Крымское Эхо
Архив

Страна с непредсказуемым прошлым

Страна с непредсказуемым прошлым

В педагогике, медицине и журналистике все доки: все знают, как учить, как лечить и как писать. Но с недавних пор этот класс «знатоков» пополнился теми, кто знает, как делать историю. И судя по тому, как лихо выворачиваются из нее факты и интерпретируются события, не за горами время, когда она у каждого будет чисто конкретно своя.
— Да. Такое выражение бытует, и многие люди считают, что они знают историю, — соглашается кандидат исторических наук, доцент кафедры общественно-экономических наук и украиноведения Керченского государственного морского технологического университета <b>Александр Бельский</b>.

Александр Бельский

Страна с непредсказуемым прошлым
— Но должен сказать, что история – крайне сложная наука, более серьезная и глубокая, чем даже математика. На первый взгляд простенькая и отношение к ней несерьезное. Но если в медицине и юриспруденции иной раз ошибку хотя и с опозданием удается исправить, то в истории всё происходит один раз и навсегда. В математике можно десятки раз перерешать задачу, найти несколько способов решения, в истории не бывает не предположительного, ни сослагательного наклонения, не бывает повтора.

История – это беспристрастное отражение событий, явлений, фактов. Если мы пытаемся комментировать или интерпретировать – это выходит за рамки истории, становится идеологией, политикой, политологией, культорологией, поэтому история начинается по прошествии какого-то времени.

— Значит, сиюминутные комментарии – это политика, потому что интерпретирует событие или факт в нужном или удобном контексте?

— Да, исторический факт должен быть осмыслен, переработан многими авторами. Вот вам пример. Я могу на сегодняшний день совершенно ответственно заявить, что истории Украины, России, Белоруссии не существует. По одной простой причине: у нас история всегда была с непредсказуемым прошлым, поскольку каждый новый руководитель общества или государства переделывал историю под свои представления или стоящей за ним группы.

Это встречается еще во времена Владимира Мономаха, когда после Нестора «Повесть временных лет» переписывал Сильвестр. Сейчас мы с трудом продираемся через напластования эмоций и фантазий, поэтому так хотелось бы наконец создать чистую от вымыслов историю Украины, России, Белоруссии.

Вот что еще хочу сказать. История отражает, как правило, жизнь какого-то общества, складывающиеся в нем отношения, а любое общество не совпадает с другим, потому что каждое имеет свое лицо. И в этом отношении отражение событий и культуры одного общества не будет совпадать с историей и культурой другого.

— Это мы видим на самом ближайшем примере, когда во главе Украины стоял Виктор Ющенко – это была одна история, с героем Бандерой и трипольской культурой, нынешняя власть с легким сердцем лишила Бандеру звания Героя Украины и побила любимые горшки Виктора Андреевича.

— Это уже можно отнести в область истории. Однако осмысливаться этот момент будет позднее, у нас сейчас на это нет права. Если мы сейчас заявим свою позицию по этому вопросу, это будет политология, комментарии, интерпретация.

— Сколько должно пройти лет, чтобы отнестись к этому как к истории, посмотреть на это беспристрастно, с позиций чистой науки и оценить роль такой неоднозначной личности, как Степан Бандера, в истории Украины, истории взаимоотношений с Россией? Мы без малого век утверждали о гениальности предсказаний Ленина, глобальности его мысли, а сегодня готовы сплясать в Мавзолее гопака.

— После того, как страсти по какому-то вопросу в обществе улягутся, должно пройти, на мой взгляд, лет пятьдесят, чтобы сменилось минимум два поколения. Мы сейчас даже переоценку личности Ленина переживаем так, словно это произошло с нами только что, мы не можем быть объективными. История же требует объективности, попытки подняться над, посмотреть без чувства привязанности и осмыслить без эмоций.

И тем не менее историю как предмет изучают в школе, ничуть не смущаясь тем, что вчера Бандеру включали наравне с Майданом в учебник, а сегодня изымают, как когда-то того же Сталина. То пишется совместная история Украины и России, то отказываются от этой идеи, потому что это две страны, две идеологии. Как воспитывать молодое поколение, которому через полвека предстоит беспристрастно оценивать события и факты истории, когда у него в голове, простите, историческая и идеологическая каша?

— Мы с вами советские, как бы мы не хотели подняться над прошлым, беспристрастно это не получится. Мы можем понимать, что Ленин был злым гением и в то же время помнить, как нам вдалбывали в школе, что он был добрейшей души человеком, чья кудрявая детская головка украшала нашу школьную форму. С беспристрастностью, как ни крути, не выходит. Но нас с вами учили в одном идеологическом русле, без извивов, и мы шли той верной дорогой, что указали старшие товарищи. А как быть сегодняшней молодежи, на глазах которой история бесстыдно интерпретируется?

— Не во всем с вами согласен. Конечно, мы с вами заангажированы – это однозначно. У нас с детства формировали установки, и мы постигали те культурные стереотипы, что бытовали в прежнем обществе. С этой точки зрения, мы пленники множества иллюзий. С другой стороны, как мы с вами говорили, чтобы что-то интерпретировать, чувства нужно отложить в сторону. Не может быть переписывания истории. В случае, когда речь идет об истории Украины, России, Белоруссии, есть набор разных былин, преданий, мифов, сказаний, легенд, фантазий, собранных воедино в систему, на основе которой мы воспитываем новое поколение как приемников наших убеждений, нашей картины мира.

Но это есть воспитательный процесс, введение в социализацию, определенное мировоззрение, однако он имеет отношение не к истории, а к психологии и культуре. Я вам один пример приведу. По новой трактовке событий Великой Отечественной войны мы рассматриваем Степана Бандеру как негативного героя, по одной простой причине: наши деды воевали с националистическими силами Западной Украины, которые он представлял. Однако мы точно и четко знаем, во всяком случае, на сегодняшний день не имеем другой информации, что Бандера одновременно воевал со всеми врагами: советскими, польскими, немецкими, румынскими, то есть сразу против всех, как он считал, завоевателей и поработителей.

Когда гитлеровская Германия предложила ему сотрудничество, он – уникальный случай в истории – выдвинул ультиматум: признать независимость Украины, помочь создать украинскую армию и на политическом поприще защищать ее. Это было невероятным, потому что Гитлер в «Майн кампф» четко сказал, что Украина – поле деятельности Германии, место, где будут расселяться немцы, которое они будут эксплуатировать. И, следовательно, автоматически Степан Бандера и Адольф Гитлер были врагами. Но мы привычно все националистические движения, преимущественно, конечно, Западной Украины, бандеровцами, хотя они существовали повсеместно, включая и Крым.

Мало кто знает, что в Белоруссии было очень мощное противостояние и полякам, и немцам, и советским – до 1960 года белорусы воевали больше, чем украинцы: генерал Витушко очень жестко сопротивлялся советской власти, в лесах и на болтах были целые воинские подразделения. И в России существовало движение сопротивления, правда, более мелкое – отсюда эффект Власова, там было больше коллаборационистов, чем на Украине и в Белоруссии вместе взятых. В истории к таким фактам нужно относиться очень осторожно: вот когда мы остановимся окончательно на какой-то одной позиции, тогда это будет относиться к истории.

— Вы согласны с нынешним министром культуры России Владимиром Мединским, утверждающим, что «факты сами по себе ничего не значат»?

— Не знаю общего контекста, но факт сам по себе ничего не значит, если его не интерпретировать. Именно комментарий и отношение к факту порождает интерес данного общества к нему – это формирует нашу идеологию, нашу культуру. Почему мы говорим, что не может быть одинаковой французской или немецкой истории? Разное отношение, разные герои, разные факты приводятся.

— Выходит, справедливо выражение, что историю пишут победители?

— Да, это так, но это не история, а идеология, формируемая под влиянием руководства обществом.

— Признаком необразованности и пассивности нашей молодежи чаще обычного считается незнание ею истории Второй мировой войны. Недавно мне довелось прочитать, что опрос, подобный проводимым у нас накануне Дня Победы, среди школьников Германии показал, что для многих из них Гитлер такая же историческая абстракция, как для наших детей Ленин. Семьдесят лет прошло – и все забылось. Почему люди послевоенного поколения, родственно через отцов и дедов связанные с прошедшей войной, не передали эту кровную близость детям и внукам, почему в истории образовалась такая прерывистая линия?

— Множество разнообразных факторов тому причиной. В том числе — и податливость памяти, когда мы все хотим помнить только о хорошем и приятном, имеющем отношение лично к нам. А если это не имеет к нам непосредственного отношения и тем более это негативное, то давайте забудем. Проблема в том, что, отказавшись от фигуры Гитлера, сделав его фигурой умолчания, вопрос все равно окончательно не решается, потому что он – последствие определенного этапа развития общества. Накануне его прихода к власти Германия была разрушенной страной, у которой самый промышленно важный регион – Рурский бассейн – был изъят, где не было стабильности экономики и политики, люди умирали на улицах от голода.

Германия была растоптана и унижена, и вдруг приходят силы – они порождены кризисом – готовые восстановить честь страны, вернуть отобранный промышленный регион, поднять экономику и навести порядок. Общество поверило им – и Гитлер оказался у власти. Была важна не фигура, а запрос общества. И такой запрос существует и у нас: мы тоже хотим порядка, стабильности в экономике, внутренней и внешней политике, хотим гордиться своим государством. Другое дело, что Гитлер выбрал негодные средства для реализации, милитаристский путь, но он ответил на запросы общества.

— Тогда что, единственный способ не повторить ошибки истории – предать негативные факты забвению?

— Общество не выработало, видимо, окончательного лекарства. Немцы пытаются предать забвению, однако в Германии растет неофашизм среди молодежи. Следовательно, причины какие-то сохранились, и попытка предать забвению Гитлера – историческое лицемерие.

— Но ведь и в наших странах, победивших фашистскую Германию, тоже такое явление существует, сколько предпринималось попыток праздновать день рождения Гитлера, хотя, по логике, этой идеологии не из чего было произрастать.

— Значит, сохранились причины. Чего хотят эти молодчики? Порядка, чувствуя нестабильность своего положения в обществе. А где порядок? Вблизи милитаристской системы. Если они не могут себя применить в силовых структурах, то ищут экстремистский решения своих проблем за счет чужих. Фашизм, собственно говоря, и был способом решения своих проблем за счет других, а Гитлер был человеком, лучше всех сумевших реализовать интересы Германии.

— Несмотря на весь негативизм, вычеркивание из истории, архивизацию прославлявших тех же Гитлера или Сталина книг, они всё равно остались историческими личностями…

— …вот здесь никуда не денешься.

— Я продолжу мысль. Мы живем в стране, где, как ни крути, более известных фигур, чем Хмельницкий, Мазепа и Бандера практически и нет. Если учить историю страны по Олесю Бузине, то каждая мало-мальски значимая фигура в украинской истории – это ящик Пандоры, начиненный компроматом. А тех, кто нами правит сегодня, будут помнить, если сегодня нас, современников, попроси назвать всех премьеров самостийной Украины, не назовем ни в жизнь? Такая частая смена караула, что толком наследить в истории не успевают.

— Здесь с вами соглашусь, ситуация быстротечная, однако для истории, как мы с вами говорили, как раз важно время, чтобы оценить, кто какой след оставил. Конечно, чем рельефнее след, тем он лучше запоминается. Раньше носители информации не сохранялись. Возьмем Киевскую Русь. Искусством оставления информации – летописями – владели в основном только монахи, хотя всё население было грамотным. Именно поэтому осталось мало архивных источником, которые к тому же уничтожались стихийными бедствиями и хранением их в закрытых архивах. К сожалению, договор между Богданом Хмельницким и царем Алексеем Михайловичем не найден. Известно, что есть, известны копии, известно, что должен находиться Государственном архиве древних актов в Москве, но нужен особый случай, чтобы он увидел свет.

Когда мы со школьной скамьи слышали о договоре Молотова-Риббентропа, то все историки обращались к его копиям – и это был допуск, не было полной уверенности, что такой документ не вымысел. И только когда Горбачев создавал нормальные отношения с Западом, он был извлечен. И неизвестно, когда и при каких обстоятельствах всплывет договор Богдана Хмельницкого с русским царем. Не зря говорят, что Украина – государство с непредсказуемым прошлым. Поэтому что касается следа в истории отдельных личностей, то если они не зафиксированы архивными источниками, делать однозначные выводы сложно.

Сейчас такая проблема не стоит: массовое развитие СМИ и интернета дает огромное количество информации. Вопрос в другом: насколько она долговечна. Если она будет долго храниться, историки смогут исследовать огромное количество фактов и на основе судьбоносных событий выстроить историю. И тогда след, который оставили отдельные личности, так часто случается, неизвестные во времена своего существования, проявятся. Но герои высокого полета, как правило, в истории сохраняются всегда.

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

При всем богатстве выбора — Аксёнов без альтернативы (ВИДЕО)

.

Единственной в Симферополе школе-студии классического балета исполнилось пять лет

.

Революция «шашлыков?» Или в Америку через Украину?

.