Восток – дело тонкое!
Федор Иванович Сухов, «Белое солнце пустыни»
Я продолжаю свое путешествие во времени и пространстве по следам героев «Большой игры», чтобы своими глазами увидеть сказочные восточные города — Ташкент, Самарканд, Бухару, своими руками потрогать их древние стены, почувствовать на губах песок среднеазиатских пустынь, уловить ароматы восточных базаров и узнать, как живут сегодня там люди – в том числе наши бывшие соотечественники.
Звезды Востока
Распад СССР в 1991 году обернулся для республик Средней Азии не только обретением независимости, но и гражданскими войнами в Узбекистане и Таджикистане и исходом высококвалифицированного русского населения, что нанесло серьезный удар по экономике, науке, образованию. В общем, то были смутные, тяжелые времена для всех, кроме наших соперников по новой «Большой игре». При этом главным «гроссмейстером» по ту сторону геополитической шахматной доски стал дядюшка Сэм, а британцы отошли на вторые роли.
Ташкент – столица независимого Узбекистана и по-прежнему самый большой город Средней Азии с населением около трех миллионов человек. Кстати, в СССР больше него были только Москва, Ленинград и Киев. Восстановленный из руин всей страной после землетрясения 1966 года Ташкент стал свидетельством индустриальной мощи СССР, символом интернационализма советского народа и образцом советского архитектурного стиля.
«Когда угрюмая стихия под ним сломала полземли,
Была с ним рядом вся Россия и все республики мои.
Горит сто тысячами окон, вершит высокие дела,
Сияй, Ташкент, звезда Востока — столица дружбы и тепла», — пелось в известной песне Давида Тухманова на слова Льва Ошанина и Рамза Бабаджана.
Это, кстати, одна из многих общих черт наших регионов – и Крым, и Узбекистан расположены в сейсмически опасной зоне. Подтверждением тому упомянутое выше ташкентское землетрясение, у которого совсем скоро, 26 апреля следующего года, шестидесятилетний «юбилей», и ялтинское землетрясение 1927 года, столетие которого, соответственно, будет «отмечаться» в году 2027-м.
Вот только по спроектированным советскими архитекторами улицам и проспектам Ташкента теперь колесят в основном квазиамериканские «шевроле» — этот автомобильный концерн открыл свой завод под Андижаном и почти монополизировал местный рынок. Наших «лад» на улицах практически нет – разве что иногда проедет напоминанием о былых временах какая-нибудь «тройка» или «семерка»… «Туза» — вспоминайте «Пиковую даму» Пушкина — у нашей автомобильной промышленности сегодня нет.
Великое русское слово
Что можно успеть за несколько дней в огромном городе? Я посмотрел на памятник главному герою современной версии истории Узбекистана Амиру Тимуру, больше известному нам как Тамерлан, прогулялся мимо дворца великого князя Николая Константиновича Романова, сфотографировался у символа советского Ташкента — 17-этажной гостиницы «Узбекистан», прокатился на метро, тоже построенном при советской власти, и заглянул в кафедральный собор, где установлен памятник «самому главному» крымскому святому — Луке Войно-Ясенецкому, который в двадцатых годах прошлого века возглавлял Ташкентскую и Туркестанскую епархию Русской православной церкви.
Но, самое главное, я выступил на IV Международной научно-практической конференции «Ушаковские чтения в Ташкенте». Дмитрий Ушаков – лингвист, автор знаменитого четырехтомного «Толкового словаря русского языка», член-корреспондент Академии наук СССР, умер и похоронен в эвакуации в Ташкенте в 1942 году.
Мой доклад назывался «Международный фестиваль «Великое русское слово» в новейшей истории Крыма». Выступление было посвящено роли форума в сохранении, популяризации и развитии русского языка, возможностям участия в нем представителей Узбекистана. Это особенно важно, потому что русский язык остается одним из важнейших культурных, научных, образовательных, экономических достояний Узбекистана, обеспечивая его гражданам возможность работать и учиться в России.
К моменту распада СССР в Узбекистане проживало более 1,6 миллиона этнических русских. Сейчас осталось около 700 тысяч, но все равно русский язык — родной для Узбекистана.
Ташкент и сегодня говорит по-русски достаточно хорошо, Самарканд немного хуже, Бухара — еще чуть-чуть хуже, а вот в сельских районах, увы, часто не говорят по-русски вообще. При этом у простых людей есть понимание того, какие преимущества им дает знание русского языка. Я убедился в этом и на «Ушаковских чтениях», и в частной русскоязычной школе, и в вузах Ташкента, Самарканда и Бухары.
Забыть, потерять русский язык для Узбекистана – это все равно, что срубить сук, на котором сидишь. Между тем, что греха таить, такая опасность есть, особенно если говорить о хорошем литературном русском языке.
Узбекская письменность сегодня переведена на латиницу. Современный узбекистанский языковой «вавилон» можно видеть на уличных вывесках. Одни – по-старому, на узбекском кириллицей, другие – по-новому, на узбекском латиницей, третьи – по-русски, четвертые – по-английски, пятые – по-китайски – тоже, между прочим, примета времени, в новой «Большой игре» появляются новые большие игроки.
Украинский урок
Русский язык выжимают медленно, по схеме, во многом напоминающей ту, что использовалась на Украине. Примерно по той же «украинской» схеме работают и с элитами. Самые образованные узбеки стремятся уехать на Запад – в Америку и Европу, другие обращают свои взгляды на Китай и Корею – конечно, Южную, пусть не обижаются на меня наши северокорейские друзья.
В Россию в основном едут работяги. С одной стороны, эту работу тоже надо кому-то делать, с другой – хорошо бы нам побороться и за талантливую среднеазиатскую молодежь.
При этом у многих узбеков старшего возраста чувствуется нескрываемая ностальгия по старым добрым советским временам. Школьная учительница рассказывала мне о том, как она в 1983 году побывала в «Артеке», преподаватель техникума – как служил в Советской армии в Крыму, на Бельбекском аэродроме, таксист – как лечил жену в санатории в Саках.
И в то же время светская городская молодежь мечтает о глобальном западном потребительском рае, а сельскую тащат в исламский рай фундаменталисты.
Как я уже отмечал, между Крымом и Средней Азией много общего. Еще в античные и средневековые времена Великий шелковый путь связывал Восток и Запад, Азию и Средиземноморье длинной и долгой караванной дорогой, которая проходила в том числе через Крым и Среднюю Азию.
Этот глобальный транспортный маршрут не потерял своего значения до сих пор и не потеряет его никогда, ибо нельзя отменить географию. Просто современные технологии внесли в него свои изменения, и теперь дорогу, на которую уходили месяцы, а то и годы, можно проделать за несколько часов или дней. Не случайно в рамках китайской стратегической программы «Один пояс и один путь» сегодня разрабатывается сразу ряд морских и сухопутных маршрутов между Европой и Китаем под общим названием «Новый шелковый путь».
Кто древнее: Керчь или Самарканд?
Крым и Узбекистан соединяет не только Великий шелковый, но и общая историческая судьба. Это одни из древнейших регионов постсоветского пространства. В Крыму находится самый старый город России – Керчь, ведущая свою родословную от основанного в седьмом веке до нашей эры Пантикапея. Немногим моложе Феодосия, Херсонес, Керкинитида-Феодосия.
Самарканд даже чуть древнее Керчи, он основан в восьмом веке до нашей эры, а Бухара – в пятом. В Узбекистане семь объектов всемирного наследия ЮНЕСКО, включая пять культурных и два природных. Это «Великий шелковый путь: Зеравшано-Каракумский коридор», «Самарканд — перекресток культур», исторический центр Бухары, крепость Ичан-Кала в Хиве, исторический центр Шахрисабза, а также Западный Тянь-Шань и холодные пустыни Турана.
В Крыму такой объект всего один – Херсонес Таврический, но на самом деле на аналогичный статус могут претендовать и многие другие – Ханский дворец в Бахчисарае, Генуэзская крепость в Судаке, пещерные города Чуфут-Кале, Мангуп-Кале, Эски-Кермен, Тепе-Кермен, Качи-Кальон, Бакла, а также городище Солхат на территории города Старый Крым, где расположены уникальные объекты периода Золотой орды.
Соответственно, и Крым, и Узбекистан – популярные туристические регионы; и там, и там есть что посмотреть. В уходящем году туристический поток в Крым составит около семи, а в Узбекистан около одиннадцати миллионов человек.
За нас история, география и русский язык
Ну и, конечно, Крым и Узбекистан объединяет героическая история Великой Отечественной войны. Тысячи узбекистанцев сначала обороняли, а потом освобождали Крым от фашистов. Подвиг узбекского народа в годы Великой Отечественной увековечен в большом мемориальном комплексе «Парк Победы» в Ташкенте. А еще мы все помним узбекского «Ромео» из легендарного советского фильма «В бой идут одни старики», блестяще сыгранного Рустамом Сагдуллаевым, – «Ромео из Ташкента загрустил, Джульетта в кукурузнике умчалась»…
В 1944 году Узбекистан принял более 150 тысяч насильственно вывезенных крымских татар – и это тоже отдельная страница нашей совместной истории. В восьмидесятые-девяностые годы большинство крымских татар вернулись на историческую родину, но, тем не менее, и сегодня в Узбекистане проживает около 90 тысяч человек этой национальности.
А еще Крым и Узбекистан объединили в своей судьбе многие знаменитости – эмир Бухарский Сеид-Абдул-Ахад-хан, построивший в Ялте свой замечательный дворец, православный святой Лука Войно-Ясенецкий, просветитель крымско-татарского народа Исмаил Гаспринский, литераторы Анна Ахматова, Константин Симонов и многие-многие другие. Всех не перечислить.
Большая игра продолжается. В XXI столетии США пытаются прибрать к рукам среднеазиатские республики примерно так же, как в XIX веке Великобритания пыталась прибрать к рукам среднеазиатские ханства и эмираты. Тогда, полтора века назад, мы победили, сейчас пока проигрываем, хотя наша партия не безнадежна. За нас – общая история, общие герои, общая география, все-таки мы, в отличие от Америки, рядом, и, конечно, общий язык.
Фото автора
