Восток – дело тонкое!
Федор Иванович Сухов, «Белое солнце пустыни»
Кто-то, наверное, скажет, что я вынес в эпиграф избитую, банальную, известную каждому фразу. И будет неправ. Абсолютное большинство моих студентов фильма «Белое солнце пустыни» не видели. В СССР не жили. И «Большой игрой» считают «Доту».
Помните миниатюру покойного Михаила Задорнова: русские варвары врывались в среднеазиатские кишлаки, аулы и стойбища, оставляя после себя лишь библиотеки, театры и города? Средняя Азия вошла в состав России во второй половине XIX столетия, и, кто бы что ни говорил сегодня в получивших независимость после распада СССР республиках, это дало мощный толчок развитию их национальной экономики, культуры, образования, науки.
Однако обо всем по порядку.
Полузабытые герои
В XIX столетии Средняя Азия была грандиозной геополитической шахматной доской, на которой шла «Большая игра» двух сверхдержав той эпохи – России и Великобритании. Придумал этот «термин» английский разведчик, путешественник, писатель Артур Конолли, а в широкий оборот ввел его более известный коллега Редьярд Киплинг.
Я отправился по следам героев «Большой игры», чтобы своими глазами увидеть сказочные восточные города — Ташкент, Самарканд, Бухару, своими руками потрогать их древние стены, почувствовать на губах песок среднеазиатских пустынь, уловить ароматы восточных базаров и узнать, как живут сегодня там люди – в том числе, наши бывшие соотечественники.
Самолет приземлился в Ташкенте – крупнейшем городе Средней Азии, «нервном центре» этого макрорегиона, который до революции был столицей Туркестанского генерал-губернаторства, в советские годы – Узбекской ССР, а сегодня – независимой Республики Узбекистан.
Увы, отечественные политики, полководцы, дипломаты, путешественники, ученые, усилиями которых Туркестан вошел когда-то в состав России, сейчас полузабыты. И совершенно напрасно. Если бы в Среднюю Азию не пришли русские, туда пришли бы британцы со всеми вытекающими отсюда и для России, и для живущих в Средней Азии народов последствиями. Оставлять после себя библиотеки, театры и города – это не об англичанах. Кто не верит – съездите в Индию или в их африканские колонии: ЮАР, Зимбабве, Замбию, Танзанию, Сьерра-Леоне, Нигерию, Гану… Посмотрите, что там осталось от британцев.
Ташкент, Самарканд, Бухара, Хива, Коканд, Геок-Тепе, Мерв. Эти города – неотъемлемая часть истории российского государства. Несколько столетий подряд Российская империя расширялась со скоростью приблизительно 100 квадратных километров в день, подсчитали напуганные британцы. И, наконец, очередь дошла до Средней Азии. Ташкент вошел в состав России 160 лет назад, в 1865 году – круглая дата, которую, конечно, никто отмечать не будет. Три года спустя к Ташкенту де-факто присоединились Самарканд и Бухара, еще через пять лет — Хива.
От Бековича до Скобелева
А подступали мы к Средней Азии задолго до этого. Еще Петр Первый в 1717 году направил в Хиву экспедицию во главе с офицером лейб-гвардии Александром Бековичем (до крещения – кабардинский князь Девлет-Гирей-мурза) с дарами для тамошнего хана. Ее судьба была трагичной. Бековича изрубили на глазах хивинского хана на куски, потом отрубили голову, набили соломой и вместе с головами других русских офицеров выставили на обозрение толпы.
В 1801 году поход в Хиву и Бухару планировал Павел Первый, но после его убийства наследник престола Александр Первый отменил экспедицию.
В 1819-м по поручению проконсула Кавказа Алексея Ермолова поездку к хивинскому хану с подарками и предложением взаимовыгодной торговли предпринял 24-летний капитан Николай Муравьев – будущий генерал Муравьев-Карский, известный нам, крымчанам, еще и как основатель Сакского военного санатория – памятник полководцу стоит на территории здравницы.
В Хиве русские рабы передали Муравьеву душераздирающее письмо:
«Ваше высокородие, осмеливаемся вам донести, российских людей найдется в сем Юрте тысячи три пленников, кои терпят несносные труды, глад и холод, и разные нападки; сжальтесь над нашей участью и представьте ее Его Императорскому Величеству».
Вернувшись в Россию, Муравьев действительно представил начальству план взятия Хивы и освобождения русских рабов, но к нему тогда не прислушались.
В 1839 году походом на Хиву отправился генерал Василий Перовский. Официальной целью было освободить рабов и наказать туркестанских разбойников, регулярно грабящих караваны с русскими товарами. Однако из-за аномально холодной зимы и не лучшей подготовки экспедиция Перовского до Хивы не дошла. Кстати, Василий Перовский умер в 1857 году в Алупке, в имении Воронцовых, и похоронен в Свято-Георгиевском монастыре на мысе Фиолент – вот такой крымский след у этой истории.
А есть и другой: отчасти катализатором нашего движения на Восток стала неудачная Крымская война. Потерпев, пусть локальное, но поражение на Черном море, Россия попыталась взять реванш у британцев на Востоке. В 1858 году дипломат, граф Николай Игнатьев, в будущем – руководитель Азиатского отдела МИД, после посещения Хивы и Бухары предложил немедленно присоединить центральноазиатские ханства к России, пока в дело не вмешались британцы.
Ташкент к России присоединил в 1865 году в результате блистательной военной операции командующий Кокандской пограничной зоной генерал-майор Михаил Черняев – в прошлом участник героической обороны Севастополя 1854-1855 годов. Ташкентские старейшины наделили его за это почетным грозным прозвищем Лев Ташкента.
А первым генерал-губернатором российского Туркестана был назначен генерал Константин фон Кауфман. Именно он стал главным строителем Российской империи в этом регионе. Под началом Кауфмана к России в 1873 году было присоединено Кокандское ханство и установлен протекторат над Хивинским ханством и Бухарским эмиратом.
Ну и, наконец, еще восемь лет спустя, в 1881 году генерал Михаил Скобелев взял крупную туркменскую крепость Геок-Тепе на южном краю пустыни Каракум – приблизительно на полпути между Каспийским морем и Мервом, который вошел в состав России еще три года спустя, в 1884-м.
Так вкратце, пунктиром, прочерчивается история присоединения Средней Азии к Российской империи, о которой, конечно, сегодня не рассказывают приезжающим в этот регион туристам. Тем не менее, знать эту историю и помнить ее героев нам нужно вне зависимости от политической конъюнктуры.
А Великобритания против
Движение Российской империи на Восток вызывало приступы неистовой злобы у англичан. Русофобия захлестывала Великобританию на всех уровнях – высшего политического класса, газет и журналов, общественного мнения. Джон Макнил, британский дипломат, автор книги «Развитие и нынешнее положение России на Востоке» в 1836 году писал:
«Любая часть этих обширных приобретений сделана вопреки мнению, желаниям и интересам Великобритании».
Лондонская «Таймс» в 1838-м:
«От рубежей Венгрии до сердца Бирмы и Непала русское чудовище неотступно преследует и терзает человеческий род и неустанно творит злодейские дела к немалой досаде нашей трудолюбивой и исключительно мирной империи».
Мечта Британии «отогнать русских к границам, которые они занимали в начале столетия», увы, в конце концов исполнилась – но только полтора века спустя, после распада СССР. А тогда, в конце XIX столетия, присоединение к России дало развитию Средней Азии мощный экономический толчок. В 1880 году по инициативе Михаила Скобелева началось строительство Закаспийской железной дороги, связавшей «старую Россию» с Бухарой, Самаркандом и Ташкентом.
Как точно заметил тогдашний главнокомандующий вооруженными силами Индии генерал Фредерик Робертс, нет лучшего способа приобщения к цивилизации, чем строительство обычных и железных дорог. Ну, а за дорогами стали строиться и перестраиваться города, открываться театры и библиотеки, развиваться национальная культура, литература, музыка.
Сам лорд Керзон, скрепя сердце и скрипя зубами, вынужден был признать, что российское правление принесло мусульманским народам Средней Азии немалые выгоды, а новая железная дорога способствует ускорению экономического развития региона.
Большая игра продолжается
В советский период на территории российского Туркестана были созданы пять союзных республик: Узбекская, Туркменская, Казахская, Киргизская и Таджикская — после распада страны ставших независимыми государствами. И немедленно вновь превратившихся в геополитическую шахматную доску новой «Большой игры».
Неслучайно именно так – «Большая игра» — называется одна из главных политических программ Первого канала, которую ведет депутат Государственной Думы, доктор исторических наук, профессор, внук наркома иностранных дел СССР периода Великой Отечественной войны Вячеслава Молотова Вячеслав Никонов.
В 1991 году Россия вынуждена была отступить к границам Петровской поры, а освободившиеся позиции в независимых среднеазиатских республиках тут же принялись занимать США, Великобритания и их союзники.
«По следам поспешного ухода Москвы в новых столицах новых государств стали открываться посольства западных стран. Советские названия стирались с карт, учебники истории переписывались, а иностранные компании охотно заполняли обнаружившийся коммерческий и экономический вакуум. Ведь ни для кого не было тайной, что в Центральной Азии таились последние величайшие призы двадцатого столетия. Это и грандиозные запасы нефти и газа, и богатейшие залежи золота, серебра, меди, цинка, свинца и железной руды, не говоря уже о нефтяных трубопроводах», — читаем в фундаментальной работе британского историка Питера Хопкирка с тем же избитым названием – «Большая игра».
Однако, как говорил товарищ Сухов своей ненаглядной Катерине Матвеевне, простите великодушно, небольшая заминка. Докончу в следующий раз.
(Продолжение следует)
Фото автора, вверху —
Площадь Эль-Регистан в Самарканде
