Крымское Эхо
Архив

Телевидение у нас такое, какое мы заслуживаем

Телевидение у нас такое, какое мы заслуживаем

Телевидение, не спрашиваясь, давно и прочно поселилось в наших домах. Впрочем, почему «не спрашиваясь»? Это мы его пригласили, попросили, нужную кнопочку нажали, предварительно позаботившись, чтобы был соответствующий телеприемник и антенна.

И уже не представляем жизни без него, проклятого, так хорошо умеющего пожирать наше свободное время.
Да только, беда, мы все реже его включаем — на украинских каналах смотреть нечего, российские не всем доступны, остаются крымские.

В Крыму на сегодня работает множество каналов — как общекрымских, так и совсем уж региональных: редкий город не подсуетился завести одну, а то и больше телестудию. Как у любого действующего, живого организма, у крымских каналов есть множество проблем. Но мы их, каналы, все равно любим, хотя и не устаем ругать. И очень хотим, чтобы они стали лучше, интереснее.
[img=right alt=title]uploads/1/1221129986-1-ULwT.jpg[/img]
А нужно ли их улучшать? Если нужно, то как это сделать? «Крымское Эхо» пригласило на свой очередной «круглый стол» людей, на наш взгляд, самых неравнодушных к этой теме. Не пришли представители «Черноморки», хотя вначале было пообещали. А мнение остальных мы приводим ниже почти в стенографической точности.

[size=12]Елена Петриенко[/size], гендиректор ООО ТРК «ИТВ»:
[img=left alt=title]uploads/1/1221129912-1-Lk5I.jpg[/img]
— Мы, крымские телеканалы, имеем большое преимущество перед центральными, потому что людям интересно смотреть наши материалы о проблемах, с которыми они сталкиваются сами каждый день, — воды, тепла, цен. На экране они узнают себя, узнают свои улицы. И поэтому аудитория у нас будет всегда. А вот документального кино на крымском ТВ нет. И здесь даже не столько вопрос в финансах — у зрителя нет желания смотреть нерейтинговые передачи. И таким образом, кстати, он нас воспитывает. Мы сделали попытку на нашем канале, выпустили 21 цикл передач под названием «На самом деле», от нас потребовалось много усилий, но мы смогли это сделать. Но, к сожалению, пока это в основном информационный сюжет на 30 минут, синхрон, закадровый текст и в основном коммерческая документалистика. Мне кажется, стоит сегодня поговорить о концепции на будущее. А будущее для нашего телеэфира я вижу в виде документального, авторского кино.

[size=12]Борис Васильев[/size], журналист:
[img=left alt=title]uploads/1/1221130153-1-Sebf.jpg[/img]
— Можно я скажу как почти профессиональный телезритель — в силу своих недавних профессиональных обязанностей, когда я работал в одном из партийных аппаратов, в течение пяти лет я вел мониторинг крымского телевидения и не имел права пропустить на всех наших каналах «Новости». Можно сказать, я сроднился с ведущими этих передач, знал их лично, знал репортеров, поэтому определенно могу сказать: крымское телевидение есть! Если Крым более политизирован, чем другие области Украины, то это тоже благодаря ТВ, прежде всего, «Черноморке» и ГТРК «Крым». В последнее время стало расти и влиять на общественное мнение, и на меня в том числе, ИТВ, это заметно.

Я не говорю здесь о профессионализме: конечно, он низкий, особенно в авторских программах. Но хочу сделать упор на культуру телевидения. Мне кажется, ведущие, или те, кто их готовит, не уважают меня как телезрителя. Такое впечатление, что человек вышел из ванной или пришел с пляжа и сразу бухнулся в кресло перед камерой. Не понимаю, как ведущий «Новостей» может сидеть в футболке, непричесанный… Куда смотрят режиссеры? Я не воспринимаю женщину-репортера в длинной богатой шубе, как можно увидеть на украинском телевидении — где вы видели такое на российском, а для меня эталоном является оно.

Еще один аспект – религиозные программы. Здесь должны быть эксперты, причем знающие, опытные. Не просто батюшка, который вчера гонял в хоккей. Я не духовное лицо, но вижу, сколько в подобных передачах делается ошибок. Самая элементарная, например, – называют патриарха не АлексИй Второй, а АлЕксий, то есть не так, как его называют в кругу православных людей.

Маститым ведущим я бы дал такой совет: пора готовить себе смену. Все-таки ТВ – это не радио и не пресса, здесь информация воспринимается не только мозгами и слухом, а еще и глазами.

Нельзя не сказать и о заангажированности, которым страдает наш крымский телеэфир, — типа программ, существующих на «Черноморке», откровенно работающих на БЮТ. Ушла Наталья Сафиханова, не видно Елены Механик, на которых любо-дорого было смотреть… Как вообще готовятся ведущие программы новостей?

[size=12]Сергей Киселев[/size], политолог:
[img=left alt=title]uploads/1/1221129923-1-oQ11.jpg[/img]
— Помните, в 60-х годах у нас в телевизорах было две программы, одна из них крымская, и все очень ее любили; любили наших дикторов, всегда смотрели. Мое поколение воспитано крымским телевидением, замечательными документальными фильмами, дикторами, у которых была не только великолепная дикция, но и опрятный внешний вид. , Все крымчане знали их в лицо. Помню замечательное время экспериментов рубежа 80 — 90-х годов, когда появилось много интересных журналистов, программ; помню, когда в прямом эфире не очень трезвые операторы падали вместе с камерами, когда люди путались, как можно друг к другу обращаться: господа или товарищи.

Сейчас наше ТВ становится интересным лишь во время предвыборных кампаний, когда и финансирование улучшается и когда появляется возможность некой большей свободы, чем в межвыборный период.

Но говорить, что сегодняшнее крымское ТВ особым образом по качеству, по уровню интеллектуальной нагрузки отличается от центральных телеканалов, не правильно. Понятно, там другой уровень финансирования, технического персонала. Но проблема в том, что сейчас мы переживаем общую деградацию, жуткое падение интеллектуального уровня всего общества. И часто во главе каналов становятся люди, совершенно не соответствующие требованиям времени. Мне как преподавателю совершенно невыносимо слушать безграмотную речь, убеждаться в антиинтеллектуализме отдельных говорящих голов, а порой и видеть откровенную глупость.

В Крыму достаточно много образованных людей, легко распознающих заказной характер передач. Помню, я как-то даже участвовал в одной заказной передаче, посвященной критике заказных передач. Тогда ведущий справился со своими обязанностями, но до сих пор осталось крайне неприятное ощущение. Впрочем, мы сами легко провинциализируемся, сами на это идем.

Крымское ТВ всегда выполняло одну очень важную функцию — воспитывало среди зрителей крымчан, то есть людей, наделенных особым, кроме государственного, типом самосознания. Сегодня я стараюсь не смотреть многие программы государственного ТВ: крымское ТВ крымское чисто номинально. Невыносимо смотреть на людей, которые ведут в теленовостях сюжеты, по сути своей являющиеся абсолютно антикрымскими, да еще и с равнодушным, отстраненным выражением лица. А ведь известно, что даже когда сверху спущена заказная информация, и ты не можешь изменить ни одного слова, у тебя, чтобы передать суть происходящего, в арсенале есть мимика, жесты, интонация — все то, что и называется словом профессионализм.

На мой взгляд, сегодня на ТВ много лишних, случайных людей, непонятно, каким образом туда попавшим — по родственным либо по каким другим связям, которые совершенно не соответствуют понятию ведущего ТВ.

Я с большой верой и надеждой смотрю на те эксперименты, которые то тут, то там появляются на нашем телевидении. Знаю, что у нас есть и кадровый, и интеллектуальный потенциал, который может сделать наше телевидение заметным явлением — пока еще люди по инерции любят крымское ТВ. Не буду касаться частных телекомпаний, это отдельный разговор, они могут себе позволить гораздо больше, чем телевидение государственное. Но надо помнить, что Крым — это автономия, это прото-государство, и поэтому крымское государственное ТВ должно непременно иметь в виду этот аспект.

Еще один момент, о котором не могу не сказать — о реформах на телевидении, которые обессмысливают труд десятков и сотен человек коллектива: никто не будет смотреть телевидение на языке, на котором крымчане не разговаривают.

[hr]
[color=red]Опрос на улицах Симферополя*[/color]

Лариса:
— А разве то, что у нас есть, можно назвать телевидением?
У меня показывает только «Крым» и «Черноморка».
Каждый канал подает однобокие новости, это сразу заметно.
На «Черноморке» развлекательных программ, конечно больше,
но все равно уровень не очень. Фильмов хотелось бы интересных,
новостей качественных. А еще, я считаю, ведущие –
в особенности прямых эфиров – должны быть очень начитанными
и умными людьми, чтобы вопросы могли задавать быстро и четко.
А у нас часто ляпы случаются, хотя профессионалы-ведущие
тоже есть, но не много.

Зарема:


[img=right alt=title]uploads/1/1221130748-1-Rana.jpg[/img]

— Крымское телевидение смотрю часто – «Крым»
и наше национальное. Я не скажу, что это качественное
вещание. Очень мало хороших передач, музыки мало
нормальной, а не такой, какую показывают – старую.
Я все программы смотрю, мне все интересно.
(На вопрос: А какая любимая? Девушка ответила:
Все они одинаковые!)

Сергей:
— Не смотрю вообще. Для меня телевизор –
способ узнать свежие новости. Поэтому лучше уж я «Интер»
посмотрю, да по радио российские новости послушаю.
С удовольствием бы по телевизору российские смотрел,
но кабельного нет, к сожалению.

[hr]

«Крымское Эхо»: Меня просили передать ИТВ спасибо за то, что хоть иногда на этом канале можно посмотреть фильмы на русском языке…

Елена Петриенко:
— Но уже есть акт проверки, который, несмотря на то, что мы законно 50 процентов времени вещаем на русском языке, говорит о том, что сегодня это уже не является выполнением лицензионной «угоды». И во первых строках акта пишется о том, что у нас есть нарушение закона Украины по телевидению и радиовещанию. Но ведь Нацрада не должна путать, где центральные, а где региональные каналы: то, что возможно для первых, может быть совершенно неприемлемо для вторых!

«Крымское Эхо»: Григорий Адольфович, есть ли какая-то возможность у крымчан слушать и смотреть крымский телеэфир на русском языке?

[size=12]Григорий Иоффе[/size], председатель
постоянной комиссии Верховного Совета Крыма
мандатной, по депутатской этике и СМИ:

[img=left alt=title]uploads/1/1221129932-1-l4k2.jpg[/img]
— Тут вот что нужно иметь в виду. По поводу автономии — мы наблюдаем странную позицию самих журналистов и СМИ. Кто бы как ни относился к полномочиям автономии, к крымской Конституции, но как только начинают откусывать эти полномочия у Плакиды, у Гриценко, у Иоффе, причем в различных аспектах — полистайте газеты, посмотрите каналы, — все радуются. В Крыму нет автономных, в прямом и переносном смыслах, СМИ от метрополии.

Что касается перевода фильмов на украинский язык и всего того, что делает Нацсовет, нынешний состав Верховного Совета Крыма ведет с ним серьезную борьбу. Причем пользуемся различными методами — и дружить с ним пытаемся, и приглашаем сюда, устраиваем «круглые столы», и пытаемся их пугать, пишем всякие грозные письма на имя руководителей государства… А по правде сказать, сегодня Нацсовет нелегитимен! И в данном случае ему надо бы, как говорится, молчать в тряпочку. Но именно потому, что они нелегитимны, они своими действиями пытаются показать свою нужность. Конечно, они подменяют понятия, путают общенациональные и местные каналы. Более того, они вредят, гадят своему же делу!

Вот Михаил Валерьевич (Рогожин) знает, сколько мы приложили усилий, чтобы дать в труднодоступные крымские регионы, где живет почти 160 тысяч крымчан, телесигнал. Вы подумайте: люди в XXI веке не имеют телевизионного сигнала! Мы говорим государству: ну вы же хотите, чтобы ваши граждане смотрели УТ-1 на украинском языке, «1+1», вы за свои бюджетные деньги поставили эти передатчики, есть такая программа «ТВ-село». Пролицензируйте это теперь! Так они вместо того, чтобы помочь, подсылают все время на РТПЦ прокуроров и требуют: выключите, снимите передатчики! Поэтому до той поры, пока мы все, хотя это и звучит громко и красиво, не станет крымскими патриотами, и до той поры, пока крымская власть не будет чувствовать за своей спиной поддержку разных политических сил, все это будет продолжаться. Будут откусывать полномочия, будут появляться заявления типа переселения в Крымские горы гуцулов. Я ничего не имею против гуцулов, но у них есть свои горы.

О государственном крымском телевидении бытует странное мнение, в том числе и у журналистов, которые, что оно руководится из Верховного Совета Крыма. Мы не имеем к нему никакого отношения. Никакого! В лучшем случае можем о чем-то попросить, порекомендовать, посоветовать — и это всё! Мы можем заказать какие-то передачи и оплатить — там, рассказать о деятельности власти, больше ничего. Да, еще мы можем, когда к нам присылают человека на должность гендиректора (пока нам его, к счастью, не присылали, а как-то находили среди нас, хотя скоро, я думаю, это дело кончится), мы утверждаем, согласовываем его назначение. Да, он может перед нами отчитаться — и мы даже можем сказать, какой он нехороший-плохой. Но сделать ничего не можем — он повернется и пойдет.

«Крымское Эхо»: А может ли ГТРК «Крым» не прислушаться к вашим рекомендациям и даже вообще ослушаться?

Григорий Иоффе:
— Нет, мы люди законопослушные, нам запрещается вмешиваться в деятельность телеорганизаций. Повторяю, мы можем со Шматовым (гендиректор ГТРК «Крым» — ред.) поругаться. Но бюджет-то в Киеве формируется! И премии, и назначение…

«Крымское Эхо»: То есть, с 1 сентября мы таки переходим на 50-процентное вещание на украинском языке?

Григорий Иоффе:
— Думаю, да. На все 70 процентов! По этому поводу идет пока не очень открытая работа. Знаю, что об этом Гриценко имел разговор с непосредственно с президентом; знаю, что на днях будет такой разговор с премьер-министром, которая собирается приехать (не приехала, надо полагать, такой разговор не состоялся — ред). Я присутствовал и знаю, что были разговоры с президентом об очень серьезных вещах, были договоренности, которые потом не претворялись в жизнь.

Раз уж я начал говорить, продолжу. Не убежден, что те примеры с центральных каналов, где сидят холеные ведущие, здоровые и загорелые, для нас это главное. Но домашнее ТВ — это другое дело. Мы все знаем ведущих, а уж как они одеты, не так важно — мы не можем требовать от телевидения чего-то такого, чего нет в обществе. А когда мы говорим: этот телеканал ангажирован, это совершенно нормально — у кого больше денег, у того больше и телеканалов, и газет, и пароходов. Сегодня в Крыму процесс «ангажирования» завершен, всё перераспределено, и вы знаете, у кого какая телекомпания, и как она относится к тому или иному вопросу. Другое дело, что не хватает той самой культуры, чтобы эту ангажированность хотя бы прилично подавать — хотя бы не показывать своего хозяина в каждом телесюжете! Этой культуры не хватает и у хозяина, и у тех, кто на него работает. Но тут ничего не поделаешь: так они себя ведут не только на телеканалах, но и в жизни.

Есть еще одна неприятная вещь. В последнее время в эту сферу активно внедряются хозяева из-за пределов нашей страны, я не называю географические части света. Это очень опасно: ведь сегодня мы за деньги чужих налогоплательщиков почему-то боремся с коррупцией на Украине! В той стране, откуда идут на этот проект деньги, коррупции не меньше — но они почему-то думают, что у себя в стране они ее победили и теперь нужно дать денег, чтобы с нею бороться здесь. Вы же понимаете, что можно бороться только с определенным участком этой коррупции, потому что в другое место журналист уже не пойдет, иначе получит ответ: я ж тебе денег дал, чтобы ты сюда не ходил! Это украинское ноу-хау, не думаю, что еще где-то есть нечто подобное. Ну, может, где-то в отсталых странах…

Об этом надо говорить — и смотреть, какие каналы берут себе на обслуживание эти программы. Пока берут не все. Но не все берут, потому что не всем дают.

Вот это, я считаю, окончательно угробит украинскую тележурналистику. Ну, Джинса, она везде и будет всегда. Но политическая джинса, такая вот грантовая, — это очень опасная вещь.

«Крымское Эхо»: Похоже происходит с темой раскрутки НАТО — яркий пример политической джинсы!

Григорий Иоффе:
— Ну, по НАТО — это отдельная тема. Вот сейчас мы начнем говорить о НАТО, ворвутся коммунисты и на этом всё закончится (общий смех; здесь намек на сорванную коммунистами телепередачу о НАТО — ред.). Я уверен, что о НАТО надо говорить, всех просвещать. Но нужно знать, почему, когда и как это делать. По той нашумевшей передаче я Шматову тогда сказал: ну зачем вы сейчас, именно в это время ее задумали? Можно было бы взять другую тему, хотя, повторяю, об этом надо говорить. Потому что этот вопрос не «рассосется», он все равно будет стоять на повестке дня, и нужно быть честными перед собой, кто-то «за», кто-то «против»…

«Крымское Эхо»: Лишаю вас слова, ваше время уже дважды истекло.

[hr]
[color=red]Опрос на улицах Симферополя[/color]

Владимир Петрович:
[img=left alt=title]uploads/1/1221130740-1-cFeI.jpg[/img]
— Я все смотрю, как время есть, все смотрю!
И все крымские каналы знаю – Крым, ИТВ,
Черноморка. Больше у меня ничего не показывает.
Я считаю, телевидение должно раскрывать настоящую жизнь,
как она есть, а не выгораживать отдельных лиц,
которым это удобно и выгодно.

Владимир:


[img=right alt=title]uploads/1/1221130718-1-XVz4.jpg[/img]

— Крымское ТВ смотрю. Какие у нас там каналы есть?
Черноморка, Крым ТВ. Уровень у нас, конечно, слабенький.
Вы посмотрите те же российские каналы – вот это уровень!
А у нас и ведущие не очень, и темы непонятные обсуждаются,
часто политические пристрастия влияют на подачу.
А хочется просто новостей!

Алексей:
— Иногда смотрю. Политикой не интересуюсь,
а вот фильмы интересные и развлекательные
программы люблю. Недавно вот кино советское
хорошее показывали. Каналы, может быть,
были бы и интересными, если бы фильмов больше
показывали. Это надо общественное мнение выяснять,
у большого круга людей. Тогда будет понятно –
что нужно транслировать.

[hr]

[size=12]Юрий Першиков[/size], тележурналист:
[img=left alt=title]uploads/1/1221129943-1-OVNV.jpg[/img]
— Я могу сказать точно и четко, что среди корреспондентов, работающих сейчас в Крыму на центральные каналы украинского телевидения, нет (по разным причинам) патриотов Крыма. Я, например, не работаю на них по личным причинам: на таком телевидении не хочу работать. Пусть меня простят коллеги, но сегодня ни один корреспондент в Крыму не делает своего авторского сюжета, авторского теста, все служат только подставками под микрофон, перегоняющими материал в Киев. Мне поступали предложения, которые сопровождались словами «ты же понимаешь, что своего делать не дадут…». Ваш материал в Киеве отрабатывают и делают так, как нужно хозяйскому «мурлу» — возможно даже из-за рубежа.

Утрачено самое главное – гражданская ответственность. За годы независимости сформировалась армия репортеров, абсолютно одинаковых, совершенно безликих, которые тексты пишут под копирку: «Иван Петрович с улицы такой-то говорит…», «Анна Семеновна живет там-то, она сетует». При этом есть синхрон, есть интервью, человек сам за себя скажет, это не нужно делать журналисту.

Сейчас, при освещении событий в Южной Осетии, вспомнили, что есть такая информационная дубина, как телеканал, и ее можно использовать. Теперь выяснилось, что все каналы подмяты каким-то «мурлом», и к тому же нет людей, которые могут работать по этой теме.

Я разговаривал с одним из руководителей такого телеканала, который жаловался, что люди плохо работают, некачественно. Я предположил: может, нужно поднять им зарплату? А он возразил: а они разве стоят больше? В результате такого отношения мужчина-кормилец уходит, остаются женщины, которым хочется покрасоваться на экране.

Проблема нашего крымского эфира сформировалась давно, сейчас мы пожинаем плоды так называемой «школы InterNews». Там в свое время собрались мальчики и девочки из регионов, которые не имели высшего образования, базового интеллектуального уровня, но их тренировали таким образом: да вы это можете, да это легко! И теперь человек с совершенно отрешенным видом в эфире говорит о тех проблемах, которые задевают каждого крымчанина за живое. Но он не может работать по-другому, считая себя хорошим и великим.

У нас отняли Родину, а сейчас у журналиста отнимут еще и язык. Я – этнический украинец, но я сейчас считаю себя русским человеком, я принципиально не буду работать на украинском языке и на украинских каналах. Если человек продал свой язык, заговорил по-украински, завтра будет прославлять какое-нибудь НАТО — вместо того, чтобы говорить о Крыме.

У нас сейчас, и это не секрет, каждый может заплатить 200 долларов за любой сюжет на телеэкране. В результате мы получаем такое качество эфира…

[size=12]Михаил Рогожин,[/size] директор РТПЦ:
[img=left alt=title]uploads/1/1221130135-1-G3UL.jpg[/img]
— Как специалист могу сказать, что вся телевизионная и полиграфическая инфраструктура в Крыму напрямую подчинена государственным органам в Киеве. Вся! Отсюда себестоимость и вся технологическая цепочка. Ладно бы, хорошо управляли. То, что говорил Григорий Иоффе о микротрансляторах, это просто парадокс.

Продолжу мысль Сергея Киселева — о расцвете и спаде крымского телевидения. Система телевещания дошла до своего старения. И мы сейчас находимся на пороге революционных изменений — но не перехода с аналога на цифру, это всего лишь процедура. Суть революции заключается в двух принципиальных вещах. И первая связана с взаимоотношениями телеканалов и государства. Сегодня государство, декларируя демократию, фактически держит эфир у кулаке за счет ограниченного частотного ресурса. С переходом на цифру в Крыму можно будет спокойно разместить 200 каналов, а при необходимости еще столько же. То есть ограничения кончаются, и кончается возможность руководить этими дорожками.

Остается проблема в контенте (содержании). Пока мы не поймем, что за телевидение нужно платить, мы будем иметь то, что имеем — вы знаете, что такое бесплатная медицина или бесплатный троллейбус. Бесплатного телевидения не бывает — за него платит либо некто в виде «мурла», либо государство. Но пока не станет платить телезритель, выбора не будет. Мы на телевизионном рынке либо ввалимся в новую систему взаимоотношений, либо будем идти как закоперщики, сами создавать этот рынок. А такая возможность есть — мы еще в прошлом году подготовили программу «Развитие крымского телевизионного пространства» и раздали во все заинтересованные органы. Но до сих пор ее даже никто не попытался обсуждать! Нас просто боятся… А Одесская область очень активно пошла по этому пути.

К чему я все веду? В принципе, законодательные отдельные элементы есть, вот как, допустим, лицензирование микроволнового диапазона. Но два года бьемся — у нас сельская школа не имеет собственного интернета! 1 сентября прошлого года все было готово, и даже деньги — но Крыму не дали «добро». Одна подпись г-на Шевченко — и всё вдребезги! Мы не просим сегодня денег — дайте просто возможность делать какие-то проекты самостоятельно.

Болевой точкой назову переход к господству на рынке телекомпаний. Сегодня на рынке рентабельные телекомпании — только общеукраинского охвата, и то не все — «1+1», «Интер», остальные нерентабельны. Если мы перейдем в новый формат, то перейдем к системе «студии продакшн», и тогда четко будет ясно, хороша ли эта конкретная студия, интересный ли она делает продукт: если люди его смотрят, то покупают его в кабеле или спутнике. И тогда вы сразу увидите, как много у нас талантливых ведущих, режиссеров и операторов. Или как мало. Но шанс для всех них будет.

И последний тезис. Хотел коснуться очень болезненного вопроса языка в эфире. Чтобы не наговорить лишнего, — я все же директор госпредприятия, воспользуюсь методом Сократа, методом вопросов. Если на два вопроса, которые я задам, ответит кто-то из политических лидеров, он найдет концепцию взаимоотношений с Крымом. Итак, первый: возьмем два канала, у которых есть лицензии вещать 50 процентов времени на русском языке и 50 — на украинском. Допустим, оба нарушают эти условия. Один дает сто процентов вещания на украинском языке, игнорируя русский. И наоборот. Но при этом первая говорит о федерализации, о политике Путина, против НАТО и так далее. А вторая — об украинском патриотизме, государственной символике и о «щирой украинской душе». Отгадайте с трех раз, какую закроют? Это основа концепции. Я, кстати, задал этот вопрос на последней коллегии — мне ничего не ответили.

Второй вопрос: что вы понимаете под патриотизмом — вы можете представить, что русский крымчанин может быть патриотом Украины? Допускаете это взагалi? Если да, то почему вы относитесь ко мне как второсортному нацменьшинству? С недоверием, предубеждением…

Если мы с вами будем восемь часов обсуждать подобные проблемы, мы все равно упремся в слова дедушки Маркса, который говорил, что в основе всего лежат экономические механизмы. Как только рентабельной станет телекомпания в поселке — ведь в поселке тоже хотят смотреть свое телевидение, например, в Петровке, Добром, — десятки захотят сделать свое телевидение. И они будут смотреть, и им будет интересно, и у них будут свои таланты, поверьте мне!

[size=12]Екатерина Громова[/size],
руководитель авторских проектов на ГТРК «Крым»:

[img=left alt=title]uploads/1/1221129955-1-0AfQ.jpg[/img]
— Телевидение — это очень дорогая штука. Авторских программ нет по большей части именно по причине отсутствия финансов. Вы обращали внимание, как много людей работает над программами на общеукраинских каналах? Это «братская могила», где каждый носит бумажку и получает больше, чем получаю я на государственном телевидении. Там у каждого свояя роль, и он от этой роли не отступает, у него узкие рамки — телевидение иначе не сделаешь. Нужно, чтобы у хозяина было больше денег, чтобы выходило больше рекламы. Но рекламный рынок в Крыму таков, что никто достойных денег за рекламу не дает. И так будет бесконечно, пока не изменится уровень жизни. А у государственного канала, само собой, должно быть больше денег: нельзя, чтобы у телевидения не было бюджетной строчки, чтобы сделать декорацию, чтобы люди сидели 55 лет за одним и тем же столом! Вообще, телевидение — это менеджмент, это бабки, грубо говоря, которые должны прийти вовремя и уже под них должны делаться талантливые работы.

Конечно, малобюджетные проекты могут быть, но их делают личности — если у ведущего есть гражданская позиция, профессиональные качества. И у Крыма должно быть понятие «патриот Крыма». Думаю, что эта позиция будет все больше и больше проявляться. А вот по поводу языка я особой паники не чувствую: я знала, что будет катастрофа, когда первый раз услышала о новой языковой политике. Я поняла, что единственный выход — это переводить программу с русского языка на украинский. Да, это затраты, это поиск кадров, потому что я иностранными языками владею, а украинским нет, и поэтому у меня есть комплекс неполноценности. Я хотела бы владеть украинским в такой степени, чтобы меня было несмешно слушать, но, наверное, уже не получится. Поэтому с января я уже делаю две версии — на русском и украинском одновременно. Другого выхода, чтобы не потерять права быть в эфире и двигаться дальше, нет. Это правильнее, чем бороться с этим государством, в котором чиновники диктуют правила редакционной политики. А потом, когда я слышу красивый украинский, оторваться невозможно, я думаю: а что здесь плохого?! Я буду говорить на грамотном русском, кто-то — на грамотном украинском. Я здесь не вижу проблемы вообще.

И еще по поводу «Интерньюз» — я не думала, что это так серьезно. И что диффузия этих кадров…

Григорий Иоффе:
— Я хотел бы с Катей поспорить: ты сказала довольно опасный тезис — если бы у этих «мурл» было больше денег, было бы хорошо. Если бы это было так, то было бы просто больше тех каналов, которые уже имеем. Они купят больше передатчиков, они покроют всю нашу страну, и это будет ужасно. А второе, деньги не определяют количество талантливых журналистов. Просто сейчас их нет, и ни за какие деньги их не купишь. Надо заниматься не отдельно журналистикой, а страной, или тем местом, где мы живем. Если мы все это поднимем, то поднимется и все остальное.

Сергей Киселев:
— Вчера Тимошенко заявила, что крымчан надо сделать патриотами Украины, а до этого надо решить здесь социальные проблемы. Эта политика была хорошо описана Аркадием Гайдаром: помните, «бочка варенья и ящик печенья». Эта политика опять ни к чему не приведет!

Елена Петриенко:
— Вот Михаил Рогожин говорит, что есть некая цензура на патриотизм — я хочу сказать, что ее нет! Вот на что абсолютно не обращает внимания Нацсовет, так это на контент передачи. Если она на украинском, но про вечные ценности, значит, никакой проблемы у телеканала не будет.

[size=12]Андрей Никифоров,[/size] политолог:
[img=left alt=title]uploads/1/1221129965-1-BUlT.jpg[/img]
— Год тому назад, когда состоялся разговор о том, как «джинса» разъедает наш крымский телеэфир, я сказал, что разъедает его главным образом не «джинса», а жлобы, которые владеют каналами, собственно, те же самые «мурлы». Будем честны: телевидение у нас такое, какое мы заслуживаем. Мы что, заслуживаем сотни каналов? Михаил Валерьевич, вы представьте, что будет действительно 200 этих «самоделкиных», которые просто загадят весь телеэфир! Вам будет интересно их транслировать? Я имею право об этом говорить, потому что своими руками, из ничего слепил канал «из того, что было» (несколько лет Андрей Никифоров руководил каналом «Неаполь» — ред). По-хорошему, мы могли бы в Крыму потянуть один полноценный канал, максимум полтора. Не государственный или общественный — один! Только на один бы хватило денег, потому что деньги сегодня дает рекламодатель, а этот пункт у нас достаточно ограниченный. Это люди довольно пугливые, и в принципе, они больше нужны телевидению, чем телевидение им. Здесь наша культура потребительского общества, составным элементом которого является телевидение, до них еще не дошла.

По кадрам. Сейчас еще, наверное, можно укомплектовать полноценный круглосуточный канал кадрами и вокруг них создать нечто вроде авторских школ и подготовить смену. Но не будем так уж сильно голову пеплом посыпать: телевидение — достаточно новое явление, и здесь еще нет наработанных школ, это не печатная журналистика, здесь люди часто приходят из других сфер — с теми знаниями, умениями и навыками, которые они получили в тех сферах. И этим, кстати, они обогащают эфир. Такие яркие явления в Крыму есть, я уж не говорю о том, что Крым пополнил кадровые копилки и Москвы, и Киева, и других столиц и телевизионных центров.

Об украинском языке. Катерина, вопрос не в том, красив или не красив украинский язык, а в том, что мы должны говорить на языке телезрителя. Что ж мы отталкиваем его от себя? Ладно, нам государство такое досталось, которое ведет себя фактически как оккупационный режим, который говорит с народом на неродном языке, навязывает ему свои представления и мораль, причем те, которые чужды народу. Но мы-то причем? Мы сами себя подставляем, рубим сук, на котором сидим! Кроме эфира, есть ведь спутниковое телевидение, а теперь и ТВ-интернет активно начинает насыщаться. Наши люди просто уйдут — не только с крымского, но с любого национального канала. И у нас телевидения просто не будет.

Да, есть Нацсовет по телевидению и радиовещанию. Да, законодательно никакого давления он не оказывает. Но приезжает какой-нибудь его чиновник, слушает, что идет в крымском радиоэфире, возмущается контентом и находит, что у этого радио не там установлен передатчик, частоты не пролицензированы, есть нарушения по языку и так далее. И чиновник получает удовольствие, ставя радиоканал в известную позицию. Есть ли неуязвимые в этом смысле каналы? Нет! Не потому, что они незаконопослушные, а потому, что законы не выполняют те, которые должны выдавать эти самые лицензии, разрешения и пр. Складывается ситуация полнейшего беспредела.

Если телевидение еще говорит на неродном языке — ради бога, есть аудитория украиноязычная, она тоже должна быть каким-то образом охвачена, окультурена. Но что же мы сами гробим — наверное, никакой Гитлер бы до этого не додумался: мы говорим «свобода творчества», а как о ней можно говорить, если нам не дают права выбрать язык, на котором можно создавать свои «творения»? Это та самая капитуляция, после которой ни о какой авторской журналистике, новостийной работе вообще не может идти речь!

И еще один штрих: гопак на русском языке не «танцуют». Первый «сократовский вопрос» не совсем корректен, его просто не может быть.

[hr]
[color=red]Опрос на улицах Симферополя[/color]

Венера:
— Смотрю Четвертый канал, «Крым», «Черноморку».
Но очень редко. Новости, если честно,
иногда просто раздражают.
Сказать, что люблю наше телевидение, не могу.

Борис:

[img=right alt=title]uploads/1/1221130664-1-Au5D.jpg[/img]

— Смотрю иногда. «Крым», «Черноморка»,
«Ялта-ТВ», «Неаполь», «ИТВ», «Жиса».
Больше ничего не показывает.
Новости крымские хочется узнать – т
огда включаю, потому что ничего, кроме новостей,
смотреть нечего! И то – у нас даже технические проблемы
невооруженным взглядом заметны.
Звук порой какой-то странный. И по новостям понятно,
чью политическую идею поддерживает канал.

[hr]

[size=12]Юлия Вербицкая,[/size] журналист:
[img=left alt=title]uploads/1/1221129995-1-qRnb.jpg[/img]
— Я скажу как преподаватель факультета журналистики ТНУ. Все сотрудники службы новостей – это мои студенты. Они не ходят на лекции, потому что с первого-второго курса начинают работать на телевидении, за те самые 200 баксов. У них полностью отсутствует гражданская позиция, здесь я согласна с Першиковым. Даже если эта гражданская позиция есть, ее на большинстве каналов не дадут высказать. И через два-три месяца работы студент понимает, что она никому не нужна. У каждого канала есть список тех людей, у кого можно брать комментарии, у кого – нельзя. То есть, студенты превращаются просто в подставки для микрофонов.

Учить тележурналистов некому — я газетчик, а из коллег с телевидения в университете за такую зарплату никто работать не хочет. Можно учить на каналах, но там их учить никто не желает: некогда, все занимаются своими делами. К тому же далеко не всех устраивает думающий репортер, он там просто не нужен. На каналы рвутся в основном красивые девочки — мальчики зарабатывают больше в интернете.

Университет выиграл грант на студию, у нас есть оборудование, на котором пока никто не работает, учить некому. Пожалуйста, коллеги!

Елена Петриенко:
— Представьте, что вы руководитель канала, у вас есть определенная позиция — как вы будете влиять, подбирать кадры в соответствии со своим видением?

Юлия Вербицкая:
— Любое политическое видение должно быть упаковано в определенный уровень профессионализма. Иначе это будет не видение, а тупая пропаганда, та самая подставка под микрофон.

Юрий Першиков:
— Раньше на «Интере» тоньше работали — уши пропаганды нигде не торчали. Если где проходило интересное мероприятие, мы туда ехали, снимали, главное, чтобы было на это интересно смотреть. А сейчас если не дашь 200 баксов — не покажем. А на «Черноморке» — все 500.

[size=12]Владимир Джаралла[/size], политолог:
[img=left alt=title]uploads/1/1221129975-1-u5sm.jpg[/img]
— Тут г-н Рогожин сказал о 200 каналах, которые будет невозможно контролировать. Но мы уже знаем: способ для этого всегда найдется. Будет 200 каналов — найдут 200 способов, чтобы их контролировать. Мы можем тысячу раз изобретать эзопов язык, нас это не спасет. Я прекрасно понимаю Катю Громову, у нее абсолютно ясная и понятная позиция: раз власть не защищает каналы, раз наши крымские власти не будут бороться ни за один канал, раз не можем изменить ситуацию, значит, будем действовать в тех условиях, в которые нас поставили.

А что касается людей… Имея преподавательский опыт, я не склонен к пессимизму: мол, какие времена наступают, какими плохими становятся дети, нет. «Дети» у более опытных учатся буквально на ходу. А опытный человек может прогибаться под линию партии, но если он имеет внутри стержень, он точно знает, что он делает. У молодого же этого навыка нет. И он приходит на телеканал, а ему объясняют: нет, это наша партийная позиция. Он перегорает, и тогда думает: а идите вы все, я буду таким, каким меня хотят видеть.

ГТРК «Крым» один раз, на президентских выборах, я это хорошо помню, обогнала по рейтингу своего конкурента «Черноморку» из-за того, что предоставляла возможность увидеть разные политические силы. С народом говорили на его языке, людям было приятно увидеть, как политикам задают неприятные вопросы и как они на них отвечают. А на ЧТРК тогда была четкая политическая позиция.

Естественно, переход на державную мову будет означать, что ГТРК превратится в зомби. То есть люди будут ходить, говорить, изготавливать продукт, только этот продукт не будут смотреть. А фирмы, торгующие спутниковыми тарелками, говорят, что очередь у них уже расписана на три недели вперед. То есть, в результате государство имеет полную потерю контроля над тем телепространством, которое собралось контролировать. Нет смысла говорить о мотивах, которые двигали Шевченко из Нацсовета. Значение имеет только то, что думает один-единственный человек, которые подписывает распоряжение о его назначении.

Крымское телевидение играет важную роль — его смотрят, потому что хотят видеть местные лица. Вот всех присутствующих здесь я знаю именно благодаря крымскому телевидению. И если на наших глазах оно сегодня умирает, то это означает, что мы все погружаемся в неизвестность.

«Крымское Эхо»: Мы говорим о каких-то апокалиптических вещах. Неужели у нас все так плохо?

Сергей Киселев:
— Нужно было бы взять к нашему разговору один из номеров «Крымской правды», где была великолепная иллюстрация на первой полосе — здание общежития, сверху донизу увешанное спутниковыми тарелками. Вот перспектива крымского телевидения при сохранении государственной политики по отношению к крымскому телеэфиру — независимо, государственного или частного. И, кстати, перспектива для развития интерактива. У меня есть короткое предложение: хотелось бы, чтобы в журналистской среде возникла некая Хартия крымской журналистики.

(шум)

Нет, я не говорю, чтобы это был какой-то правоустанавливающий документ, но есть несколько основополагающих пунктов…

[size=12]Алла Лишаева[/size], представитель пресс-службы
Кабинета министров Украины:

[img=left alt=title]uploads/1/1221132990-1-TpM2.jpg[/img]
— У нас есть Конституция Украины, там все написано… Поэтому у нас никто не сопротивлялся, когда говорили, что государственный язык один.

— Сопротивлялись!

Алла Лишаева:
— Вот отсюда и пошли тарелки. И еще частая смена власти. Если у нас стабильное общество, отработанная Конституция, тогда мы можем говорить, что мы можем и кадры воспитывать, и совершенствоваться. Это долгая работа законопослушных граждан, только тогда мы получим качественный продукт. Пока у нас этого нет, как можно получить совершенный продукт?

Андрей Никифоров:
— Что, чиновники отстаивают какие-то интересы Украины? Да перестаньте! Это своего рода дубина, с которой они выходят на большую дорогу. Точнее, даже не они, а к ним выходят — о какой тут стабильности можно говорить? Они сидели и при бело-голубых, и при розовых, и при оранжевых…

[size=12]Юрий Авдеев[/size], тележурналист:
[img=left alt=title]uploads/1/1221130121-1-3qiA.jpg[/img]
— После того, что я здесь услышал, добавить-то особо нечего. Но если мы костерим молодежь, это значит, что мы стареем. Юр (обращается к Першикову — ред.), ну мы с тобой в одно время пришли — мы что, многое умели? Учились точно так же, как эти дети учатся. Небо было синее, трава зеленая, а море голубое — в наше время всё было лучше? Ничего подобного, всё было точно так же!

[size=12]Валерий Низовой[/size], тележурналист:
[img=left alt=title]uploads/1/1221133251-1-SpDI.jpg» />
— Региональное телевидение — это прекрасно. И если каждая телекомпания работает над концепцией своего развития, то это тоже здорово. Никогда региональная, провинциальная студия телевидения не будет похожа, скажем, на общеукраинский канал — потому что те студии будут также развиваться и идти вперед. Я иногда люблю посмотреть ретро-канал. Выступает «Взгляд» — ну, слушайте, «Взгляд» — это же явление! Я смотрю, как плохо они говорят, как слабо они владеют речью. И Листьев, и Сергей Ломакин несут такие ляпы в эфир… И как бедно оформлена студия, темная. Черная, понимаете. Я всю жизнь болел за такой же свет у нас на ГТРК. Но — они делали социальные вещи, это был глоток свежего воздуха, они появились, как вот передача у Андронаки — «Здесь и сейчас», в нужное время и в самом нужном месте. И мы прощали им и словесные ляпы, и костюмы, потому что они главное несли.

Сегодня у нас появляется молодежь — это здорово, молодежь должна появляться, как в любой другой профессии. И ругать их за то, что они слабо владеют словом или жестом… Как сказал теоретик советского еще телевидения, есть два закона: на телевидении журналист стоит ровно столько, сколько он «умеет» в прямом эфире. И — быть ведущим научить нельзя, ведущим нужно родиться. От этого и нужно исходить: каждый имеет право на ошибку. Он потом ее поймет.

Поверьте, это непросто — прийти, сесть перед камерой. Мы как-то вели отбор на ведущую новостей. Пришли 45 человек, мы выбрали двух девочек — я на них глянул и сказал: хозяйки эфира! Какой смысл ругать молодых девчонок, которые пробуются и хотят, и стремятся? Конечно, им хочется себя увидеть на экране.

Думаю, развитие крымского телевидения будет происходить синхронно с развитием наших общенациональных каналов. По поводу языка могу сказать: ничего мы не сделаем. Нацсовет — это плохой инструмент в руках власти. Вот и все. В законе записано, что все телекомпании на Украине работают на державной мове. И там есть сноска на подзаконные акты типа закона о языке, которого в стране до сих пор нет. Мы это не поломаем. Нацсовет принимает решения о 50 процентах вещания на украинском языке, о 70 — это все незаконно! Это всё в суде можно оспорить. Помните, «Транс-М-радио» пытались закрыть, причем моими руками. Я по-чиновничьи сделал хитро: сказал, что не буду «за язык» расправляться с компанией. И добился этого. Радио как работало, так и работает.

Время идет — и у нас «Неаполь» стал делать «новости», это же здорово! Не буду говорить об ИТВ, эта компания мне просто нравится, именно поэтому я пошел туда делать передачу. ГТРК и «Черноморка» держат планку, держат свой уровень, будут держать и не уронят ее, кто бы ими не руководил. Но руководить — можно быть свободным внутри, а можно оглядываться, как бы чего не вышло. Вот от этой собственной свободы и зависит каждая телекомпания и каждый журналист.

Елена Петриенко:
— Познер правильно сказал: невозможно художнику научиться быть художником, композитору — быть композитором, можно лишь овладеть техникой. Точно так же и журналистика, на мой взгляд. Ей невозможно научиться. Есть талант — значит, есть журналист. И базовое образование вовсе необязательно должно быть журналистское. В той же Америке есть четкая тенденция: получают любую профессию, а потом уже идут в журналистику.

Тенденции, которые сложились на крымском телеэфире, видны — мы стараемся быть актуальными и быть живыми. Есть за кем идти и у кого учиться. Мера ответственности тележурналистов должна быть большой — преобладать должна все же не «линия партии», а гражданская позиция.

Сергей Киселев:
— Телевидение задает определенный стандарт. И поэтому я хочу, чтобы нас с Юлей правильно поняли, почему она как преподаватель подчеркнула, что те люди, которые попадают на телевидение, не ходят на занятия, на которых учат в том числе и журналистскому мастерству. И здесь надо говорить об ответственности руководителей компаний. В Крыму есть хорошие журналисты, известные, широко цитируемые во многих СМИ, в том числе у нас сохранились талантливые кадры, прошедшие большую школу. Другое дело, что они не могут адекватно передавать в рамках существующей системы свой опыт, свое видение подрастающему поколению.

Михаил Рогожин:
— Вы видите, как легко критиковать кого-то — а толку? И еще один сократовский вопрос: кто готов сегодня взять на себя ответственность и подписаться за то, что он возьмется за разработку концепции регионального крымского телевидения на ближайшую перспективу?

Ответ был от многих:
— Поучаствовать готовы!

Фото автора

Опрос на улицах Симферополя
провела Анна Пестрикова

* Итоги опроса читателей «Крымского Эха»
вы можете посмотреть

Рисунок вверху —
с сайта iso.gogol.ru

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

Мэр от «Русского единства» не против празднования Дня России

По кромке заповедника

Олег ШИРОКОВ

Почем голос у народа?