее»..Но поэзия Дарьяны не идёт проторенными и заштампованными путями, она дает понять, что все в мире взаимосвязано, что математика и физика – это тоже поэзия, искусство, а не только наука, и за всем этим – человек.

Именно в нем способно к соединению несоединимое, к совмещению – несовместимое, и нет в этом, на самом деле, никакой странности. Дарьяна пишет о себе «Я привыкла к тому, чтобы не бояться быть странной» – разумеется, личность, способная вмещать и совмещать столь многое, покажется необычной и даже чудаковатой тем, кто не может. Поэтому пойдём дальше в сравнениях – после алхимика отправим трансметафору на нашего автора еще дальше в историю: ее творчество подобно древней философии – той, что в незапамятные времена была единственной формой познания мира, еще не разделившись на отдельные науки, и просто-напросто – безо всяких сложностей – вмещала в себя всё.

<a href="uploads/11/matv20130305b08.jpg" rel="lightbox[1]" title=" Фрагмент скифской росписи"><img src="uploads/11/matv20130305m08.jpg"align="left"></a>

Недаром современные учёные так гоняются за древней мудростью и ее расшифровкой. Поискали бы они ее в творчестве поэтов – особенно с фрактальным мышлением, – которые передают ее на интуитивном уровне глубже и сильнее, чем можно было бы увидеть на доказующих приборах. И вспомнили, что когда древняя наука философия ещё была одна, искусства во всей своей полноте и разнообразии уже покоряли мир.

Так же – тонко и постепенно, интеллектуально и чувственно – покоряет мир творчество Дарьяны Лемтюжниковой, ее стихи и графика. Рассматривать картины можно как целое, «удаленным» взглядом со стороны – тогда увидишь один общий символ, а можно, – долго и внимательно проглядывая каждый штрих, завиток, – видеть россыпь геометрических фигур, эмблем, тотемов, знаков, мгновений… Восприниматель, собери их и разбери – сам. В зависимости от того, что сейчас лечит твою душу. Обе эти ипостаси мира и художника в нем необходимы каждому из нас.

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

Панисламистский конгресс как орудие помаранчевой власти

.

И ярмарки краски, и темные маски

Ольга ФОМИНА

На памятник Владимиру Высоцкому в Симферополе собрали аж 300 гривен

.