Крымское Эхо
Архив

Сергей Юхин: Боюсь, что это будет война

Сергей Юхин: Боюсь, что это будет война

ЧИТАЕМ НОВУЮ КНИГУ С КАРАНДАШОМ В РУКАХ

Мы, русские, стали каяться в грехах, которые к нам отношения не имеют; мы начали посыпать себе голову пеплом за поступки, достойные орденов; мы, потомки великих, стали стесняться своего родства и отрекаться, и жаться на обочине чужой истории и чужой же идеологии. Мы поверили в рыночные отношения, не понимая, что это быстрый путь к смерти. Потребление завело человечество в тупик, и мы, как коровы, покорно пристроились в очередь на бойню…
Вчитались? Согласны? Со всем согласны в этих строках? Тогда читайте дальше — это интервью с человеком, который написал эти слова.

Сергей Юхин (на фото) (а наши постоянные читатели знают, что это наш автор, который имеет на сайте персональную папку и два — пока! — произведения в нашей «Библиотеке», поэтому особенно представлять его не будем) написал новую книгу. «Мертвый Крым» — название, которое заставляет вздрогнуть. Как сказала коллега на презентации книги, она понимает, что это оксюморон — то есть то, чего не может быть никогда, но книга появилась в тот момент, когда кое-кто начинает понимать: а, может, это вовсе не «оно», не оксюморон, а самое настоящее предвидение, которое у писателей иногда очень даже и встречается?

Не будем раскрывать содержание книги — в этой небольшой по объему повести есть и фэнтези, и реальность, и психологизм, и патриотизм, и, конечно, крутой сюжет, и без любви не обошлось. Но есть такой закон: писатель волей-неволей втискивает в страницы своей книги то, что его беспокоит на данный момент. Я решила отыскать эти «точки беспокойства» в тексте Сергея, а потом попросила их объяснить. Так родился текст этого интервью.

«Любое бесцельное зарабатывание денег — тупость невероятная»
— Сергей, что значит «бесцельное? Скажем, отец семейства приносит домой деньги — разве у него нет цели? Может, он и ходит на нелюбимую им работу, но он кормит семью…

— Во-первых, начну с твоего тезиса о том, что писатель «выдает наболевшее». Да, это так и есть. Если человек действительно пишет (графоманов в расчет не берем) — у него зуд, перед ним чистый лист (пустой экран), ему нужно выговориться, он не может не писать — все писатели, которых можно назвать таковыми, пишут о том, что знают. Это первое правило: пиши только о том, что знаешь. Во-вторых, нужно писать только тогда, когда болит. Поэтому естественно в книге присутствуют те вопросы, которые волнуют, раздражают, которые приводят к бессонным ночам. И это все выливается на бумагу.

— … и когда «вылил» — легче становится?

— Легче — когда издал, то есть когда завершил весь цикл, тогда становится легко. Тогда благополучно забываешь о книге, которую написал. Но пока пишешь, заснуть не можешь… Думаешь только об этом; к тебе обращаются — а ты не понимаешь, о чем разговор, потому что ты весь в книге.

— …И не думаешь о зарабатывании денег.

— Это уже данность, все привыкли к тому, что «надо зарабатывать деньги». И деньги есть некое универсальное мерило всего человека — чего он достиг, хорош ли он или плох.

— А если он зарабатывает мало на любимой работе, все его жалеют!

— Это американская фраза: если ты такой умный, то почему такой бедный? Мол, покажи мне свои деньги, и, если тебе нечего показать, то ты никто. А у русских, бывает, это доходит до абсурда: если русский и начинает зарабатывать деньги, то превращает это в самоцель, и меня это очень волнует. Человек уже не понимает, зачем? Что он с ними будет делать? Он, конечно, скажет стандартное: мол, семью кормить. Но чтоб «семью кормить», ему нужно в десять раз меньше, чем у него уже есть. Чтоб прилично одеться, нужно в пять раз меньше. А он пытается заработать что-то неимоверное.

Это позиционирование личности с помощью денег и тех атрибутов, которые можно приобрести за деньги, стало некой социальной игрой, причем общечеловеческой. И мы в нее постепенно включаемся, включаемся жестоко — начиная с 90-х, когда за эти деньги людей живьем закапывали и пытали утюгами, и заканчивая нынешним временем, когда это перераспределение всех основных благ произведено и можно рыпаться только в строго ограниченных рамках.

Включите телевизор — и вы услышите там разговоры только об этом. Или об успехе, который выдается за какой-то конечный продукт человеческой деятельности. Спел — у меня теперь есть своя «минута славы»… Но ведь на этом жизнь не заканчивается! Легче всего сейчас попасть в новости, показав, пардон, голую задницу — и ты будешь на всех каналах.

— Ты считаешь это большим пороком? В это в нас уже въелось или мы пока только подражаем? И когда это началось?

— Говорят, сексуальная революция началась на Западе тогда, когда придумали средство от сифилиса. С тех пор угроза жизни исчезла, и беспорядочные половые связи стали безопасны. И сексуальная революция превратилась во всеобщий «бунт»: всем всё можно! Так же получилось и с деньгами: бесконечные кредиты, ипотеки превратили людей в машину, через которую прогоняют деньги и на которой зарабатывают. Точно так же, как на сексуальной революции. Человек может и должен жить скромнее и ограничивать себя сознательно во многих вещах: он не может всё съесть, он не может со всеми переспать, он не может заработать всех денег.

— «И зачем ему унитаз золотой»?..

— Ну, «унитаз золотой» — как символ. Когда ты поймешь, что тебе не удастся все это охватить, то ты осознаешь, что, если ты не остановишься, то ты перестанешь быть человеком. В принципе, это я и хотел объяснить в книге: ты можешь превратиться в некое существо — бездумное, бездушное, которое готово на всё ради мифических целей. А мы ведь понимаем, что для 99 процентов эти цели недостижимы в принципе!

Мы же понимаем, что все не могут стать миллионерами. Всего на всех не хватит. И поэтому на самом деле эта гонка, которая пропагандируется СМИ, гонка потребления приводит к внутреннему диссонансу: на телеэкране человек видит блеск, а достичь его не может. И он, увлеченный этим блеском, прекращает заниматься собой, семьей, а в других людях видит только источник заработка. А если понимает, что здесь он не поживится, прерывает отношения с этим человеком. Я это часто вижу в нашей жизни.

— И тогда человек, который не может, скажем, заработать «сверхденьги», выпадает из социума. Он замыкается в себе, начинаются психологические проблемы, так?

— Это одна сторона медали. Большие проблемы начинаются и у тех, кто участвует в этой гонке — у них проблемы, может, и побольше: они рабы этого.

— Можно ли это остановить призывами к скромности в желаниях? Вот как, вообще, идет выздоровление: сначала нужно поставить диагноз, назвать вещи своими именами. А потом уже искать лекарство. Можно назвать это явление болезнью?

— Да, это болезнь. И социальная, и отдельного человека.

— Итак, мы поняли, что это болезнь. Ты уже знаешь, как ее лечить?

— Я пытаюсь понять, как ее лечить, но у меня есть несколько… нет, не рецептов — путей, по которым, возможно, пойдет человечество, если все-таки одумается. Во-первых, у нас есть православная вера. Я всегда говорю, что это не какое-то ярмо или рабство — это, наоборот, свобода. Свобода от того, чтоб стать одинаковыми. А вся эта постмодернистская культура, весь этот мир, он делает людей одинаковыми — потребителями айфонов, зарабатывателями денег и т.д. Все вдруг становятся одинаково толерантными друг к другу — а на самом деле очень злыми к своим конкурентам, потому что это касается денег, самого главного в их понимании.

Во-вторых, надо просто понять, что тебе нужно. Не люблю выражение «все с собой в могилу не возьмешь» — это пахнет каким-то фатализмом — просто должно быть некое ограничение. Если у тебя есть одна машина на семью из трех человек, то в принципе тебе ее хватит. Я утверждаю, что это именно так. Если ты, скажем, зарабатываешь 20 тысяч гривен, не надо стремиться заработать 700 тысяч: жизнь превратится в ад. И надо иметь цель. Если ты хочешь заработать денег, ты должен понимать, зачем они тебе нужны. Хочешь поехать мир посмотреть — но для этого не нужны миллиарды, не нужно покупать 28-метровую яхту … Есть неплохие туры, покупай и путешествуй!

— То есть первое — это Православие…

— Не устаю повторять: Русский мир — это, наверное, один из последних оплотов, с которыми ведется жестокая борьба по всем направлениям, которые еще могут спасти человечество. Только Русский мир еще может сгенерировать эту идею. У меня ведь тоже нет такого рецепта, я его не выдумываю. Только Русский мир может сгенерировать ту идею, благодаря которой человечество выживет в этом хаосе, который приближается — все против всех. Об этом тоже книга, когда все против всех.

«Определи свою жизнь одним словом»
— У тебя в книге один герой так говорит другому: «Определи свою жизнь одним словом». Зачем ты это искушение ввел в книгу?

— Если ты о своей жизни говоришь слишком много, значит, ты не знаешь самой сути своей жизни. И я хочу ее определить.

— Ты свою жизнь сможешь одним словом охарактеризовать?

— Нет. Я об этом думаю.

— А вообще, в принципе, ты считаешь, что это возможно?

— Думаю, да.

— Нужно ли это вообще делать?

— Люди придумывают кучу смыслов. Если открыть, к примеру, Фэйсбук, то там все занимаются всем: спасают кошечек, собачек и т.п., собирают денежки, ездят куда-то и куча смыслов у всех — но при этом жизнь становится, с одной стороны, вроде бы многограннее, а с другой превращается в фарш — некую массу из мелких частиц. Ты не понимаешь, зачем ты это делаешь. А жизнь на самом деле одна, и короткая. И если ты четко не можешь определить одним словом, кто ты и зачем ты — то ты будешь заниматься всем и никак, то есть очень плохо. И в конечном итоге твой путь ничего не стоит, это «брожение» (от слова «бродить» — ред.) в трех соснах.

— А не подростковый ли это максимализм — вот так, одним словом? Может, разреши людям сказать и два слова, и три…

— Пожалуйста!

— Что ты под этим «одним словом» подразумеваешь? В прошлом веке говорили: а какая у тебя цель жизни? Это то же самое?

— Да, это очень похоже на «цель жизни», но дело в том, что над целью в жизни каждый человек будет постоянно думать, кто еще способен думать, и вряд ли он придет к четкому ее пониманию до конца своих дней. Может, в самом конце жизни сможет сказать, что вот, был один поступок, ради чего он жил на этой земле. А может, и не поймет никогда. Но он должен об этом думать.

Я же не говорю, что формулировка должна прийти к каждому. Каждый просто должен стремиться кристально четко понять и уложить в маленькую фразу все, зачем он живет, зачем Бог решил дать ему жизнь. И этот поиск — очень большая часть жизни. Помимо ежедневных действий по чистке зубов, ботинок и хождения на работу, это очень важная и серьезная часть жизни. Если она исчезает, человек перестает быть человеком. Поэтому стремиться надо к четкому пониманию. Не придет оно — ну не дано, бывает и такое, — нестрашно, но именно стремление к пониманию — очень важная часть жизни.

«Когда человек понимает, что он изменился»
— И такая фраза у тебя в книге отыскалась. Мне кажется, она достаточно ключевая. То есть, человек меняется, но за чисткой зубов он не замечает, что меняется. Но как к этому отнестись? Нужно ли, чтобы человек менялся и понимал, что он меняется? И что меняется в ту или иную сторону? И для чего?

— Если человек понимает, чем он занимается и пытается понять, куда он идет, то в конце концов поймет, изменился ли он. Простая аналогия: когда спортсмен начинает тягать штангу, в один прекрасный момент он меряет свой бицепс и замечает, на сколько сантиметров тот стал больше. Точно так же и с душой: она же тренируется, закаляется, изменяется, она становится иной. И человек в определенный момент понимает: да, я шел по такому-то пути и я стал другим.

— Надо ли, чтобы человек улавливал эти изменения? Стоит ли вообще в этом копаться? Говорят, самокопание — не самое правильное занятие.

— Не уверен, что самокопание — это настолько плохо. Мы столько всего уже упростили до каких-то примитивных схем, до каких-то клипартов, каких-то фоточек, лайков… Вместо того, чтобы сказать хорошее слово человеку, мы ему лайкаем. Это стало настолько просто, что превращается в автоматизм: можно не искать подобающие ситуации слова, а просто кликнуть мышкой. Это просто.

Люди, копайтесь в себе! Пусть это трудно, больно, как многие психологи сейчас говорят, «это ухудшает качество жизни», — конечно, ухудшает, потому что в понимании современных американских психологов самое лучшее — это человек-корова, который стоит, поглощает кредиты и выдает кредиты, но уже с процентами. Лучше в себе копаться, чем быть такой коровой на привязи.

— Я бы еще сравнила осознание изменений в себе с той дорожной картой, которую человек сам себе выписывает. И тут мы возвращаемся ко второму вопросу — как только мы понимаем, куда идем, нужно сверяться с этой «картой» — вдруг мы с большака на тропинку свернули, а она нас не туда доставит…

— Путь русского человека (про всех не знаю, я не знаю, что в своей массе думают французы) но мое святое убеждение, что путь русского человека — это путь к справедливости. И он постоянно идет к нему. Дойдет или нет, это уже вопрос каждому отдельно. Но путь — туда, вперед.

— И у тебя в книге этот тезис есть: «главное для русского человека — это справедливость». А скажи, эту справедливость может достичь каждый отдельно взятый человек или это можно сделать только всем вместе?

— Это вопрос, на который я не могу ответить коротко, потому что тут есть несколько аспектов. Во-первых, нельзя путать справедливость и законность — нам подменяют эти понятия, говоря «у нас всё будет по закону»: но ведь это не всегда бывает «по справедливости»! В новом феодальном обществе, которое сейчас у нас построено, по закону, допустим, ну, еще пройдет года два-три, латифундисту будет позволено иметь в своем «клубе» рабов. Это будет по закону. Но будет ли это справедливо? Или вот отменили смертную казнь, в том числе и для серийных убийц. Это по закону. А спросите людей: считают ли они это справедливым? И таких вопросов много. Поэтому нельзя подменять эти понятия. Закон просто регулирует внутренние отношения в государстве. А справедливость существует (или нет) только между людьми.

Во-вторых, вся наша история показывает, что справедливость мы понимаем однозначно: прежде всего надо помочь ближнему. Русские всегда приходили на помощь своим союзникам, каких бы жертв это не стоило. Сегодня нас пытаются обвинить: столько людей положили! Ребята, для православного человека это и есть высшая справедливость! Это, наверное, один из самых важных подвигов — отдать жизнь за другого человека. И когда ты понимаешь, что плохой человек наказан, а хороший — защищен, спасен, только тогда ты удовлетворен, это самый пик жизни, когда ты готов отдать жизнь за нечто абстрактное — за справедливость, за веру, любовь… Ведь это не деньги, которые можно потрогать руками! Пик жизни — это когда человек может себе сказать: я погиб за веру. Или за любовь. Или не погиб, но все сделал правильно. Для западного человека это непонятно.

— Ну не все русские готовы к подвигу… Известно, что русский человек проявляет свои лучшие качества только (или чаще всего) тогда, когда вокруг все рушится. А в обычной жизни, в рутине, мы как бы засыпаем и тем самым обманываем весь мир — и он начинает верить, что мы ленивые, алкоголики, неповоротливые, не прагматичные и так далее…

— Русская душа, она очень большая, и она требует больших дел. Русскому неинтересно улучшать, образно говоря, колесо: оно ведь уже придумано, может, потому у нас автомобили такие.., не очень хорошие. В космос полететь — интересно, там требуется такой размах, чтобы мы там могли сами себя проявить, если надо, сделать невозможное.

Кстати, это американцы говорят! Вот всем известно, что они много лет скупают мозги по всему миру. В IT-технологиях американцев — полтора человека, нам просто одного Стива Джобса показывают или Цукерберга, еще кого. Но это все дети по сравнению с теми людьми, которые туда приезжают. Я читал, как кто-то из великих айтишников сказал: если мне надо хорошо сделать сложную работу, я беру американца. Если мне нужно сделать очень-очень сложную работу, я нанимаю китайца или индийца (это тоже очень сильные айтишники). А если мне надо сделать невозможное, я нанимаю русского.

Всё, больше говорить не надо: нам нужно, чтобы нам было интересно, надо, чтобы был масштаб, надо эти просторы открывать, и тогда мы перевернем мир, мы сделаем, как надо. Если мы закрываемся в тех рамках, которые нам дает западный мир, он в принципе нам неинтересен, мы становимся такими же животными, как и они.

— Почему ж мы не ставим перед собой те цели — большие, огромные? От кого это зависит? Почему мы так долго не можем «восстать из пепла»? Или это нормально?

— История России, она как маятник — и вот эти периоды размаха и застоя чередуются, они не могут быть постоянными. У нас были такие прорывы, о которых все человечество только мечтать может. Но это требует огромных человеческих ресурсов — физических, моральных, всех, в том числе государственного напряжения. А в постоянном напряжении не может жить даже русский.

— Хорошо сказал!

— Он долго может жить в этом напряжении, но — не постоянно.

— То есть нужно просто потерпеть, подождать, и маятник придет в движение?

— Эти периоды застоя, ничегонеделания и «непрорывов» — я думаю, просто отдых. Он выглядит иногда очень плохо: кажется, что люди становятся другими — ленивыми, равнодушными, но я считаю, в это время копится некая энергия, появляются люди активные, и зарождается много положительных процессов. Это как передышка, потом опять будет жестко, потом опять мы пойдем на прорыв, потом опять будет всем тяжело, и мы опять будем жаловаться, как тяжело. Но мы будем делать нечто великое. Боюсь, что это будет война. Возможно, это будет стройка — неважно. Главное, что это будет что-то большое.

[color=red]

[size=14]Продолжение[/size] [/color][url=http://old.kr-eho.info/index.php?name=News&op=article&sid=10787][color=red][size=14]здесь >>>[/size][/color][/url]

 

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

Берегись автомобиля!

Вячеслав КНЯЗЕВ

Читаем вместе крымскую прессу. 10 февраля

Борис ВАСИЛЬЕВ

510 гривен за политический заказ

Софья БАСАВРЮК