РАЗГОВОР В КАБИНЕТЕ ДИРЕКТОРА
О ТОМ, КАК ЗАСТАВИТЬ ВРЕМЯ РАБОТАТЬ НА НАС
Говорят, у каждого поколения своя война. Она может быть испепеляющей, требующей миллионов жертв, а может — и условной, тягучей, «сладкой ловушкой». Как известно, герой из русской сказки смог пройти и огонь, и воду. А вот медные трубы преодолеть с кондачка не получилось…
Все ныне живущие на Земле — это наши современники, но принадлежат они к разным поколениям, у каждого из них свой опыт. Опыт борьбы, опыт преодоления в первую очередь себя. Так уж устроена наша жизнь, что бороться приходится всегда…
К этой жизненной борьбе в первую очередь нас готовит семья и школа. Как это делается? Какими инструментами? Нас из школы выпускают уже готовыми к этой самой борьбе?
Ответы на эти вопросы ищем вместе с директором симферопольской средней школы №5. А пришли мы к нему потому, что зацепило почетное имя школы — «имени 85-го гвардейского гаубичного артиллерийского Симферопольского Краснознаменного орденов Суворова, Кутузова и Александра Невского полка». В наше время имя говорящее. И, кстати, полученное вполне себе недавно.
Итак, наш собеседник — Дмитрий Андреевич Привидён (фото вверху).
***
— Стать директором школы — это ваша школьная мечта?
— О работе в школе задумался, наверное, в классе десятом-одиннадцатом. Много занимался спортом. В итоге это вылилось в то, что на четвёртом курсе университета пошёл работать учителем физкультуры. А через два года уже стал заместителем директора — так получилось, выпал шанс. В жизни каждого похожие (и я не о карьере) шансы появляются — надо уметь их распознать.
После десяти лет работы по организации административно-хозяйственной части директорские обязанности уже не казались запредельно сложными. Поэтому, когда появился новый шанс, я не сомневался.
Ну, а чтобы прямо мечтать о том, чтобы стать директором, такого точно не было.
— Не пожалели о том своем выборе, сделанном в 16 лет?
— Нет. Да, мужчины очень редко выбирают специальность педагога. Может, это и есть одна из самых больших проблем в педагогике. И дети невольно остаются без мужского слова, мнения… Вовремя сказанное мужское слово, а еще важнее — поступок, они, все же, весомее, чем женское; дети воспринимают их по-другому. А ведь я пришёл работать в ту школу, в которой сам обучался.
— Ой, сочувствую.
— А я не пожалел. В процессе работы поменялось отношение к самой школе. То есть, я стал за неё переживать, я стал жить, именно жить, школой, тем, что происходит в ее стенах. Хотелось как-то выделить родную школу, защитить. И вот уже двадцать лет стажа за плечами.
— Явно не зарплата вас соблазнила взять такую трудную ношу… То есть, через ваши руки прошло уже не одно поколение школьников?
— Конечно.
— Наверняка вы уловили, чем одно поколение школьников отличается от другого. Есть ли разница между теми, с кем вы работали, учась еще в университете — и нынешними?
— Несомненно! На подрастающее поколение всегда воздействуют внешние факторы и оказывает влияние не только семья. Телевизор и интернет в каждом доме. При Украине дети видели одну модель поведения в обществе-навязывались какие-то западные ценности. Вернувшись в «родную гавань», мы все вместе начали внедрять патриотическое воспитание в образовательный процесс. И уже сейчас очень заметна разница.
— А что в школе тогда преподавали детям? Я знаю, что крымские учителя стали составной частью того, что легло в основу нашей победы на референдуме. Всё-таки школа как-то пыталась сохранять некий, условно говоря, советский дух, русский дух… скажем так, стояли на наших позициях.
— В школьных коллективах тон задавали педагоги, которые преподавали ещё со времен Советского Союза, и они знали, что и как рассказывать детям. И да, для них Москва всегда была столицей Родины.
— А сейчас они еще остались? Выпускники именно советских вузов?
— Немного, но есть, шесть-семь.
— То есть пришли уже те, которые воспитывались при Украине. С какой системой ценностей? Приходится ли их как-то ломать, перенастраивать — или они принимают атмосферу вашей школы? Не пугает ли их ваш такой яркий патриотический настрой?
— Считаю, что все педагоги Республики Крым патриотически настроены. Что касается нашей школы, патриотизм для нас — не просто слово; достаточно взглянуть на ее почетное имя прославленного полка, который освобождал Симферополь в Великую Отечественную войну. Во времена Украины точно бы не допустили, чтобы наша школа носила такое имя.
— Ваша школа существует с 1936 года — а имя нашла себе недавно…
— Официально — в 2021 году.
— Вы, наверное, знали про СВО заранее!
— Ну, нет, конечно!
— Почему именно этот полк? Как вы друг друга нашли?
— 85-й гвардейский гаубичный артиллерийский Симферопольский Краснознаменный орденов Суворова, Кутузова и Александра Невского полк в апреле 1957 года был переформирован в 147-й гвардейский артиллерийский полк, ныне действующий. На данный момент полк участвует в Специальной военной операции на нескольких направлениях.
Вся эта история началась так. В Подмосковье тогда проходил танковый биатлон, и там оказались представители Симферополя — молодёжное подразделение, Юнармия. Привез их туда Евгений Григорьевич Бочкарёв, большой друг нашей школы. Дети обратили внимание на то, что у некоторых военнослужащих на шевроне есть надпись «Симферополь». Начали расспрашивать, познакомились, узнали, что есть такой знаменитый полк. Закрутилось общение.
По возвращению домой рассказали главе города Виктору Николаевичу Агееву. В конечном итоге было подписано соглашение «о дружбе» между Симферополем и полком.
Но «город» в данном конкретном случае — это достаточно абстрактно. Родилась идея присвоить имя полка одной из школ города. Депутат Симферопольского городского совета Валерий Иванович Ильичёв, ныне ушедший из жизни, хорошо знал не только Бочкарева, но и меня, нашу школу, у него внучка здесь учится. Так общими усилиями эта идея и реализовалась в школе №5.
— Ваши коллеги в школе поддержали?
— Знаете, я всегда говорю, что горжусь тем, что у нас работают патриоты и из школы выпускаются патриоты!
— А как вы измеряете уровень их патриотизма?
— Так это же видно по детям! Это можно сравнить с русским человеком, с русской душой. Мы стараемся так воспитать детей, чтобы отзывчивость, доброта, уважение к старшим у них были в подкорке. Могу говорить только за своих — я уверен, что большинство из них уступают место пожилым в троллейбусе.
Я вижу глаза детей, когда мы идем с ними в госпиталь к раненым, поддерживаем узников концлагерей — ясно видно, что они принимают увиденное близко к сердцу. Видишь у него слезы на глазах — и понимаешь, что ребёнок переживает, сочувствует, у него нет безразличия к тому, что происходит.
— То есть, вы сумели вытащить на поверхность самые лучшие их качества.
— Ну, наверное, да. Похожие задачи были и до СВО. Привить доброту, внимание, уважение к людям — мы этой работой всегда занимались, до всех этих событий. Я хорошо помню свои школьные годы — мои учителя решали практически те же задачи, что и я сегодня. Видимо, хорошие у меня были учителя… Ну, и семья, конечно.
— В вашей семье кто-то сражался в Великую Отечественную?
— Прадед прошёл всю войну, остался жив. Счастлива семья, в основе которой лежат эти извечные ценности. Мне осталось перенести их в эти стены.
— А можно уже говорить о системе работы в школе номер пять?
— Как о системе патриотического воспитания, да, я думаю, можно. Многие ведь собирают гуманитарную помощь, отправляют и раненым, и на фронт, но у нас работа выстроена немножко по-другому.
— Ну, теперь само имя школы обязывает. Наверняка к вам приезжают воины, рассказывают много интересного…
— Да, военнослужащие и сам командир 147-го полка несколько раз приезжали и в город Симферополь, и в нашу школу…
Была еще идея, но пока не получается её реализовать, о том, чтобы желающие симферопольцы, срочники, которые желают, могут проходить службу в 147-м гвардейском самоходном артиллерийском полку. Из-за, наверное, каких-то бюрократических накладок такое распределение не получается. Но это сильно не влияет на возможность ездить на линию боевого соприкосновения и вести всю работу.
Сейчас у нас налажена четкая взаимосвязь с военными: дети пишут им письма, они отвечают. У некоторых есть уже постоянные адресаты, причем с обеих сторон. Не скажу, что в этой переписке задействованы все поголовно, но большинство наших ребят постоянно пишут письма, мы их передаём…
— Как координируется эта работа? А есть ли у вас какой-то совет, комитет?
— Сама возможность такой работы была закреплена приказом командира полка, в Симферополе создано волонтёрское подразделение полка. Основной его костяк —администрация и педагоги школы №5. Учителя даже имеют военную форму — на патриотические мероприятия они ее надевают.
Также на базе школы существует батальон Форпост, это батальон наших юнармейцев, которые также носят форму, шевроны с артиллерийскими стволами. Каждое лето мы стараемся отправлять их в полк, который базируется в Подмосковье. Им там интересно — поэтому туда каждый год все стараются попасть.
Кстати, эту форму мы задействуем часто — на линейках по понедельникам, на «Разговоре о важном», когда идет знамённая группа, ребята из батальона выносят флаги.
У девчонок сейчас проявляется очень большое желание носить форму. С удовольствием выполняют различного рода задания: сборка-разборка автомата, строевая подготовка, тактическая медицина; посещают воинские части. Им это нравится…
— А мальчишки чем увлекаются?
— Ну, мальчишек, конечно, привлекает техника, оружие, работа на 3D-принтерах. Нас даже как-то показывали по телевидению; депутат Госдумы России Михаил Сергеевич Шеремет к нам приезжал, посмотрел, что мы делаем. Дети напечатали крепление под фонарик на автоматы Калашникова, целый пак. Буквально недавно передали комплект в «Барс Крым».
— Кропотливая работа. И незаметная: сидит мальчишка в уголочке, а работу великую делает! И это каждый день…
И мы с вами возвращаемся к разговору о поколениях.
— Дети — как пластилин, который мы в магазине покупаем. И что мы его купили в 90-м — он был пластилином, что мы его покупаем сейчас: пластилин одинаковый. А что мы из него слепим, вот это уже будет отличаться.
— Насколько я поняла, вам реально повезло, что вы учились в правильной атмосфере и сумели ее сохранить и развить. И даже геополитическая ситуация помогает в этом самом важном деле. А чего вам не хватает в работе?
— Знаете, что реально мешает? То, что образование считают услугой. Большая проблема для общества, если и родители, и дети считают, что учитель — это человек, который их обслуживает. Это надо искоренять! Вот когда мы от этого отойдём, когда на учителя будут, как раньше, дети с «открытым ртом» смотреть, а родители перестанут учить учителей, как нужно преподавать, вот тогда образование пойдёт вверх.
— Да, у нас всё еще многие не хотят понять, что образование неразделимо от воспитания, что это единый неразрывный процесс.
— Интернет может заменить какой-то источник знаний — но не воспитание, скорее, наоборот. И тут встаёт вопрос: а как их оторвать от интернета? Это как раз чисто воспитательный процесс. Родителям, конечно, необходимо уделять больше времени своим детям.
— Где ж это время-то взять! Пришел уставший человек после работы — домашних дел полно, и отдохнуть тоже надо. А тут еще жена, дети… Подскажите, как остаться хорошим родителем?
— Найти какие-то общие увлечения… Но я давно заметил, что дети, которые точно знают, что родители их любят, и лучше учатся, и лучше воспринимают мир вокруг себя, и более отзывчивы на чужую беду. Я это заметил, когда еще работал классным руководителем. У меня были детки, которые приходили, пытались как-то приласкаться, ждали, чтобы учитель их хотя бы приобнял. Есть дети, которым очень не хватает родительской любви. И это были дети, как правило, со сложностями в поведении.
Не все родители понимают, что на подтверждение родительской любви ребенку и мимолетного взгляда бывает достаточно. Наверное, и этому надо учить…
— А можно ли это делать в школе? Например, в вашей? В каждой школе свой учительский коллектив, своя атмосфера. У вас она явно тяготеет к семейной. Я не ошибаюсь?
— Ну, если этим можно похвастаться, то я это сделаю: в нашей школе, помимо меня, сейчас работает уже девять педагогов, которые также заканчивали эту школу. И мало того — они учились, когда я уже работал. И это тоже очень помогает в создании такой, как вы говорите, атмосферы, а на самом деле системы определенных правил.
— Коллеги из других школ не просят поделиться опытом?
— Просят. Хотят понять, как это у нас получается, как выстроена работа. Но в ней ничего сложного нет.
— А есть лично у вас время на это, как раньше говорили, «внеклассное воспитание»?
— Время есть. Я живу этим, мне это нравится, считаю, что это необходимо, особенно сейчас. Без этого не может сложиться хорошее будущее у наших детей, у моих детей. Нашему полку, если им нужна помощь, если, скажем так, стране это нужно, то это надо делать. И тут неважно, есть ли у меня свободное время.
Домой прихожу — говорю: дорогая, мне нужно будет уехать. И на неделю уезжаю туда, к ребятам. Да, она переживает. Но — надо. Мы собираемся, грузим гуманитарную помощь, уезжаем — и мы видим, как это нужно там, на ленточке.
Родители наших детей не ропщут, что мы всё время собираем гуманитарную помощь. Это же от души идёт! Мы никого не заставляем, никогда не стоял вопрос, чтобы это было в обязательном порядке. Считаю, что если кого заставляют что-то делать, то такая помощь не нужна. Наоборот, хочу сделать так, чтобы желание помочь другим — тем, кому сейчас особенно тяжело, от них шло. Радуюсь, когда они сами приходят и спрашивают: как, когда и чем помочь. То есть, не «почему» и «куда». Они готовы, они хотят помогать! И отлично. Может быть, это мы что-то заложили в их детках…
— Раз мы с вами говорим о поколениях, наверняка вы приглядываетесь к ребятишкам, которые сейчас ходят в первый, второй, третий классы. Каким будет это поколение? Уже можно увидеть какой-то характер? Тянутся ли они за предложенной вами линией поведения?
— Знаете, на школьных линейках гимны лучше всех исполняют младшие школьники. Глаза у деток горят — особенно когда на «Уроки мужества» к ним приходят военнослужащие. Или вот на территории школы мы создали блокпост, «прямо как на СВО». Когда дети туда приходят, они смотрят на всё большими глазами — и ты понимаешь, что это им интересно. Они задают правильные вопросы, например: «а как там солдату, не холодно ли?»
Вопросы, может быть, и детские, но правильные. «А что военные кушают?». У нас там и печка стоит такая, и плитка для приготовления пищи. Вот, смотрите, это сухпаек, наш защитник себе еду может разогреть. А вот тут, смотрите, ваше письмо, которое вы написали и которое уже не раз прочитано.
И я думаю, поколение, которое сейчас зреет в начальных классах, с самого раннего возраста уже впитывают чувство Родины, русский дух, если хотите. Как губка. Я думаю, вырастет очень хорошее поколение патриотов.
— Напоследок вопрос, без которого наш разговор не может быть окончен: ваши выпускники не бегают от СВО?
— Вы человек для нашей школы посторонний, поэтому на вопрос не обижаюсь. Конечно, в армии, на передовой, есть и выпускники, и очень много родителей; есть ребята, которые со мной учились, они тоже воюют. Я уже не говорю за микрорайон школы и за наш Железнодорожный район Симферополя — очень, очень много ребят, которые там, на фронте, нас защищают.
