Крымское Эхо
Архив

Улавливающий тупик

Улавливающий тупик

НАША БЕДА — ОБЩЕЕ РАВНОДУШИЕ К ВЫСОКИМ ПРОЕКТАМ

Дмитрий ВЫДРИН

Отшумел очередной, уже седьмой по счету, международный фестиваль «Великое русское слово». Мы не раз писали, что его составной частью с самого начала стал форум «Взаимодействие», на котором политики, политологи, ученые, общественные деятели двух стран — России и Украины — обмениваются мнениями, наработками, сверяют свое видение ситуации. Сегодня мы начинаем публикацию выступлений на этом форуме — вы сможете сами убедиться в том, насколько серьезно и глубоко авторы прорабатывают свои темы, которые представляют на суд компетентной аудитории.»
Улавливающий тупик
Я начну с того, что присоединюсь к тем, кто отметил уже колоссальный труд организаторов форума. Наверное, мало кто верил, что наш форум будет настолько регулярен, настолько представителен. Тем более, я знаю как человек, который дружит с некоторыми организаторами, сколько бессонных ночей и чего это стоило собрать в Ливадийском дворце таких просвещенных, умных людей. Поэтому от меня как от политолога, который проводил много конференций и знает, чего это стоит, низкий поклон всем организаторам. Это позитивная часть, и на этом, наверное, позитивная часть и заканчивается.

Я уже сказал моим коллегам, организаторам, что, наверное, это большая ошибка — предоставить мне слово в самом начале. Я был заявлен во второй части выступления. И там мои, может быть, некие спорные и резкие мысли, тезисы были более уместны, чтобы поддержать внимание уже уставших участников. А запускать меня в самом начале — это все равно, что выпускать куплетиста, который поет сатирические куплеты, сразу после пафосного Кубанского хора. Поэтому я сразу извиняюсь за некую резкость мыслей, но они будут носить не столько политический, сколько философский характер.

Чем больше я занимаюсь политикой, тем больше меня тянет все-таки в философию. Поэтому хотел поделиться некоторыми своими философскими соображениямии, но не хочу, чтобы они рассматривались как умаление того, что сделано действующей властью в политике. Безусловно, много сделано и в политике, и в экономике. Но сейчас я хотел бы говорить о том, что можно было бы сделать еще, и почему не сделано значительно больше, чем мы фиксируем сегодня. И начну свои рассуждения, наблюдения с ситуации именно в Крыму, потому что Крым в какой-то степени — и лаборатория, и матрица, где отрабатываются многие инновации и дают знать о себе латентные, в других регионах страны, процессы.

И Крым в этом плане очень показателен. У меня здесь много знакомых, и я традиционно провожу с семьей обычно все лето в Крыму. Так вот, эти мои знакомые зачастую сдают квартиры приезжим. И мне очень интересно с их помощью делать своего рода социологический, или даже «кухонный», замер — кто приезжает в Крым, зачем приезжает в Крым и как приезжает в Крым. По опросам вот этих моих знакомых я составил, может быть, частичную картину, отвечающую на вышеназванные вопросы.

И почему-то эта картина у меня ассоциируется… Я очень люблю, поскольку в последнее время все больше ухожу из политологии в литературу, всякие показательные метафоры. И вот, когда я ехал сюда на машине, я в очередной раз увидел название, которое меня всегда поражает своей глубиной, метафоричностью, — это название «Улавливающий тупик». Когда машина едет с горы, спускается с перевала, если у нее что-то не в порядке, то всегда есть возможность заехать в улавливающий тупик.

Так вот, Крым для многих приезжих стал улавливающим тупиком. Когда спрашивают: «А почему ты приехал в Крым?» — говорят: «Да вот, визу в Испанию не открыли, я приехал в Крым». Или: «Я уже отдохнул очень хорошо в Турции, осталось несколько дней, дай, думаю, доберу свой отдых в Крыму». Или: «Теща не может 12 часов лететь в Тайланд, болеет, а тут на машине несколько часов, поэтому я приехал в Крым». То есть, как не обидно это звучит, Крым — для многих «улавливающий тупик» в силу того, что что-то не сложилось, образно говоря, с двигателем, машиной, транспортом, тещей.

А если бы было все нормально, проехали бы мимо. И, я думаю, что эта метафора, может быть, не совсем красивая, может быть, обидная, но для меня показательная. Потому что, я думаю, как сделать так, чтобы — даже если у всех хорошие машины, хорошие двигатели, нет никаких неисправностей — не вынужденно, а в силу сознательного выбора, в силу выигрыша в какой-то негласной конкуренции Крым был первым местом отдыха. А потом уже, после Крыма, если осталось время, доотдыхали в Турции, в Египте, на Бали и т. д.

В Крыму, конечно, достаточно много сделано, если сравнивать с 90-ми годами. Но фантастически мало сделано, если сравнивать с некоторыми соседними странами, где 15 лет назад были громадные пустыри, сейчас совершенная инфраструктура, великолепные возможности для любых видов отдыха, спорта и т. д.

И возникает вопрос: почему? Например, есть большие претензии к Грузии. Я вел в прессе острые дискуссии с президентом Грузии. Но то, что он сделал, например, в Батуме, — это какая-то невероятная сказка. И у меня возникает чувство и тревоги, и протеста, и обиды: почему некоторым соседям удается сделать значительно быстрее, значительно красивее, пафоснее, чем нам? Ответ для меня достаточно очевиден: надо переходить в анализе проблем опять-таки на философский уровень, так как многие вещи не решаются на уровне политики, не решаются даже на уровне экономики, они решаются на уровне философии, на уровне неких глобальных концепций.

Мне нравится фантазировать, импровизировать. Я считаю, что лучшая импровизация по Крыму — это, безусловно, Василий Аксенов, «Остров Крым». И когда я пытаюсь в таком же духе импровизировать, я вижу такую возможную гипотетическую картину. Есть замечательный сосед Россия. И вот этот сосед начинает вдруг вкладывать деньги стабилизационного фонда не в американские фондовые биржи, не в американские банки, а в здоровье своих людей, или в образование своих людей, или в уровень развития личности своих людей.

Потому что великая Россия обеспокоена, что при всем величии, при всех запасах углеводородов, уровень жизни не самый высокий, а длительность жизни самая короткая в Европе, как, кстати, и в Украине. И вот представим, что эти деньги начинают вкладывать не во всякие неважные, сиюминутные для меня вещи (какие-то трубопроводы нефти или газа), а в уровень личности россиянина, в его развитие, в его долголетие, в его состояние души. И вот тогда возникает колоссальный запрос на создание неких инновационных систем рекреации. Такой системой могла бы стать, условно говоря, — опять-таки я фантазирую — некая «Черноморская рекреационно-развивающая дуга», скажем, от Адлера до Одессы.

То есть система, которая своей базовой концепцией взяла бы не пародирование (иногда смешное пародирование) турецких курортов, а создание новой модели отдыха, восстановления и развития людей. Я думаю, что, во-первых, мы никогда не обгоним Турцию по тем параметрам «все включено», которые есть в Анталии. А во-вторых, не надо обгонять, потому что здесь другой климат, другая широта, другие цели и, мне кажется, другие возможности.

Поэтому целью этой дуги могло бы стать создание зоны высокого образования. И здесь стали бы возникать (опять импровизирую) прекрасные студенческие кампусы от Адлера до Одессы, где обучаются замечательные студенты наших стран. Другой темой могла бы стать организация международных форумов высокого класса. Вот, например, стоит недостроенный комплекс в Алуште, где хотели проводить международные форумы экстра-класса и собирать там специалистов — от геронтологов до космических биологов. Почему бы его не закончить совместными усилиями? Почему бы не создать территории «высокой медицины», где, используя нанотехнологии и все остальное, будет поставлена задача вернуть нам хотя бы былую продолжительность жизни?

Вот тогда, если был бы запрос со стороны России, которая в этом плане является заказчиком. Тогда, может быть, на этот запрос Крым бы ответил своими крымскими возможностями, создавая (повторяю) не пародию на Анталию, а некую уникальную территорию, где образование, здравоохранение, рекреация, спорт, просвещение были бы собраны в один кластер. И мы гордились бы этим кластером, а не только исторической памятью, которая, безусловно, есть, и, может быть, сегодня на ней все и держится в Крыму.

Поэтому, если переносить все это дело на украинско-российские отношения, я считаю, что наша беда — общее равнодушие к высоким проектам. Хотя есть, безусловно, успехи, и ни в коей мере я не подвергаю сомнениям те приятные слова, которые говорились о товарообороте. Но, повторяюсь, мне бы хотелось видеть на порядки, а не на проценты, большее взаимодействие, сотрудничество, уровень интеграции.

И в этом плане я смотрю, как мы сейчас, иногда со злорадством, наблюдаем за Евросоюзом. Хотя, я думаю, что не надо, во-первых, злорадствовать — это нехорошее чувство, небогоугодное. А во-вторых, у них там, я уверен, все наладится. Так вот, Евросоюз, может быть, интуитивно (я думаю, что скорее интуитивно — там не было мыслителей в то время такого масштаба) в поиске неких скрепов для стран, чтобы собрать их в некую единую конгломерацию, сознательно делал ставку на такие проекты, в которых гуманитарная составляющая намного больше экономической составляющей.

Все знают, например, туннель под Ла-Маншем. И все думали, что это, наверное, главный экономический проект Европы в тот период, когда он строился. А когда я наблюдал за всем этим (приходилось быть и по ту, и по эту сторону Ла-Манша), то видел, что главной целью туннеля было, чтобы Франция заговорила на английском языке. Французы до этого проекта массово не говорили по-английски. После туннеля под Ла-Маншем многие французы заговорили по-английски, поскольку, во-первых, громадное количество инженеров из Англии и Франции работало в туннеле, во-вторых, громадная пиар-кампания; в-третьих, внимание.

И оказалось, что этот проект, имея скромную экономику в прибылях, а может бать, даже минусовую экономику, дал для интеграции этих стран через свою гуманитарную часть в сто раз больше, чем предполагалось в экономической части. Поэтому, когда я общаюсь с моими колллегами из России, я говорю: «Давайте отбирать те проекты, которые, кроме своей тяжелой металлургической или металлической сущности, несут некую гуманитарную интегрирующую составляющую».

Опять импровизирую: если бы рыли туннель не из Франции в Ла-Манш, а из Керчи на Кавказ, то, наверное, этот туннель, имеющий небольшой экономический эффект, дал бы фантастический прирост наших отношений. Это громадное количество людей из России и Украины, которые работали бы вместе. Это громадное количество соратников — новый «банк дружбы». Это громадное количество новых профессий, которыми можно было бы обменяться, и новых технологий. И так далее.

Когда мне говорят, что зачем-то в Европе построили коллайдер, который имеет абсолютно минусовую рентабельность, я злюсь от непонимания. Дело в том, что коллайдер строили все ученые Европы, и после строительства коллайдера стали «возгонять» не только быстрые частицы по этому коллайдеру, а стали «возгонять» общеевропейские дискурсы, общеевропейские гуманитарные процессы. Возник колоссальный банк ученых из разных стран, которые дружат, проникнуты доверием друг к другу.

Нам нужны такие «коллайдеры» между Украиной и Россией, где «возгоняется» не нефть и газ и где идет не перегонка нефти и газа в сжиженный и сжиженного назад. Нам нужны такие проекты, где «возгонялись» бы некие былые наши связи, где «возгонялось» бы то чувство единства, которое у нас было и которое неизбежно восстановится, где возгонялись бы личные отношения.

Поэтому я не верю, что мы можем, манипулируя каким-то тяжелыми сущностями, давя друг на друга транзитом, трубой, что-то совместное создать. Создается не там, где газ идет под высоким давлением, а там, где что-то идет под высоким давлением дружбы, взаимных интересов, взаимных гуманитарных проектов, обязательств и т. д. Поэтому 20 лет мы собираемся здесь.

Я не вижу Константина Затулина, наверное, будет выступать позже. Впервые мы с ним провели форум по украино-российским отношениям в 1991 году. В конце 1991 года, когда все начало крушиться, мы создали группу, и она называлась украинско-российская группа политических и промышленных элит и т. д. И 20 лет мы собираемся, встречаемся, и говорим-говорим. И мне обидно, что мы ходим, как слепые лошади по кругу. Мы не вышли из круга тех проблем, которые были уже очевидны 20 лет назад.

Мы, говорим только об одном и том же — что за прошедший год, например, на 0,5 % увеличился товарооборот, а мне хотелось бы, чтоб на 50 % увеличилось качество интеграции. Мы говорим, что стали чуть-чуть больше ездить, а мне хотелось бы, чтоб мы не обсуждали то, как мы ездим в гости друг к другу, а обсуждали, какие совместные проекты мы уже завершили. Поэтому пока мы не выйдем на такой концептуальный уровень, пока мы не найдем стягивающие, интегрирующие нас интеллектуальные проекты, пока мы не создадим принципиально новую надстройку над принципиально новыми экономическими проектами, где, повторяю, гуманитарная часть имеет превалирующее значение над экономической частью, мне кажется, что мы будем ходить по кругу.

И в конце я хотел бы, как бы упрек самому себе, сказать следующее. Здесь сидят политики, которые делают все, что они могут. Большинство я знаю лично, и лично могу сказать, что все эти люди делают хорошо, честно, иногда даже самоотверженно свою работу. Просто политики исполняют то, что придумывают философы или придумывают стратеги.

Поэтому пока мы живем и действуем в рамках одной парадигмы, где прибыль, рента, откаты являются главными, то политики будут выполнять и хорошо получать прибыль и большие откаты иметь, как, например, с проекта «Евро-2012». Потому что такой ракурс задали мы — те, кто обязан создавать модель общества, поэтому упрек нам — тем, кто занимается концепциями, философией, стратегированием. Будем стараться делать лучше концептуальные вещи, тогда будут, наверное, эффективнее, лучше работать политики. Спасибо.

2 часть форума

Пользуясь случаем, я хотел бы сказать реплику как ведущий. Тем более, что в первой части я выступал вроде бы от философской науки, а сейчас вроде бы выступлю от политтехнологической. Хочу продолжить тему господина Затулина по поводу того, что странным образом победы, особенно политические, не всегда почему-то конвертируются в последующие успехи: и электоральные, и идеологические и т. д.

Наверное, так устроены победители, что они считают, раз победа — то это навечно, навсегда. То есть победа снимает с тебя ответственность, обязанность думать о дальнейшей стратегии и тактике. О стратегии мы немножко говорили в первой части. Я хотел бы сказать буквально несколько фраз о совершенно, на мой взгляд, очевидных проигрышных вещах победителей в плане тактики. Еще раз повторю, что любая победа, наверное, заканчивается тогда, когда она воплощается во все ожидаемые и планируемые результаты.

И только тогда можно сказать, что вот это мы сделали, программу выполнили, это завершили и на этом, если не ставить точку, то, по крайней мере, временно можно расслабиться. Это касается, например, закона о языках. Оппозиция к этому закону готовилась, ну я не знаю, минимум год, а то, может быть, и на порядок больше: заранее распускались определенные слухи, заранее формировалось мнение, создавались штампы.

Главным штампом и клише было, что вот Регионы к выборам готовят такой блиц-криг, наступление на украинский язык и что обязанность каждого украинца, особенно журналиста, особенно человека, который профессионально имеет дело с мовой, стать любой ценой всей грудью на ее защиту. И в принципе, все знали, что все это готовится, все читали подобные статьи в разных медиа. И, на мой взгляд, тут уже как политтехнологу, зная эту тактику, весьма легко можно было некоторые наиболее опасные болезненные направления закрыть.

Раз готовилась формула или штамп, что это попытка русскоязычного меньшинства, как они говорят, или русскоязычной части взять некий реванш, значит, как минимум, нужно было напомнить, что закон этот в первом варианте вносил представитель совсем не русской общины, а представитель венгерской общины — это депутат Михаил Товт. Кстати, это мой хороший знакомый, который много-много лет назад был инициатором и автором этого законопроекта, поскольку венгерская диаспора испытывала большие языковые сложности.

Он мог бы напомнить, что максимальные сложности венгерская диаспора, усилиями премьера Юлии Тимошенко, была лишена практически всех языковых прав — начиная от детского садика, заканчивая высшим образованием. И именно венгры — члены Евросоюза, да еще и председатели Евросоюза в то время — безуспешно пытались переубедить ту власть, что необходима защита прав венгерского языка. Венгры умеют опираться на соседние диаспоры, поэтому можно было задействовать, минимум, 12—14 соседних общин, которые бы показали, что это консолидированная точка зрения многих неэтнических украинцев, многих общин.

Но ни разу не вспомнилось родство закона Михаилу Товту, ни разу не были представлены на экранах представители других диаспор. Поэтому сложилось впечатление, что сражаются два больших отряда и Украина разделена исключительно на две части — украинскомовну и русскоязычную. Это первое.

Второе. Константин Долгов из Харькова, и мы с ним говорили о том, что в Харькове до сих пор культовой (в хорошем смысле) фигурой является Евгений Кушнарев. Тут много людей, которые были с ним дружны, знали его. Кушнарев сегодня, наверное, единственный политик в Украине, который обладает безусловной репутацией и среди друзей, и среди врагов. И, наверное, было бы неплохо напомнить Харькову, который неожиданно становится все более оранжевым сегодня, что самым горячим приверженцем этого закона был Кушнарев. Он и в тюрьму сел фактически не за метро недостроенное, а за этот закон.

Об этом надо было говорить, но никто об этом не сказал ни слова. Можно было бы также сказать и привести мнение многих европейских экспертов, которые говорили, что закон о языках абсолютно соответствует европейской практике. И, более того, без его принятия существенно усложнится та модель, которую отстаивают многие на Украине, — продвижение на Запад. Это, наверное, в значительной степени затруднило бы прозападному «Фронту змин» его риторику против этого закона.

Я не говорю о стратегии. Стратегия, на мой взгляд, совсем по-другому должна была строиться. Но даже тактические ошибки настолько очевидны, настолько обидны, что просто странно, что победители выше этих «мелочей», что они не видят, что под ногами лежат совершенно очевидные вещи, которые в значительной мере облегчили бы путь конвертации политических побед в реальные законы. Я думаю, что в дальнейших выступлениях мы затронем и эти темы…

 

На фото вверху —
автор, Дмитрий выдрин, внештатный советник
президента Украины, политолог

 

 

Доклад прочитан на общественном
украино-российском форуме «Взаимодействие-2012»
Ялта, июнь 2012г.

 

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

Ян Смит о Доме Арендта и туризме (ДОБАВЛЕНО ВИДЕО)

Лидия МИХАЙЛОВА

Как Сенченко диверсантом стал

Борис ВАСИЛЬЕВ

Севастопольское эскимо

.