Крымское Эхо
Архив

Слова летели гулко, как картечь, и разлеталась на осколки общность

Надежда Юрьевна и Людмила Дмитриевна живут дверь в дверь больше тридцати лет и, хотя никогда не были подругами, всегда мило общались. Но накануне референдума Надежде Юрьевне вздумалось поучить соседку правильному голосованию, а та, учительница украинского, взбрыкнула так, что с того самого дня перестала не то что здороваться, — смотреть в ее сторону Людмиле Дмитриевне тошно. Остальные соседи помалкивают, несмотря на то, что то одна, то другая стараются перетянуть их на свою сторону.

«Я понимаю обеих, — рассуждает о конфликте пенсионер Владимир Антонович. – Одна родилась в Сибири и воссоединение с Россией воспринимает как возвращение на родину, а другая лишилась, как она говорит, любимой работы, вынуждена за несколько лет до пенсии переучиваться и опасаться, что на ее место возьмут молодого педагога с дипломом преподавателя русского языка и литературы. Но тут ничего не поделаешь: как нет идеальных людей, так нет и идеальных обстоятельств жизни».

Но одно дело, когда не мирятся соседи – это еще можно пережить, совсем другое дело, когда линия раскола проходит между родными людьми. Нынешние события по степени родственной враждебности не идут ни в какое сравнение с теми, что разделяли людей в конце 80-х – начале 90-х, когда одни на «ура!» принимали горбачёвскую перестройку и двумя руками поддерживали оппозиционное меньшинство межрегиональной депутатской группы, а другие старались всеми силами удержать старое. Тот конфликт был в большей степени поколенческий: ретивые молодые хватались за экономические возможности зарождающегося капитализма, а отцы и деды крепко держались гарантий развитого социализма.

Даже распад СССР не принес в семьи столько вражды, сколько нынешний конфликт между Россией и Украиной. Хотели жить в прежней стране или не хотели – всех поставили перед фактом, с которым пришлось считаться и каким-то образом мириться. Наверное, и тогда обуревали не меньшие эмоции, но, видимо, старая привычка держать язык за зубами, не высказывать мысли вслух даже в кругу семьи невольно сгладила остроту развернувшего жизнь на 180 градусов события и почти не рассорила родных людей вне зависимости от взглядов и убеждений.

Хотя, чего тут скрывать, не две страны, а пятнадцать стали по разные стороны границы и политики и начали перетягивать народы то к европейским ценностям, то к феодальной азиатчине.

Но чтобы так жестко, с такой озлобленностью, с таким разрывом семейных связей – не было. Напротив, старались всеми силами удержаться в пределах родственного круга, при любой возможности бывать в гостях, всегда оставаться на связи. Сейчас же во многих семьях самая настоящая гражданская война, которую все в школьные годы «проходили» по истории и литературе, но вряд ли думали испытать на своей шкуре.

Нынешним летом дочь Марины Александровны впервые не приехала домой. «Заявила, в русский Крым ни ногой, — обижается женщина. – И внука заставила париться и нудиться в Киеве только из-за того, что она, видите ли, ярая противница политики Путина. Говорит про меня, что я зомбированная, думаю не своей головой, а телевизором. Больше всего меня раздражают ее предсказания, что скоро у нас наступит голод, что зимой еще горько поплачем за Украиной, когда будем сидеть без света и воды. Раз, говорит, тебе сейчас лучше живется, сытнее и спокойнее, то денег высылать и передавать не буду: пусть тебя Путин и кормит. Вот так и живем, хотя всегда были близки: как-никак я ее вырастила сама, и она меня очень поддерживала материально».

У Натальи Евгеньевны в семье конфликт поколений. Мать и дочери – за Россию, а она всем рассказывает, что с марта живет в российских застенках и только у родственников и друзей на Украине чувствует себя по-настоящему свободной. Из-за своей проукраинской позиции перессорилась с детьми и матерью, которым навязывает переезд на Украину, которых не пускала получать российские паспорта. Сама она его до сих пор так и не получила, хотя на носу пенсия, от которой она при всех своих политических взглядах отказываться, естественно, не намерена.

24 августа так бурно отмечала День независимости, что загремела в милицию. Мать, к которой с проверкой нагрянули поздним вечером правоохранители, едва не попала в больницу с сердечным приступом, а дочери после случившегося сторонятся ее, опасаясь, что она со своими выступлениями навлечет на них беду накануне окончания школы. Наталья Евгеньевна называет себя «идейной националисткой»; от ее разглагольствований об Украине мать прячется в своей комнате, а дочери – у друзей. Она же ночами просиживает у компьютера, общается с единомышленниками в соцсетях, там же ругается и спорит с оппонентами.

Даже Обама с Меркель так не радуются ухудшению ситуации в России после введения санкций и падения цен на нефть, как пенсионер Юрий Владимирович. «Я же говорил, что ваш референдум ничем хорошим не закончится, — изо дня в день повторяет он жене, жалующейся на растущие цены». Ирина Вячеславовна и голосовать ходила одна, без своего «упертого хохла», и спорит с ним постоянно. Она ему в пример повышение пенсий и свободный проезд сына и внучек из Москвы, а он ее в ответ «бьет» ценами и отказом дочери от поездки в Крым.

«Сяду телевизор вечером смотреть, а он зудит над ухом, что все вранье, что на Украине через годик-другой все наладится, а мы вместе с Россией свалимся в тартарары, — жалуется она на мужа. – Да, у нас непростая ситуация, потому как сын живет в Москве, а дочь в Киеве. Сын радуется, что мы в России, а дочка ни в какую не желает слышать про российский Крым. Я боюсь к ней ехать, вдруг война метнется к Крыму, а муж, которого обычно из дома не выгнать на улицу, уже трижды с марта к ней в Киев ездил и все нахваливает, как там хорошо. Раньше к компьютеру и подходить не желал, а тут попросил дочь подучить его и выискивает там все про Украину. Он свое доказывает, я свое, спорим, ругаемся, бывает, по несколько дней не разговариваем».

Геннадий Семенович сына теперь называет не иначе как «фашист», а тот его в ответ зовет «ватником». «Думал ли, когда на руках носил его, что непримиримыми врагами станем? – в волнении спрашивает мужчина. – Откуда в нем пророс украинский национализм, когда мы отроду чистокровные русские?! Ладно бы только на Майдан каждый вечер после работы ходил, ладно из зарплаты удерживают налог на армию, но он же сам добровольно постоянно перечисляет то на АТО, то на бронежилеты, то еще на что.

Как только в скайп выходит, так начинает кричать «Слава Украине!» специально, чтобы на нервы подействовать. Одни ехидные вопросы от него слышу: Путину красную дорожку уже у подъезда постелили, свет еще вам не выключили, воду пока днепровскую пьете, с голоду не попухли, мост строить не передумали, стационарный телефон когда отключат, как в изоляции живется, чемоданы сложили бежать из Крыма? Домой не приезжает, паспорт российский получать отказался, — спасибо, во враги окончательно не записал…»

Юля со своим младшим братом скоро будут отмечать год своей личной «контры». Общаются они со времен Майдана по необходимости и исключительно ради матери. Она держит сторону Украины, брат Саша за Россию. Юля пропадала на Майдане, а Саша тем временем спокойно работал в своем Краматорске. Он даже верить не хотел, что там разгорится настоящая война, и только под истеричные крики Юли выехал из города с семьей буквально накануне обстрелов. Вернулся он в город как только там все утихло. После этого они еще больше поляризовались с сестрой: она уверена, что виной всему российское вмешательство, а он с не меньшим жаром винит во всем Украину.

Разошлись и взгляды родственников, живущих в России и Крыму. Ссора с сестрой у Ольги Ивановны началась с того дня, когда та позвонила из Петрозаводска поздравить с возвращением Крыма домой и пригласить в гости уже без всяких пограничных и таможенных препон. Но та в ответ обозвала ее «завоевательницей». «Общение сестер свелось к минимуму – с праздником поздравить или днем рождения, — рассказывает, посмеиваясь, муж Ольги Ивановны. – Им не до своих дел – большой политикой бабы занялись. Одна на Путина нападает, другая на Порошенко, иной раз так разругаются, что даже не попрощаются – вместо «до свидания» отключают скайп и всё».

То, что стена непонимания между родственниками прошла по линии большой политики, воспринимается отчасти несерьёзно: типа, всё прошло – пройдет и это. Но сейчас, когда события видятся выпукло, многие упорно держатся за свои взгляды, не желают менять мнения и даже чем-то поступиться ради мира и спокойствия в семье, в пылу страстей не желая понимать, что нет ничего более крепкого и надежного в этом зябком мире, чем родное плечо и поддержка близкого человека. И тут, наверное, будет уместным вспомнить литературные и исторические аналогии, когда в Гражданскую войну в семьях брат шел на брата, сын на отца, а их потомки десятилетиями ищут воссоединения, примирения и родственной близости.

Фото вверху —
с сайта bootex.livejournal.com

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

Владимир Мамонтов: «Крым держит высокую планку»

Борис ВАСИЛЬЕВ

Жить по-человечески, по правде

.

Кино длиною в историю

.