Крымское Эхо
Архив

«Скорая помощь»: полиорганная недостаточность

«Скорая помощь»: полиорганная недостаточность

В переводе с врачебного на общедоступный — это ведущее к смерти нарушение функции жизненно важных органов. В эпикризе отечественного здравоохранения финансовая, техническая, научная, медикаментозная, транспортная, кадровая недостаточность. Третий десяток лет оно на распутье: куда ни пойдешь – все равно пропадешь. Меняются министры и программы, но куда бы ни вели пути реформирования отрасли, всё получается хуже некуда. Полное впечатление, что задача нашего здравоохранения не лечение больных, а избавление от них.
«Скорая помощь»: полиорганная недостаточность
Реформа в отечественном исполнении – это на 99,9% фактор, ухудшающий любую сложившуюся систему и схему работы. Вот добралась она и до «скорой помощи», без которой, к сожалению, невозможно представить нашу жизнь, потому что для многих больных она и есть сама жизнь. Но сегодня вызвать ее — та еще проблема. В «скорой» теперь в полном своем праве отказать в помощи хроническому больному или резко затемпературившему – считается, что первые должны сами знать, как помочь себе в экстренных случаях, а со вторыми ничего не сделается, до вызова терапевта из поликлиники не помрут. Больные, тут трудно не согласиться с врачами «скорой», тоже отчасти оборзели от доступности экстренной помощи. Неохота сидеть в очереди в поликлинику, набрал «103» — и болей с комфортом на любимом диване. Многие поэтому стараются сделать вызов ночью — в расчете, что никуда не денутся и приедут.

Из-за большого числа непрофильных вызовов «скорая» порой не успевает к больному, которому действительно экстренно требуется. И реформирование только увеличит число этих несчастных, причем не из-за симулянтов, поленившихся просидеть перед кабинетом врача в поликлинике в дневное время три часа, а из-за того, что бригады «скорой» теперь обслуживают городское и сельское население, не считаясь с расстоянием. Посмотрите на карту Керчи и ее окрестных сел и убедитесь, что если от центра города до двух других ее районов 10-12 километров, то до окрестных пригородов намного больше: можно просто не успеть, не вертолет же санавиации раздолбайка с красным крестом.

И все же не беру на себя смелость давать оценку столь реформаторскому решению отечественного здравоохранения, которое подозревает каждого набравшего «103» в симуляции хворей. Скажу одно: решение о выборочном оказании медицинской помощи для пожилых, а уж тем более стариков оказалось реальной угрозой их жизни. Воспользуюсь рассказами тех, кто имел «счастье» обратиться в «скорую» на начальном этапе ее реформирования.

Ночью плохо стало девяностолетней старушке. По тону диспетчера сразу стало понятно: бабушка – отработанный материал, и ей, извините, до фонаря, что для дочери и внуков она родной человек, а также то, что старуха не так проста: инвалид войны первой группы, в военной своей молодости фронтовая медсестра. Пообещав приехать на вызов, «скорая» не добралась до бабушки и через месяц – хорошо, что усилиями дочери она протянула полтора суток до понедельника, когда открылась районная поликлиника.

Там же, в очереди к терапевту, свою историю рассказывает семидесятичетырехлетняя пенсионерка. «Обычно я сама справляюсь с приступом астмы, а тут ничего не помогает, и муж вызвал «скорую». Я уж дышать не могу и мысленно с жизнью прощаюсь, а она все не едет. Дед опять к телефону, а там снова обещают приехать. Четыре раза звонил, пока из себя не вышел, матом и угрозами не заставил приехать. Вместо того чтобы броситься снимать приступ, стали расспрашивать, долго ли болею, как часто подобное случается. Дед опять наорал на них, потому что я говорить не могла. Надо вводить внутривенно лекарство, а медсестра в вену попасть никак не может – пустила под кожу, рука на глазах стала распухать, фельдшер или врач вырвала у нее шприц и сама ввела в другую руку. Вот пришла к своему терапевту: надеюсь, научит, что делать при приступах, потому как то, что помогало раньше, не действует».

На их фоне соседка моя – ну просто девочка: ей пятьдесят семь. Ночью стало плохо: голова раскалывается, высокое давление, и хотя она гипертоник со стажем и схему лечения знает, имевшиеся в ее аптечке таблетки не помогли. Вызвали «скорую»: долго кочевряжились, но приехали. Сделали укол и внушение, чтобы впредь с такими болячками шла к участковому. Через два часа ей совсем худо стало – несмотря на строгое внушение, опять вызвали «скорую». Тут уж приехали быстро, но лучше бы не приезжали: врач наорала и пообещала в следующий раз сразу отвезти в психушку.

Вас это ни к какой мысли не подталкивает? У меня, например, вывод буквально с языка слетает немым вопросом. А не содержит ли преамбула к реформе здравоохранения и «скорой помощи» в частности скрытую от посторонних глаз задачу по сокращению дефицита Пенсионного фонда Украины? Тем более врачи «скорой» откровенничают, что их приезд на вызов — никакая не гарантия помощи: у них не осталось даже дибазола, чтобы сделать укол гипертонику. А ведь гипертоническая болезнь – это каждый второй вызов.

Сегодня в экстренной помощи, по утверждению самих медиков, чаще всего нуждаются именно люди с сердечнососудистыми заболеваниями. Среди них-то как раз больше всего хронических больных, которым реформой рекомендовано обращаться в поликлинику. Словно те, кого постоянно меняют у руля отечественного здравоохранения, не имеют медицинского образования и не знают, что инфаркты и инсульты случаются, в том числе и у тех, кто годами состоит на учете у кардиолога с ишемической болезнью сердца, аритмией, тахикардией, стенокардией. Можно подумать, что у больного с хронической язвой желудка не может быть прободения. Однако если следовать букве реформы, то шансов на жизнь у них, как и у стариков, всего ничего, ведь попавший в ДТП алкаш для нее теперь приоритетный больной.

Сами врачи отдают себе отчет в том, что в нынешнем исполнении реформа целенаправленно разрушает систему оказания скорой медицинской помощи. Она начинается не с выполнения мифического евростандарта, когда в течение требуемых десяти минут на вызов приезжает вчера выпустившийся из медицинского колледжа фельдшер и констатирует смерть больного от отека легкого, потому что, кроме как в бессилии развести руками, ничем самостоятельно помочь не в состоянии. Сколько не пересаживай бригады со стареньких «РАФов» и «УАЗов» на новенькие иномарки, сколько не оснащай их дефибрилляторами, а без настоящего специалиста никаких изменений в лучшую сторону не добиться.

Главная проблема на «скорой» — кадровая. В крупных городах врачи уходят в коммерческие службы «скорой помощи», а на периферии проще отбывать врачебный стаж узкими специалистами по несколько часов приема в день. Хорошо подготовленных специалистов, которые бы работали на «скорой» годами, на станциях наперечет. И хотя пенсионная реформа задержала в рабочем строю «скорых» женщин, это кадровый вопрос не решает.

Молодые бегут оттуда, предпочитая медицине в целом и «скорой» в частности фармацию. Мне удалось побеседовать с бывшим врачом «скорой помощи», которой едва исполнилось тридцать, и она откровенно призналась, что в коммерческой аптеке получает в разы больше, а клиентов у нее море, потому что многие бабушки-дедушки ей как врачу очень доверяют. У тех фанатов, кто без устали бегает по этажам и после выхода на пенсию, замены практически нет, потому что пусть попробуют поработать по двенадцать часов с максимальной нагрузкой и выкладкой те чиновники от здравоохранения, кто решил, что молодой врач должен протянуть на 1407 гривен оклада семь лет до первой надбавки.

Белохалатные чиновники предпочитают, как завещал великий хирург Пирогов, лечить здравоохранение словом. Столько розовых слюней напускали, обещая, что вот-вот пациенты получат возможность вызывать «скорую» через Facebook и по sms. Я почему-то плохо представляю себе кричащего от боли человека, ползущего, скрючившись, к компьютеру или пытающегося в попытке вздохнуть полной грудью воздух набирать буквы на телефоне, не говоря уже о том, что до полной компьютеризации страна пока не дожила.

Как не могу представить разбитую лайбу с эмблемой «скорой», оснащенную GPS-навигаторами, планшетными компьютерами и мини-принтерами на базе операционной системы Android с выходом в интернет и функцией Wi-Fi, чтобы врач мог вести карточки пациентов, удаленно консультироваться с профильными специалистами. И такой проект – не плод моего воображения, он действительно существует в стране, за который отвалят более четырехсот миллионов долларов американскому подрядчику вместо того, чтобы повысить зарплату украинскому доктору до четырех-пяти тысяч гривен и заставить его крутить за эти деньги на одной ножке.

Провинциальная тяга к евростандарту, присущая нашей стране, вылилась в реформе «скорой» в спринтерскую гонку за секундами и минутами, от выполнения норм которых больному легче не станет, потому что проблему кадрового дефицита это не решит, даже если таратайка с красным крестом на борту долетит до пациента за десять минут. Врачи на эти прожекты смотрят с ироничной усмешкой, потому что многие из них технологические новшества в силу возраста не осилят. А если они и фанаты гаджетов, то это мало что изменит в нынешней ситуации.

Те, кому доводилось бывать на районных станциях «скорой помощи», подтвердят правоту моих слов – это позавчерашний день советской глубинки, где компьютеры и интернет — то же самое, что космический корабль. В Керчи на одной из трех станций «скорой помощи» каждый месяц остаются без телефонной связи. Разборки между Керченским районом электрических сетей и ЗАО «Камыш-Бурун», на балансе которого находится доставшаяся от обанкроченного железорудного комбината телефонная станция, из-за долгов оставляют без телефонной связи станцию «скорой помощи». Туда больные дозваниваются через центральную диспетчерскую: в общем – из Москвы в Питер через Бердичев. Тут уж не до компьютеров.

На исполнение реформы чиновники отводят пять лет. Опять, видимо, в расчете, что за эти годы им удастся справиться с основополагающей реформаторской задачей о снижении дефицита Пенсионного фонда. Реформа в виде шапкозакидательских евростандартов ничего реально конструктивного не содержит. Та же «скорая помощь» в существующем виде может хорошо функционировать, если, как считают медики, соотнести количество бригад с количеством вызовов, укомплектовать их профессионально подготовленными кадрами, привлечь туда молодых специалистов, введя на старших курсах мединститутов профильную подготовку, и, конечно же, повысив заработную плату.

Иначе через пять лет на вызовы больных будут приезжать любители компьютерных игр. Найдется еще немало здравых предложений профессионалов «скорой помощи», к которым следовало бы прислушаться прежде, чем тратить бюджетные деньги на немыслимые в наших условиях прожекты, которые закончатся чисто медицинским диагнозом: все болит и ничего не помогает. Если всему здравоохранению поставлен диагноз «истощение», то ему назначают комплексное обильное питание, а не рябчиков в вине и ананасы в шампанском.

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

Судьба Молдовы в румынских планах

.

Вашингтонский обком определился с кадром

Сплошной грабеж: мобилки, деньги и …плафоны

.