Утро прошлой субботы, 07 марта, вышло у нас запомнившимся. Укроповский беспилотник на наш «хутор» залетел. В половине седьмого утра, когда по случаю выходного дня большинство народа еще отдыхало, за окнами и видимо где-то совсем близко, послышался звук, похожий на сирену. Мой домашний кот тут же вскочил на подоконник и, навострив уши, стал глядеть на улицу.
«Жужжалка» покружила чуть больше минуты, после чего удалилась так же скоро, как и появилась. Вслед за этим раздались залпы наших средств Противовоздушной обороны (ПВО). Потом, уже позже, стало известно, что то же самое люди слышали в центре Донецка и в Буденовском районе нашего города.
Массовое и все более учащающееся применение беспилотных аппаратов, что уже замечено, по сути стирает грань между фронтом и тылом.
Преддверие Международного женского дня всякие воздушные тревоги нам не испортили. Остальное время суток 07 марта по части воздушной обстановки прошли спокойно.
На праздник женщин предсказуемо отреагировал рынок цветов. В магазине, куда пошел я, один скромный тюльпанчик шел за 150 рублей. Хотя цветы по части цен ни в чем не отстают от любых других товаров. Ремонтировал тут один известный мне человек свой автомобиль, так за какой-то подшипник ему пришлось выложить 3,4 тысячи рублей. Такова жизнь.
Война и инфляция всегда шествуют рядом. Но главным была и остается победа на фронте — все остальное как-нибудь перемелется.
В Константиновке противника на этих днях вытесняют способом подтопления. Для этого авиационными фугасами снова утюжат дамбы и прочую гидротехнику. Применяются даже бомбы-«трехтысячники». Территория Константиновки, о чем мы уже упоминали не раз, разделена рекой Кривой Торец, примерно, на две равные части. И это обстоятельство в создавшейся обстановке служит к выгоде наступающей стороны, то есть Российской Армии.
В районе Красного Лимана вэсэушников к 07 марта выгнали из села Сосновое, что повлияло на ситуацию по всему этому направлению. А Донецк и вместе с ним Горловка, Волноваха, Ясиноватая, шахтерский городок Горняк Кураховского района, теперь муниципального округа, вновь оказались на линии огня 08 марта.
Так вышло, что у меня немало знакомых женщин. Постарался никого не забыть по части поздравлений с Международным женским днем, позвонил и той, что живет неподалеку от железнодорожного вокзала. Она в ответ: «Меня сегодня с самого утра «поздравили», да так, что в квартире стекла из окон повылетали. Как грохнет — не знаю пока что…». Позже стало известно, что север Донецка — Киевский район, где находится и вокзал, украинские нацисты обстреляли с бортов ударных беспилотников и крылатыми ракетами воздушного базирования марки SCALP-EG.
Надо сказать, что беспилотные летательные аппараты (БПЛА), и ракеты с крыльями — родственные виды оружия; крылатые ракеты — те же дроны, но преимущественно с заметно большим радиусом поражения целей. Хотя и у беспилотников «дальнобойность» возрастает сейчас от модели к модели.
Есть уже и БПЛА стратегического, по сути, назначения — такие и сбивают над глубинными регионами России.
Самым кровавым день 08 марта оказался для Горняка. В городке в результате атаки ударного дрона, запущенного фашистами украинского пошиба, погибли четыре мирных жителя: малой, совсем мальчишка, 2019 года рождения, женщина, родившаяся в 1986 году, относительно молодой еще мужик, чей год рождения 1983-й, и пожилой человек, 1959 года рождения. Таким образом, прилет одного боеприпаса унес жизни людей, принадлежавших трем поколениям.
Еще одному жителю Горняка, 16-летнему парню, относительно повезло: у него ранения средней тяжести.
Вблизи Ясиноватой, на автотрассе ведущей в Горловку, 08 марта осколки ранили четырех мужчин и женщину.
Днем раньше, 07 марта, двое гражданских людей получили ранения в Красноармейске.
Кровопролитие в день Праздника женщин не обошло и Донецк. В обстрелянном Киевском районе были ранены женщина и трое мужчин.
Общая цифра потерь, безвозвратных и санитарных, среди гражданского населения Донецкой народной Республики за сутки 08 марта — 12 человек, из них четверо убитых, восемь раненых. В течение этого же времени разрывы вражеских боеприпасов повредили 26 жилых домов, восемь социальных объектов. В четырех обстрелянных населенных пунктах — Донецке, Горловке, Волновахе и Горняке — повреждены по нескольку единиц спецтехники и автомашин.
Пожарные и спасатели 08 марта занимались, кроме прочего, ликвидацией обширного пожара, охватившего в Киевском районе здание Городской клинической детской больницы. На трехэтажном строении сгорело до 800 квадратных метров крыши, а внутри больницы огонь уничтожил мебель и другое имущество на площадях около 100 квадратных метров на каждом этаже. Разбушевавшееся пламя сильно затронуло и межэтажные перекрытия на площади 230 «метровых» квадратов.
Статистика войны внешне может выглядеть суховатой, но от этого ни в чем не уменьшается ее пропитка кровью. Кровь мирных людей льется и потому, что тыл стал теперь понятием достаточно условным.
На северном фланге Донбасского фронта армия Россия вошла уже в северо-восточную часть Святогорска. Бои за Красный Лиман идут на подступах к городу, но делать прогнозы о сроках его освобождения пока рано.
Фронт подходит и к Славянску — в основном с востока, со стороны Северска. В этих местах штурмовые группы Российских войск зачищают от противника дороги и сельские населенные пункты. До Краматорска от линии фронта на некоторых участках остается 15-16 километров. Но это расстояние еще придется пройти.
Под Константиновкой 08 и 09 марта проводились действия по заходу наших подразделений в город с разных его окраин.
Все перечисленные операции можно отнести к подготовительному периоду генерального сражения за полное освобождение Донбасса. Временем проведения этой большой битвы называют наступившую весну, а иногда и всю весенне-летнюю кампанию 2026 года. Эффективной тактикой с некоторых пор считается полная огневая зачистка тылов противника примерно километров на 50 вглубь от линии боевого соприкосновения (ЛБС).
Дело освобождения Донбасса так же, как Запорожской и Херсонской областей, продвигается понятным теперь многим темпом. От него, в общем-то, ничем не отличается и продвижение Русской армии в Харьковской, Днепропетровской и Сумской областях.
Но здесь возникает проблема уже другого плана: как быть с территориями регионов, которые в свое время свои республики не провозгласили и до сих пор формально считаются в составе так называемой Украины.
А территория, это же не только земля, но и люди, которые там живут, и по идее, должны иметь возможность жить у себя дома и дальше.
Не далее, как в обзоре «Перед Россией стоит все тот же вопрос», надо было затронуть уже и эту тему. Людям, на территориях с неопределенным пока статусом, для начала безусловно будет нужна вся необходимая материальная и социальная поддержка. Украинские войска и весь порядок киевской власти — во всяком случае, с пределов буферной зоны безопасности России — будут изгнаны, но можно представить, какое «наследство» они оставят.
Поэтому наряду с материальной помощью, людям, долго жившим под «майданутой» властью, придется коротко, ясно, но в то же время ненавязчиво разъяснять, что все, что с ними произошло — следствие еще 1991 года, а затем и двух майданов, 2004-2005 и 2013-2014 годов.
Если уж возникнут вопросы, типа а зачем сюда пришла Россия и что она собой представляет сейчас, то нужно спокойно отвечать, что российскую политику, как внутреннюю, так и внешнюю последнего десятилетия старого века и первых лет века нового никто не идеализирует. Но в последующем, во многим по причине событий, происшедших на том месте, что было Украиной, перед Россией возникла опасность, не оставившая иного ответа, кроме того, что был дан. И этот ответ продолжается. Его и следует воспринимать как данность.
Для реального воссоединения освобождаемых территорий с Россией, наверное, не помешала бы разработка своего рода пилотного проекта. «Полем» его применения вполне могли бы стать населенные пункты Северного Донбасса, а это десяток городов и десятки поселков и сел, находящихся пока в укрофашистской оккупации с самого 2014 года.
По мере освобождения этих территорий их населению понадобится выдавать российские паспорта и прочие восстановительные документы, но делать это так, чтобы не дискредитировать идею и страну, с минимумом бюрократизма и волокиты, если уж без них в абсолютном смысле не обойдешься.
Тут же, сразу и наряду с этим, встанет вопрос о материальной и социальной адаптации этих людей к условиям России, а они, о чем мы уже не один раз упоминали по разным случаям, так же в свою очередь нуждаются в усовершенствовании и модернизации.
По ходу дела придется, конечно, смотреть, что там теперь за люди, кто чем дышит, кто и насколько хочет и может жить в Российской Федерации, в ее новых регионах.
Еще одна болезненная загвоздка — степень разрушения населенных пунктов. На территории, подконтрольной ДНР, в этом плане самыми проблемными остаются небольшие города Марьинка и Угледар. В Марьинку, где нет ни одной уцелевшей постройки, почти никто пока возвращаться не желает. А жизнь такого же разбитого Угледара когда-то была привязана к двум шахтам.
Такие населенные пункты назывались моногородами. Чтобы Угледар ожил вновь, там опять должны заработать шахты. Но вопрос: найдутся ли те, кто захочет на них работать. Тем более, что угольные предприятия сперва надо восстановить.
Даже в Мариуполе, ставшего уже витриной восстановления Донбасса, третьего по счету в истории (если считать восстановительные периоды после революции и Гражданской войны, а потом, 20 лет спустя, после Великой Отечественной), успех дела, если смотреть на перспективу, процентов как бы не на 90 зависит от того, как и для чего заработают промышленные предприятия города и морской порт.
Здесь, чтобы нас поняли правильно, уточняем: речь и в смысле Мариуполя, и всего Донбасса идет не о механическом воссоздании старого «индустриализма», уходящего истоками еще в конец 19-го — начало 20-го веков, а на условиях и целях, поставленных сегодняшним временем, и еще больше — завтрашним.
Затронутая тема — отдельная и особая. Готовых ответов на возникающие вопросы пока нет, да и быть не может. Но чего хватает, так это поводов развивать сказанное сейчас вновь и вновь.
На фронте 10 марта внимание снова привлекло к положению под Константиновкой. Операция по проникновению штурмовых подразделений Русской Армии в город раскручивается на юго-восточной окраине, где находится железнодорожный вокзал и городская застройка, в основном, частный сектор, и на северо-западе, со стороны села Майское. Южнее Константиновки бои идут на полевой местности и в лесопосадках.
Наступление в направлении Славянска и Краматорска носит пока больше фронтальный характер. Восточнее Славянска по стоянию на 10 марта армия России освободила село Резниковка, а к востоку от Краматорска — село Голубовка. От этих сел до окраин Славянска и Краматорска пока еще также больше десятка километров.
Заметно, что наступление происходит на широком, по местным масштабам, участке фронта.
На восточной стороне русла канала Северский Донец — Донбасс противника выбивают с находящихся там высот, с рубежа, имеющего также локальное значение, но приспособленного вэсэушниками к ведению оборонительных боев.
Продвижение наших войск в сторону Славянска и Краматорска, в той или иной мере, коррелируется и с тем, как меняется обстановка в районе Красного Лимана.
г.Донецк
Фото ДАН — пожарные и спасатели
у больницы № 9 Донецка
