Крымское Эхо
Архив

Так и есть: народ особый

Так и есть: народ особый

Керчан нередко называют особым народом, и они считают это вполне заслуженным. Мы такие и есть! Такими нас сделала история, за два с половиной тысячелетия существования в которой город успел побывать отдельным царством-государством, перекрестком торговых путей, рыбацкой и промышленной столицей. И, конечно же, география, отселившая Керчь на окраину Крыма. Вспоминая, что до ближайшей соседки — Феодосии – от Керчи «пилить» на автобусе полтора часа, до Симферополя – четыре, а от Ялты и Севастополя Керчь отделяют двести пятьдесят-триста километров, крымчане пренебрежительно называют наш город тупиковым.

Доцент КГМТУ Александр Бельский

Так и есть: народ особый
Да как хотите называйте, хоть горшком, но только и летом сидите в своей сухопутной духоте, не посягая своими белокожими телами на наши песчаные пляжи и два теплых моря! Да, собственно говоря, и сами керчане не особо рвутся влиться в семью крымских регионов, потому что до Кубани им гораздо ближе: двадцать минут на пароме — и они попадают в объятия казачков.

Жители города всегда делились на две основных национальности: коренных и кубанцОв. Когда россиян соблазняли строительством моста через Керченский пролив, одним из аргументов был никем не оспариваемый факт: до сорока процентов населения города имеют кубанские корни.

Что и говорить, Кубань Керчи во многих отношениях роднее даже любимой едой: на столах таманцев и керчан первым блюдом сейчас идет хамса с луком и картошкой в мундирах, тогда как весь остальной Крым хамсу ест в основном из экономии, не понимая ее настоящего вкуса и не умея толком готовить.

А если серьезно, то объяснить свою, керченскую, особость мы попытались с помощью кандидата исторических наук доцента Керченского государственного морского технологического университета Александр Бельского.

— Трудно сказать, в каком смысле, но керчане представляют собой особую общность. Может быть, это общность ментальная; может быть, — географическая; может, историческая; может быть — все это вместе, но в любом случае чувствуется некое особое и обособленное местное образование. С географической точки зрения Керчь находится в самой дальней части Крымского полуострова и настолько далеко от основной части полуострова, что для остальной части Крыма есть некое осознание отдельности Керченского полуострова. Может быть, вы обращали внимание, что на некоторых телеканалах даже прогноз погоды дается отдельно для восточного Крыма и Керченского полуострова.

Керчь рассматривается остальным Крымом как некий дальний угол. На карте Крыма ее нет в курортных предпочтениях отдыхающих, и создается полное впечатление, что на Феодосии Крым резко обрывается. Если мы говорим о менталитете крымчанина, то он как бы подспудно, интуитивно отделяет Керчь от себя. Он осознает Севастополь, Ялту, Феодосию как часть Крыма и совершенно отдельно – Керчь. Керчане тоже осознают себя отдельной общностью.

Так и есть: народ особый
— Это ответная реакция, так сказать, алаверды всему Крыму?

— Это взаимообразное отношение, наверное, отчасти идущее оттого, что даже от своей ближайшей соседки – Феодосии – Керчь отделяет сто километров. Возможно, это территориальная детерминация, что определяет создание отдельного сообщества. Было бы громко сказать — «этноса», но региональной общности — вполне возможно.

Если вести речь об этно-психологическом подходе, то мы увидим, что и керчане не стремятся объединяться с Крымом ментально. Как ни странно, ближе всего керчанам в Крыму Севастополь.

— Почему возникает чувство отдельности?

— Может быть, оттого, что народности Крыма формировались несколько иначе, чем на Керченском полуострове, хотя, казалось бы, это один регион. Может быть, потому, что влияние на Керчь и на Крым в целом было разным. На Керчь, более чем на весь остальной Крым, имела влияние Кубань. В любом случае возникают две ментальные общности – крымская и керченская.

— Кто исторически сформировал Керчь и остальной Крым, если вы говорите о влиянии разных народов и ментальном тяготении?

— Мы проводили историко-антропологические исследования, связанные с формированием крымского этноса. Крымские татары, хотя и этнос, исповедующий ислам и тюркоязычный, имеет меньше всего отношения к тюркским народам по происхождению. Там больше греческого, итальянского, армянского. Однако чем дальше на север, тем больше влияние имеют народы, более близкие дальневосточным этносам, если мы говорим о крымских татарах, – представители китайского, корейского, маньчжурского этносов. Мало того, этот народ имеет хозяйственно-культурный тип скотоводческий, что резко отличает его от остальной части Крыма.

Так и есть: народ особый
Но в XVIII веке Крым был присоединен к России, и это означало довольно большую инвазию других народов, в частности, русского, особенно после создания здесь предприятий и строительства железной дороги. Крым становился русским постепенно, ближе к концу XIX, а еще больше – в XX веке. И формирование ментальности крымчан длилось долго и прерывисто, на что оказали влияние все так или иначе происходившие события: революция и Гражданская война — с большим оттоком отдельной части местного населения, Великая Отечественная — с гибелью большого числа еврейского населения, депортация крымских татар, немцев, греков, итальянцев, армян, болгар. Их места заместило новое население, русское и в меньшей степени украинское, поэтому весь Крым стал как бы русским регионом, вместе с чем произошла и смена культурной парадигмы.

Что касается Керченского полуострова, то здесь до войны было три территориально-административных образования: Петровский район, считавшийся крымско-татарским, Маяк-Салынский – позднее Приморский район – и Керчь, представлявшая собой конгломерат двух городов – собственно Керчи и Еникале. И, конечно же, формирование здешних этносов несколько отличается: в сельской зоне и городе отдельно — и отдельно Керченского полуострова от остального Крыма.

В Керчи мы можем говорить о преемственности населения, имеющего греческие корни или подчиненного грекам. Ионийские греки оказались очень пластичными — в отличие от своих сородичей, они очень часто вступали в метисные браки. По археологическим исследованиям, проведенным в Керчи, можно сказать, что в центральной части города, Пантикапее, была очень сильная метисация греков с таврами, на севере, в районе Мирмекия, довольно сильная метисация происходила с народами Северного Кавказа, а на юге, в Нимфее — со скифами. И больше того – метисация шла между жителями всех этих античных городов, которых на самом деле было никак не меньше полутора десятков.

Так и есть: народ особый
За тысячелетия совместного существования все это население перемешалось настолько, что обратилось в некую отдельную общность: греко-культурную и грекоязычную, но весьма пеструю по происхождению, точнее сказать, греко-варварскую. И эта инерция существовала до конца XV века. К сожалению, очень сложно определить, сохранилась ли эта общность в последующие времена, так как в конце 1475 году Турция захватила Крым. Что произошло с керченским населением: то ли его покорили, то ли обратили в рабство, то ли истребили, то ли оно осталось, приняв новый язык и религию, – доподлинно неизвестно.

Возможно, потомки этого населения исламизировались и в таком виде дожили до завоевания Крыма Россией. Нам не удалось проследить связь того населения с новым, поскольку приход русских войск напугал местное население, до которого доходили слухи о жестоких репрессиях, и оно переместилось в северную Турцию и на Тамань. Известно только, что в Керчи и Еникале русские войска встретили несколько десятков человек, в то время как население Керчи и Еникале в целом могло составлять от семи-восьми до одиннадцати тысяч человек.

Екатерина II подарила Керчь с Еникале грекам архипелажского происхождения, которые позднее стали называться балаклавскими, основали Черноморский флот и первыми служили на нем.

— Так, может быть, керчане потому так и тяготеют к Севастополю, что чувствуют там своих людей?

— Может быть… Однако керченская общность всегда преимущественно тяготела к Кубани. Во-первых, в античные времена был период объединения керченских городов с таманскими, и формирование общего боспорского этноса происходило по обе стороны Керченского пролива, так что ментально и исторически это была единая общность.

Так и есть: народ особый
В начале XV века генуэзцы, создавая новый устав для своих колоний, очень четко выделили керчан отдельной группой, не совпадавшей с остальным Крымом, с которой приходилось договариваться отдельно. Но важно другое: здесь сложилось особое ментальное поле, отдельный культурный континуум и, несмотря на то, что часть населения покидала этот регион, вновь пришедшие как бы заражались этой культурой, чувствуя себя керчанами.

На мой взгляд, в Керчи существует некая старая инерция ментальности и культуры. Возможно, керчане, проникаясь бытующей здесь историей и культурой, начинают чувствовать себя обособленно и, наталкиваясь на отношение остальной части Крыма, осознают себя некой отдельной общностью. А поскольку они детерминированы расстоянием и, не находя общего языка с остальной частью Крыма, подогревают свой особый менталитет, порождая некую отдельную общность. У меня складывается впечатление, что керчане в Крыму чувствуют себя несколько обособленно.

Есть и другие поводы для особости. Исторически Керчь существует более двух с половиной тысяч лет, побывала столичным городом, имевшим собственную государственность. До прихода монголов этот регион существовал обособленно, и может быть, это тоже внесло свою лепту в создание чувства особости.

Надо заметить, что керчане – народ очень добрый, мягкий, приветливый, готовый принять гостя с душой, отчего приезжие чувствуют себя здесь «в своей тарелке». Это способствует тому, что «чужие» быстро ассимилируются и становятся бОльшими патриотами, чем даже сами керчане, и тем усиливают эффект этой самой особости.

— Наша особость и обособленность способствовали тому, что Керчь оказалась практически единственным городом в Крыму, где возвращение крымских татар обошлось без межнациональных конфликтов?

— Я бы ответил на ваш вопрос так: у нас нечего делить. Во все периоды завоеваний Крыма самым большим богатством всегда считалась земля. Наша территория была населена крымскими татарами, называвшими себя ногайцами, у которых привязка к земле была меньшей, чем у их южнобережных сородичей, —они были преимущественно скотоводами-кочевниками, и поэтому естественно земля имела здесь меньшую ценность.

Репатрианты, вернувшись в Крым, предпочли жить в более мягком климате и комфортных условиях центра и Южнобережья, поэтому значительная часть керченских крымских татар убыла туда, даже получив в свое время здесь земельные участки и выстроив дома. Почвы и основания для конфликтов здесь не было, к тому же тогдашняя местная власть грамотно разрулила намечавшиеся проблемы в районе Нового поселка и деревни Войкова, о чем с благодарностью вспоминают и поныне живущие там крымские татары.

— Меня всегда коробило какое-то, мягко говоря, пренебрежительное отношение к Керчи остального Крыма при том, что наш город по праву считался не только его рыбацкой, а и промышленной столицей. Керчь и сегодня способна впечатлить видавших виды путешественников своей богатейшей историей, редко где встречаемым сочетанием степи и моря, таким открытым, приветливым и благодушным народом. Что и сказать, в хороших руках это мог быть город всем на зависть…

Так и есть: народ особый
— Да, несмотря на климатические и бальнеологические возможности, Керчь никогда не входила в курортный «пул» Крыма. Ее развитие определилось природными и географическими данными. Мало того, в советское время Керчь на своей территории имела более пятидесяти промышленных предприятий, имевших далеко не местное значение. Если взять структуру бюджета Крыма в семидесятые-восьмидесятые годы, то Керчь давала от тридцати до сорока пяти процентов областной казны – настолько был высок экономический и промышленный потенциал города.

В те годы пятьдесят процентов крымского бюджета дотировались из Киева, тридцать-сорок пять процентов давала Керчь, на весь остальной Крым приходилось от пяти до пятнадцати процентов самими заработанного. В этот минимум входили доходы от знаменитых на весь мир крымских здравниц, промышленных предприятий Симферополя, Севастополя, Феодосии, Армянска и Красноперекопска и сельского хозяйства тогдашней Крымской области. То есть Керчь была основным инвестором Крыма, что порождало неравновесие и обиду керчан на то, что при таких масштабах инвестирования город никогда не был в большом почете у Крыма и крымчан, которые его толком не знали.

Во-вторых, была обида на то, что Керчь при своих ничуть не меньших рекреационных возможностях, чем у других приморских городов, никогда не причислялась к здравницам. Керчане считали, что регионы, вкладывавшие меньше финансовых и промышленных инвестиций в родной край, получали гораздо больше известности и помощи, чем их город. Вполне понятное чувство незаслуженной обиды отчасти тоже вынуждает керчан как гордых и независимых людей держаться особняком, не навязываясь и понимая о себе гораздо более того, что знают и думают о них другие.

 

На фото: особый народ — керчане
(фото автора и из «Одноклассников»)

 

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

Глотатели пустот

Виктор Агеев: «Мы столкнулись с рядом подводных камней»

Олег ШИРОКОВ

Годовщина исхода русских

Софья БАСАВРЮК