Крымское Эхо
Архив

С галицийским проектом у Украины нет перспектив. И быть не может!

С галицийским проектом у Украины нет перспектив. И быть не может!

После летнего перерыва вновь открылись «Русские вторники» — научные собрания крымских ученых, обсуждающих самые актуальные, можно сказать, концептуальные события в современном мире.
На сентябрьском «Вторнике» доклад делал доцент географического факультета Таврического национального университета, известный политолог Сергей Киселев (на фото). Тема его доклада звучала так: «Процесс пошел?»: произойдут ли изменения на политической карте мира после 08.08.08 и как это может коснуться Крыма». Тема более чем животрепещущая. Обсуждение длилось четыре часа — уходить не хотелось.

Но становилось печально только от одной мысли о том, что не по силам будет передать «на бумаге» то, что звучало в тот вечер в Русском доме. Мы нашли выход из положения: дождавшись окончания дискуссии, попросили Сергея Николаевича сделать небольшое резюме специально для читателей «Крымского Эха». Знать и понимать, что происходит с нами и вокруг нас, — это значит быть застрахованными от подлых неожиданностей…

— Вы сказали, что пятидневная война на Кавказе для вас не стала неожиданностью. Неужели всё было так предсказуемо?

— В принципе, да — вся логика событий говорила о том, что нечто подобное должно произойти, и произойти не позднее сентября, максимум октября. И я об этом говорил раньше. Но было и то, что меня поразило, — честно сказать, я не ожидал увидеть такого единства российского общества по отношению к действиям, предпринятым государством. Тем самым была нарушена «вековая традиция» либеральной русской интеллигенции – осуждения всего, что исходит от государства.


— А почему это поразило? То есть вы не ожидали, что оно уже настолько монолитно?

— Несмотря на все, что говорят об авторитаризме в России, считаю, что это не более чем разговоры. Российское общество действительно очень разное, и там есть достаточно много людей, которые видят и другой путь развития России, и другой строй в России. И тем более показательно, что люди из разных кругов — от предпринимателей до простых обывателей — продемонстрировали такую единодушную поддержку. Это свидетельство того, что за последние годы правления Путина-Медведева Россия изменилась настолько, что ее сегодня просто не узнать.

— Почти весь ваш доклад был посвящен неоконам («неоконсерваторам») в США. Вы говорили, что они очень агрессивны и обладают некими тайными инструментами власти — у меня даже зародилась мысль провести параллель с «мировым правительством», существованием которого давно уже пугают человечество; с неким сионистским заговором и всяких таких страшилках…

— Да никакой там не «сионистский заговор»! Я бы так сказал: главный вывод — независимо от того, кто «рулит» внешней политикой США, они все равно придерживаются некоторых фундаментальных принципов. Другое дело, что об американском неоконсерватизме у нас мало говорится, что и позволяет додумывать часто то, чего нет на самом деле. Присоединяюсь к мнению многих западных аналитиков, которые утверждают, что неоконы — это своеобразные «козлы отпущения», на них легко списывать все американские поражения. Но они и с удовольствием участвуют в американских победах, через СМИ убеждая общество в том, что именно их идеи легли в основу того или иного действия США во внешней политике

Я бы не преувеличивал роль неоконов, но, тем не менее, и преуменьшать их значение нет никакого смысла. Есть некоторые фундаментальные, выражаясь высоким штилем, парадигмы, на которых основывается американская внешняя политика, и от этого не могут отойти ни демократы, ни республиканцы, ни либералы, ни консерваторы. Потому что та Америка, которую мы знаем сегодня, может существовать только в том случае, если будет этих принципов придерживаться.

— Еще один интересный вопрос: сегодня говорилось также, что миром движут некие «потусторонние силы» — что это за силы такие?

— Это, конечно, в кавычках. Я как-то одному крупному советскому политику задал вопрос, популярный в конце 80-х годов: правда ли, что 95 процентов всех важных государственных решений принимаются в сауне? Он так улыбнулся, похлопал меня по плечу и сказал: «Больше!» То есть мы, к большому сожалению, видим только верхушку айсберга и не понимаем тех механизмов, тех движущих сил и тех авторов политического процесса, чье мнение является определяющим для принятия судьбоносносных внешнеполитических решений.

С галицийским проектом у Украины нет перспектив. И быть не может!
— Может, это как раз является синонимом объективной реальности, про которую еще Ленин говорил: кто бы что ни говорил, сложились обстоятельства так, и никак иначе…

— Безусловно, существуют объективные законы в политике, в международных отношениях. Эту объективность и пытаются уловить те ученые, аналитики, которые занимаются теорией международных отношений, геополитикой. Концепций таких много, и для простого человека совсем несложно заблудиться в этом многообразии.

— Мир сейчас находится в каком-то системном кризисе, звучало сегодня в обсуждении. Есть множество похожих с недавней кавказской ситуаций по всему миру. Но мировая пресса как-то весьма вяло о них пишет — зато живо откликнулась на августовские события. Это нам кажется или это объективно? Если так на самом деле, то что это означает?

— То, что произошло, это, конечно, событие незаурядное. Россия впервые за последние десятилетия на весь мир и во весь голос заявила о том, что она возвращает себе роль крупного игрока на мировой арене. То, что мир движется и развивается как-то не так, об этом уже лет десять говорят многие аналитики. И это чувствуется… Вот я часто говорю об антиинтеллектуализме, о деградации всей нашей жизни за последние 20-30 лет. На Западе это началось чуть раньше, у нас — несколько позже, уже после крушения Советского Союза.

Традиционные методы в политике, экономике, культуре сегодня не соответствуют реалиям того мира, в котором мы сейчас живем, — мира информационного, глобального, технологического. Нам всем необходимо вырабатывать какие-то новые подходы, способы осмысления и, самое главное, приспособления и выживания человечества в этих новых условиях. Присоединяюсь к тем, кто считает, что мир валится в какую-то неведомую пропасть. Но, к большому сожалению, те рецепты, которые предлагаются интеллектуальным сообществом больше соответствуют поговорке о том, что генералы всегда готовятся к прошедшей войне. Мы просто не готовы к новому уровню угроз, которые надвигаются на нас из будущего!

Я выскажу, может, парадоксальную, мысль о том, что конфликт на Кавказе не усугубил мировой кризис, а, наоборот, несколько его ослабил, потому что вернул нас в традиционную сферу, хорошо известную человечеству, которая описывается таким понятием, как Большая Игра. Под Большой Игрой обычно понимается глобальное стратегическое противостояние и борьба за контроль над Центральной Азией англосаксонского мира и России, происходившее в конце XVIII – начале XX веков. Фронт этого противостояния охватывал пространство от Черного моря до Синдзянь-Уйгурского района Китая. Новая Большая Игра возвращает человечество к знакомым реалиям из прошлого, и поэтому оно может как бы отыграться, отодвинуть на более поздний срок решение тех неизбежных вызовов, с которыми ему неминуемо придется столкнуться уже завтра. Это энергетические, экологические, демографические, продовольственные, технологические, культурные и другие проблемы. Рано или поздно людям все равно придется давать ответ, куда и как развиваться человечеству, как ему выживать. А вот способны ли мы к этому, это еще большой вопрос. Во всяком случае, я не знаю на это ответа.

— Мир дробится — государств на политической карте мира становится все больше и больше…

— Это нормальное явление. К этому надо относиться спокойно, как к реальности. У нас же люди как часто думают: вот мы создали свое национальное государство — и это теперь на века. Да ничего подобного! У политиков и у людей короткая память — если мы обратимся к истории, оглянемся на 200–150 лет назад, то увидим, например, на территории Германии десятки раздробленных, враждующих между собой государств. Потом была единая Германия.


Мы сегодня доживаем эпоху, рожденную Французской революцией, эпоху национальных государств. Национальное государство, по всей видимости, отойдет в прошлое в ближайшей перспективе. Будут создаваться федерации, конфедерации, маленькие государства, их союзы, объединения и так далее. И попытки остановить этот процесс жесткой военной силой ни к чему хорошему не приведут. Скорее, они лишь убыстрят этот процесс. Я считаю, что это один из очередных периодов переформатирования всей мировой политико-географической структуры. Вполне возможно, что в недалеком будущем на смену этому процессу придет другой — укрупнение, объединение, но на другой основе. Не на основе государственного национализма, порожденного эпохой Французской революции, по образцу которой была создана, во всяком случае, европейская архитектура XIX века. Эта же революция спровоцировала и многие другие события политической истории века ХХ. А сегодня, в XXI веке, создавать националистические государства — это атавизм, это глупость…

— Уточню: национальные или..?

— Именно националистические! Национализм как инструмент создания национального государства, как идеал украинской политической нации — это анахронизм, от этого надо отказываться, уходить к тем ценностям, которые сформулированы человечеством после Второй мировой войны. А они, прежде всего, опираются на права человека, права личности, на многочисленные свободы.

Но у нас люди традиционно плохо к этому относятся; наш идеал общества — это все-таки общество сильной авторитарной центральной власти, он глубоко в нас сидит. Это наш архетип — и мы прекрасно понимаем, что это был единственный универсальный инструмент выживания русского человека на протяжении тысячелетней истории. Инерция его достаточно велика, но преодолима. Хотя такие качества русские людей как совестливость, «всемирная отзывчивость» хотелось бы сохранить и в XXI веке.

Построить государство по лекалам украинских националистов не удастся потому, что современного человека без грубого насилия невозможно будет загнать в эту нацистскую резервацию, что бы он, как говорит Ющенко, «наслаждался жизнью в этой стране». Никакого наслаждения от жизни, скажем, в Треблинке или Майданеке никто не испытывал. Когда мне, например, говорят, что «никто вам не запрещает говорить на вашем родном языке», я всегда думаю, что тем европейским евреям, которых вели к печам концлагеря, тоже никто не запрещал говорить на родном языке.

ПРОБЛЕМА ЗАКЛЮЧАЕТСЯ НЕ В ТОМ, КТО ЧТО ЗАПРЕЩАЕТ, А В ТОМ, ЧТО НАШЕ ПРАВО НЕ ДОЛЖНО ПОДВЕРГАТЬСЯ НИКАКОМУ СОМНЕНИЮ.

— Что нам, крымчанам, с того, что Россия победила? Что означает то, что так громко и часто стали говорить о Крыме после кавказской войны?

— Как писал Лермонтов, «мы долго молча отступали» — по крайней мере, 20 последних лет. Это 20 лет унижения русской культуры, русской истории и русского духа как такового. Русские, живущие вне Российской Федерации, очень много натерпелись за последние годы. И поэтому любая победа России, любой ее эффективный шаг на международной арене, любая спортивная победа, культурное достижение, экономический прорыв, конечно, отзываются в сердцах всех русских людей. И хотя наша родина — Крым, мы не можем не любить, не можем не гордиться Россией. Те быстрые и оперативные действия российской армии, российского руководства, которые были на Кавказе, вселяют в нас уверенность в том, что мы можем опереться на Россию, когда нам будет особенно сложно.

Однако надо быть реалистами и четко представлять, что Россия в своей внешней политике в ближайшие десять, может, пятнадцать лет не будет принимать какие-то радикальные шаги по насильственному возвращению бывших советских территорий или их аннексии каким-либо другим путем.

А что касается Крыма, то именно решительные действия России до смерти перепугали новую националистическую элиту постсоветских государств, потому что им было показано, как можно легко расправиться с теми, кто перешел грань допустимого в системе международных отношений. А так как эту грань во многих странах давно перешли — это дискриминация и унижение русских в Прибалтике; это активная фашизация и торжество бандеровского национализма на Украине; это традиционная польская русофобия; это отчаянный до безумия грузинский национализм, — то, получив по носу в одном месте, они поняли, что могут получить и в другом.

Сегодня мы слышым, как русофобы всего мира снова затянули свою старую песню, что «русские идут!». Русские идут — и, может быть, они таки придут. Но думаю, что сегодня это будет оформлено в виде свободного волеизъявления граждан и в правовых нормах, приемлемых для современного мирового политического порядка.

— А этот политический кризис, который сейчас на Украине «панует», не сократит ли этот срок, о котором вы говорите?

— Кто-то из украинских политиков сказал, что из всех возможных сценариев на Украине всегда выбирается либо невозможный, либо самый худший. Я не связывал бы напрямую действия России на Кавказе и политический кризис на Украине, как это у нас любят делать, находя «руку Москвы» среди рук бютовцев…

— … и тех, «которые ничего не крали».

— Да-да. Думаю, что здесь и своих «рук» достаточно, своих заинтересованных в дестабилизации…

Мой анализ такой: украинское общество, несмотря на все эксперименты над ним за последние 20 лет, так и не приняло идею интегрального национализма. И не примет! Потому что это противоречит архетипу нашего сознания. Мы не можем быть нацистами и националистами — я имею в виду тех, кто по определению принадлежит к восточно-славянской цивилизации, потому что тысячи лет мы развивались в рамках другого, скажем так, исторического подхода. А галицийский национализм — это их личное дело. Пусть они там, в своей Галиции, почитают своих героев. «Галицийский проект» уже привел Украину к тому, что ее в мире считают «неуспешным государством». И если этот «проект» сохранится в среде политической элиты, то перспектив у Украины как у независимого государства нет и быть не может!

На фото автора —
участники дискуссии на «Русском вторнике»

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

Казаки снова потребовали от власти не делить крымчан по вере и этносам

Алексей НЕЖИВОЙ

Пуговица Вождя

Сергей ГОРБАЧЕВ

Концлагерь «Красный». Деньги на мемориал появились, но их мало

.