Крымское Эхо
Архив

Сейчас начнется рыбный год, один из миллиона рыбных лет

Сейчас начнется рыбный год, один из миллиона рыбных лет

Казалось, совсем недавно, всего-то чуть более двух лет назад, Южный научно-исследовательский институт морского рыбного хозяйства и океанографии отмечал 90-летие, а сегодня федеральное государственное бюджетное учреждение «Южный научно-исследовательский институт рыбного хозяйства и океанографии», вошедшее в структуру Росрыболовства, по словам ученого секретаря <b>Александра Солодовникова</b>, в рабочем порядке готовится к празднованию 95-летия.

Александр Солодовников

Сейчас начнется рыбный год, один из миллиона рыбных лет
— У нашего института большие традиции, как-никак более девяноста лет работы нескольких поколений ученых, – начинает разговор Александр Анатольевич. – Вы, наверное, обратили внимание, что из нового российского названия нашего института исчезло слово «морской», однако такова общая система названий российских учреждений аналогичного профиля. Теперь мы будем входить в систему бассейновых институтов. Но это вовсе не означает потерю связи с морем – напротив, расширяется сфера нашего влияния, хотя мы и раньше занимались пресноводными рыбами, правда, в меньшей степени.

Сейчас мы становимся головным институтом Госкомитета рыбного хозяйства Республики Крым и, еще находясь в переходном периоде, занимались разработкой программы рыбной отрасли на полуострове, развития аквакультуры как в пресноводных водоемах бывших рыбхозов, так и в морских лиманах, прибрежной зоне. Все эти функции остаются за институтом. Но на первый план по распоряжению правительства России выходит исследование водных биологических ресурсов.

Это наблюдение за состоянием естественных популяций, обитающих в морских водах, с целью оптимально-допустимого их изъятия, оценкой состояния среды их обитания. Также за нами закрепляется разработка мероприятий для обеспечения рационального изъятия ресурсов, создания нормальных условий для охраны их нереста, сохранения нерестовых популяций и в то же время пополнение запасов естественных популяций за счет искусственного воспроизводства.

Стоит напомнить, что, будучи еще украинским институтом, в ЮгНИРО занимались искусственным воспроизводством морских видов рыб, прежде всего, камбалы-калкан, пеленгаса и черноморских видов кефали — лобана и сингили и, без ложной скромности говорю об этом, были единственным институтом, работавшим в этом направлении настолько успешно. Эти направления будут сохранены и при переходе под российскую юрисдикцию. В качестве обеспечивающих направлений у нас сохраняются лаборатории разработки промышленных орудий лова и совершенствования существующих, а также стандартизации: по определению качества продуктов, условий переработки сырья, соблюдению технологии переработки продукции.

— Отсутствие полноценного финансирования выбросило «за борт» немало интересных разработок института. В частности, лечебно-профилактических добавок «Катранол» и «Биполан», щедро рекомендованных к использованию медиками в лечении онкологических заболеваний. В прошедшем времени приходится говорить и о некогда популярном далеко за пределами Керчи мидийном хозяйстве. Найдется ли для них место теперь?

— Вы правы: эти направления деятельности нашего института совсем не развиваются из-за отсутствия финансирования. А разработки были по-настоящему интересными и полезными: «Биполаном» и «Катранолом» наши наработки не исчерпывались: выпускались различные виды консервов, крекеров и много другой продукции, которая совершенствовалась добавками растительных вытяжек. Все они сохранены, и если пойдет финансирование или отыщется заказчик, способный инвестировать собственные средства в реализацию наших разработок, то мы готовы к сотрудничеству, усовершенствованию имеющихся технологий и разработке новых.

Что касается мидий, то у нас разработана биотехнология воспроизводства и искусственного выращивания черноморской мидии, тихоокеанской устрицы, а также гидробиологические средства для этого. Разработки наши прошли производственную проверку, на основании их было создано и действовало предприятие «Керчь-моллюск», которое планировало выращивать около пяти тысяч тонн продукции в год. Сейчас это предприятие пытаются поднять с нуля, и в комитете рыбного хозяйства Крыма планы по поддержке этого направления существуют, так что будем надеяться на возрождение, тем более, сохранились лаборатории, есть специалисты, вынуждено законсервировавшие это направление своей работы из-за отсутствия финансирования. Кроме того по нашим рыбохозяйственным обоснованиям создано более десяти хозяйств марикультуры в районе Донузлава и в Каркинитском заливе, которые занимаются выращиванием этих объектов.

— Фирменная керченская путина – хамсовая – сложилась в нынешнем году не лучшим образом: мягко сказать, неудачно. Одна из причин – отсутствие рынков сбыта. Настроение у рыбаков, прямо скажем, упадническое, стали поговаривать о сворачивании традиционного промысла. Может случиться, что неудачи осенней путины скажутся сначала на промысле хамсы, потом — пеленгаса или еще каких видов рыбы и тогда что ли придется сокращать и науку?

— Во-первых, рыбацкая наука не замыкается только на хамсе — есть еще другие виды рыб. А во-вторых, проблема с реализацией хамсы не означает, что она перестала быть ценным сырьем, изъятие которого в нынешнюю путину разрешено до восьмидесяти тысяч тонн. В любом случае будут рыбаки, которые продолжат промышлять ту же хамсу, но только нужны новые способы ее переработки. Те же установки по производству кормовой муки или новые технологии производства хамсы в виде сильносоленого, ферментированного анчоуса, копченой продукции, консервов. Нужно поднимать старые разработки того же нашего института и переходить к более совершенным методам переработки хамсы.

Ценность хамсы еще в том, что всё меньше остается так называемой дикой рыбы, выросшей в естественных условиях и имеющей сбалансированный набор всех необходимых человеку веществ, поэтому такая рыба будет всегда востребована. Сейчас все больший объем приобретает выращивание рыбы в искусственных условиях. Будем говорить, она несколько ниже по качеству, поскольку выращивается на искусственных кормах.

А та, что обитает в больших плотностях посадки, требует дополнительно антибиотиков, чтобы не было вспышек заболеваний, и гормонов роста, особенно активно применяющихся при выращивании лосося и пангасиуса. Эту рыбу по составу веществ нельзя сравнивать с дикой рыбой: анатомически тот же судак, выращенный в водоеме и на воле, абсолютно схожи, а вот по вкусу отличаются. Так что рыбохозяйственная наука существовать будет всегда, пока у людей есть интерес к употреблению рыбы.

— Получит ли наша местная рыба, те же бычки, хамса, ставрида, барабуля, сельдь, научный приоритет в ваших разработках?

— Что касается мелкой рыбы: бычков, барабули, ставриды, хамсы и даже сельди, то для сохранения этих популяций и нормального их существования достаточно соблюдать правила рыболовства: не превышать рекомендованные наукой объемы изъятия, пресекать браконьерский лов — и они сами себя будут восстанавливать.

Ценным породам рыб – кефали и камбале — нужно помогать: искусственно производить молодь, а после того, как ее выпустили в природные условия, выращивать на естественных кормах. Причем та же камбала-калкан далёкой миграции не осуществляет. Мы ее выпускаем в районе Заветного, за мысом Такиль, где она и растет. Это в принципе получается своего рода фермерское выращивание на естественных пастбищах.

Пеленгасу, бывшему одним из основных видов наших промысловых рыб, в последние годы, к сожалению, нет возможности нормально нереститься, так как закрыто одно из основных его нерестилищ в Азовском море — Молочный лиман. В акватории Молочного лимана создан природный заказник, а коса, отделяющая лиман от моря, бесхозна. Когда существовал «Крымрыбакколхозсоюз», каждый рыбколхоз, осуществлявший промысел пеленгаса, с каждой тонны выловленной рыбы отчислял средства на содержание канала, соединяющего Молочный лиман с морем. После создания заказника там запрещена всякая хозяйственная деятельность, поэтому канал не расчищается, и рыба туда заходить не может.

Другим местом массового нереста пеленгаса был Сиваш, где была создана практически своя популяция этой рыбы. Сиваш соединяется проливом Тонким в районе Геническа с морем, но там проход очень узкий, и рыба оттуда зачастую не выходит в море. Как видим, районы нереста и естественного воспроизводства пеленгаса ограничены, а с другой стороны, очень сильно развитый браконьерский лов заметно подорвал популяция пеленгаса. Если в прежние годы официально ловили около девяти тысяч тонн за путину, то сейчас не больше шестисот тонн.

Одно из наших предложений по увеличению численности популяции пеленгаса заключается в создании питомника по его воспроизводству на Тобечике, расположенном на прохождении нерестовых путей. Нужно создать нормальный канал и соединить Тобечик с морем, что будет способствовать воспроизводству пеленгаса. Но, к сожалению, озеро Тобечик входит в перечень водоёмов, имеющих рекреационное значение – там есть залежи лечебных грязей. Постановление об этом выпущено еще в 1996 году при премьере Пустовойтенко, хотя почему зациклились на Тобечике не совсем понятно: практически все наши лиманы обладают запасами лечебной грязи.

Однако отнесение Тобечика к рекреационным объектам не добавило ему никакой народнохозяйственной значимости. Разве что кроме перманентно ведущихся разговоров о строительстве порта, для чего рекреационное значение озера препятствием не служит. Держать в «нерабочем» состоянии озеро, находящееся на месте прохождения нерестовых путей, нерентабельно, ведь если оно распреснится, там будут обитать и другие виды рыб.

— Несколько странно выглядит, что слово «морской» из названия института изъяли, а океанографию оставили. В городе давно уже, к сожалению, нет предприятий, суда которых бороздили просторы Мирового океана, ни «Керчьрыбпрома», ни «Югрыбпромразведки», а ваш институт продолжает эту тему.

— Океанография – это не только рыбные ресурсы, а состояние среды обитания: климат, течения – все то, что способствует определению мест скопления рыбы. Наша цель прикладная – изучить океанографические условия, чтобы оценить, где повышенная продуктивность вод и где может быть рыба. Одна из задач института – это собственно поиск новых скоплений рыб, новых видов для промысла, новых промысловых районов. В Черном море уже ничего, к сожалению, не откроешь.

Надо сказать, что наш институт никогда не прекращал деятельности в океане. Во-первых, у нас сохранилась лаборатория ресурсов Мирового океана, наши сотрудники продолжают ходить в океан в качестве международных наблюдателей. Наши разработки и исследования, выполненные в рейсах советского и украинского периодов, до сих пор востребованы. Это та научная база, на основе которой изучается и исследуется состояние рыбных ресурсов. Украина, имея несколько государственных и частных судов, вела промысел в Мировом океане – весь он основывались на наших прогнозах. К тому же мы готовили материалы для работы представителей рыбной отрасли международных организаций.

— Как ЮгНИРО впишется со своими исследованиями океана в работу российских институтов аналогичного профиля – вы станете конкурентами, вас вытолкают из этого научного направления или вы вольетесь в стройные ряды российской науки?

— Судя по предварительным разговорам, работы наших ученых вполне могут влиться в исследования Мирового океана, проводимые российскими институтами. Наш традиционный регион Мирового океана — Индийский – по большому счету не занят, так что точка приложения наших научных исследований есть. Единственное препятствие – отсутствие экспедиционных судов. Если у нас в Керчи раньше была «Югрыбпромразведка» со специализированными научно-исследовательскими судами, на которых ходили на оперативную и перспективную разведку наши ученые, то сейчас их нет, а в институте, как все понимают, судов нет тоже. И если будет решен вопрос о выделении экспедиционных судов, не важно — взятых в аренду, по ленд-лизу или вновь строящихся, то все наши океанические исследования будут востребованы, потому что запасы рыбы в океане есть.

— Это каким-то образом соотносится с планами Госкомитета по рыболовству Крыма или это ваши предположения?

В планах есть: там понимают, что, базируясь на нашем прибрежном лове и на осолоненных водоемах Крыма, большой объем рыбной продукции не получишь – нужно выходить в океан. Предусмотрено создание государственных предприятий типа «Керчьрыбпрома» и «Атлантики», чтобы иметь собственный свой флот и выходить в океан на промысел.

— Севастопольский институт биологии южных морей не заступит дорогу ЮгНИРО?

— Мы – прикладной институт, отраслевой, а ИнБЮМ – академический, основная задача которого проведение фундаментальных исследований.

— Все научные учреждения в той или иной степени были задействованы в выполнении народнохозяйственных задач, так называемых хоздоговорных тем. Ваш институт намерен двигаться в этом направлении?

— В Уставе, который мы сейчас разрабатываем на основании документов Росрыболовства, выполнение хоздоговоров предусмотрено.

— Рыболовецкие хозяйства сотрудничают с ЮгНИРО или они считают своей задачей побольше выловить и подороже продать?

— Наше сотрудничество не прекращалось в самые трудные годы, рыбаки заключали с нами хоздоговора на проведение совместных исследований. Но в российском законодательстве несколько иная система, в которую мы еще не вполне вникли. Тем не менее от сотрудничества в любом случае не отказываемся, потому что на их судах ходили наши наблюдатели, собирали материалы для исследований. Просто сотрудничество меняет юридическую базу: иными станут принципы выделения рыбопромысловых участков и обеспечения научно-исследовательских работ.

— От рыбаков нередко приходится слышать негативные отзывы о научном промысле. Не секрет, многие считают его сродни браконьерскому.

— Что тут скрывать: мы были поставлены в такие условия Украиной, не имея средств на проведение экспедиционных исследований, судов и обеспечения. Госструктура давала институту квоты на вылов, под которые мы заключали договора с рыбаками. Понятно, что они были заинтересованы в нас не меньше, чем мы в них: под наши квоты можно было вести промысел практически круглый год. Это же не откровение, что науке столько рыбы, сколько вылавливалось по квоте, не нужно для исследований. Но за счет того, что рыбаки нам платили за этот договор, рыба доставалась им. По законам Российской Федерации вся рыба, добытая в ходе научно-исследовательских работ, после проведения анализов и отбора нужного количества для экспериментов, выбрасывается в море, хотя, казалось бы, ценное сырье… Но зато никто уже не обвинит науку в «крышевании» браконьерства.

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

Рассекреченная правда

Наполеоновский осенний марафон

Ольга ФОМИНА

Читаем вместе крымскую прессу. 20 февраля

Борис ВАСИЛЬЕВ