Крымское Эхо
Архив

Снявши голову, по волосам плачут

Снявши голову, по волосам плачут

Памяти Мойдодыра

Так иронично звался экс-мэр Керчи в первые годы своего, казавшегося нескончаемым, правления. «Мойдодыром» его окрестили горожане за маниакальное пристрастие к уборке и благоустройству. Ему бы коммуналкой заведовать – лучшего завхоза и не пожелать. Его отсутствие на командной высоте Керчи местные заметили сразу: город стал грязнее, траву практически не косят, дворники обленились вконец, образцово-показательный центр постепенно начинает походить на окраины. Пенсионерка Нина Ивановна, годы напролет проводящая у окна своей квартиры на первом этаже, сокрушается: «Грязью зарастаем без хозяина-то…»

Керчь уже называют серой и пыльной провинцией, погребенной под опавшей листвой, обертками сладостей и окурками. На нового руководителя Керчи давят мнением отдыхающих, привыкших видеть город полыхающим разноцветьем, укоряют видами выставленных на местных интернет-сайтах центральных улиц и набережной, заросших выжженной травой. И задаются риторическим вопросом: а есть ли в городе настоящий хозяин. Причем любому факту сразу «делают ноги» со ссылкой на прежнего руководителя. Упала ветка на машину отдыхающего, разбив фонарь, — тут же примчались ангажированные СМИ Керчи и начали верещать, что приезжий намерен подать в суд на городские власти, не следящие за состоянием зеленых насаждений.

А дальше тему подстегивают сами жители: при прежнем-то такого не случилось бы! Да случилось бы и при бывшем, потому что и он при всем величии и могуществе не смог бы совладать с сильнейшими порывами ветра. И никто почему-то не задается элементарным вопросом, откуда брались деньги на эти показательные выставки импортных цветов и обрезку деревьев? Во что обошлись городу мичуринские опыты экс-мэра, заставлявшего против всех законов природы на глине расти кипарисы из Никиты? Кто оплачивал закупку саженцев, которые дадут тень нашим внукам? Куда, кому и на какие цели пошли вырубленные деревья с тополиных и акациевых аллей? Почему вместо них на детских площадках появились уродливые скульптуры зверей, выдолбленные из стволов жизнеспособных деревьев?

На цветы выделялось ежегодно почти по миллиону гривен из бюджета, а природный газ в квартиры керчан в отличие от соседней Феодосии приходил исключительно за счет их личных средств. За вырубленными каштанами ночами приезжали крутые мальчики на джипах — о гробовых дел мастерах, работающих в частной похоронной службе, судачит вся Керчь. Предприниматели стонали и выли от обслуживания дорогостоящих хотелок экс-мэра. А теперь стали жить по средствам.

В конце концов, мы все так живем: покупаем социальный хлеб, а не батон, помидоры на оптовом рынке, а не у бабушки с огорода, а молоко, напротив, у сельской жительницы, а не в супермаркете; едим котлеты из хамсы, а не из свинины, да и селедку под шубой готовим все из той же хамсы.

Нет в городском бюджете денег на цветы, потому что посадкой дело-то не ограничивается: их надо поливать, подсаживать, а в городе и так проблем выше крыши. Эти самые крыши, дыры в которых доконали жильцов трехсот пятидесяти домов, требуют огромных средств, а ведь сам город на это не заработает.

Так, на текущий год прописано семьдесят девять миллионов из бюджета развития, а за семь месяцев наскребли всего девять. Зарабатывать-то негде и некому: Керчь стоит, работающих предприятий единицы, отдыхающих в этом сезоне меньше, что видно по рекламе пансионатов, которые прежде задыхались от наплыва приезжих.

Странно устроен человек — и керчане не исключение. Столько лет стонали под игом экс-мэра, чуть ли не готовы были сложиться для покупки ему чемодана и вывезти его куда подальше из города, всеми правдами и неправдами отбояривали детей от уборки улиц, сами проклинали его почем зря за субботники, кляли его команду за взяточничество, разве что только чепчики не бросали, прознав о его уходе с должности, готовы были зацеловать Сергея Аксенова до кровавых засосов за казавшееся невозможным, посылали респекты Александру Котовскому, снявшему экс-мэра с гонки за депутатский мандат в Госсовет и горсовет, а теперь им цветочков на клумбах, видите ли, захотелось. Воистину, снявши голову по волосам плачут.

Как только ни называли прежнего руководителя города! Мойдодыр – самое ласковое из данных ему прозвищ. Потому что полтора десятка лет на Керчи сидел провинциального калибра начальственный жулик, чьи темные дела-делишки никем пока еще юридически не доказаны, но всё более чем очевидны в городе, где каждая ворона на спецучете. За шестнадцать лет руководства в его и пристяжных из команды карманы перетекло практически всё коммунальное имущество Керчи. Его частенько сравнивали с монархом и даже в начале карьеры выпустили календарь, где он вознесся выше Митридата.

Но он не был царем, даже градоначальником был по большому счету весьма посредственным: запомнился керчанам, как видно по их печалям, только уборкой улиц и реконструкцией районов, которых, дай, Бог, чтобы хватило еще на пару лет. Если кто помнит русскую историю, ей большей часть всё же везло на царей, бывших государственными менеджерами, имевшими под началом команды грамотных и образованных помощников. Это они из века в век, из года в год создавали из Керчи индустриальный и портовый центр Крыма, разработали генплан ее развития, строили и приумножали ее природные и исторические богатства. Городу и на градоначальников редкостно везло: они тоже были в большинстве своем людьми незаурядными, всесторонне образованными и не запускавшими бесстыдно руку в казну.

Что мы имеем в остатке правления покинувшего свой пост градоначальника? Увядшие цветы, вымываемую дождями тротуарную плитку и трескающуюся краску реконструированных районов? Лысые, без деревьев, улицы Керчи, по которым страшно пройтись без сопровождения врача? Трижды обанкроченные коммунальные предприятия? Чиновников, которым приличные люди никогда не подадут руки? Его зажравшихся наглых ставленников, у которых от мозгов одна оболочка и та скукожившаяся? Круговую поруку верхушки местной власти? Деловой климат, которого в большинстве хватало только на мэрские прихоти?

Выстроенный по вкусу обитателя люмпенизированного Тореза, дорвавшегося до власти и брендовых вещей, центр Керчи, забронзовевший от скульптурных подделок? Твердую убежденность, что порядки, свойственные родному селу, являются наилучшими? В этом он был большой поэт, правда, ему не повезло с поклонниками — они оценили только скребок метелок по асфальту.

А что имеет в остатке сам бывший глава Керчи, пытавшийся при поддержке подхалимов и обожателей ввести в Керчи наследственное династическое правление? Бесславную кончину громадья планов в городе, который он считал своей то ли вотчиной, то ли резиденцией. Принятую на «ура» свою отставку тем самым населением, которое он публично оскорблял и на чью поддержку на выборах всё же самоуверенно рассчитывал, держа его полтора десятка лет на патриотической диете. Это-то принудительное патриотическое голодание в итоге сожрало некогда высокий рейтинг местного лидера с потрохами.

Как говорится, человек при власти может многое, но не может изменить презрения людей к себе. В бесславном уходе из Керчи ее многолетнего руководителя, а еще больше — в разбитом корыте надежд на депутатство видится важный знак. Каждый, кто подобным способом украл свою репутацию, каждый, кто присвоил себе чужое, должен помнить: он сидит на мине замедленного действия, что может рвануть в любую минуту. Однажды и его шкура кому-нибудь понадобится, однажды кому-нибудь захочется разрушить его дутый имидж.

Сделать это, как видим, проще простого. Репутация все-таки имеет значение: если она фальшивая, значит, однажды она рухнет. Утереться бывший градоначальник Керчи может только одним. Высечь над воротами своей резиденции надпись «Делай все, что хочется, потому что тебя все равно будут осуждать всю жизнь». Полагаю, экс-мэр не знает, что это выражение принадлежит американскому актеру Бреду Питту, но именно этому правилу он и следовал в своей жизни.

 

Фото из интернета

 

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

Исторический максимум на фоне стагнации

Ольга ФОМИНА

Были поборы — станет благотворительность?

Этого делать нельзя. Потому что нельзя

Олег РОДИВИЛОВ