ПОЧЕМУ НАШ СОСЕД ПЫТАЕТСЯ УЙТИ ОТ БРИТАНСКОГО ВЛИЯНИЯ?
Руководство правящей партии Турции анонсировало скорое принятие Доктрины о новых морских границах. Причем здесь «британская двойная система сдерживания» России и Турции?
Чтобы понять своего соседа, тем более относящегося к Азии, где далеко не всё произносится вслух, а то, что провозглашается, нельзя принимать «за чистую монету», необходимо знать его историю, географию, язык и цивилизационные особенности восприятия нас — других народов и великих держав. В научном пространстве это называется «имагология» (от лат. imago – изображение, образ) – научная дисциплина о законах создания, функционирования и интерпретации образов «других», «чужих» – объектов, инородных для воспринимающего.
В турецкой культуре восприятия нас можно найти зеркальный принцип нашего восприятия их. К примеру, национальная поговорка, означающая беспорядок и погром «Muskovit geldi» («московит пришел») в целом созвучна с нашим отношением к Азии в похожем тезисе «Мамай прошелся», обозначающим примерно схожие процессы отсутствия порядка в помещении или разрушений вследствие внешнего воздействия.
Похоже, становится модным
каждой державе иметь конфликт на своих границах
После начала американо-израильско-иранской войны интерес к политической повестке Турции в мировых СМИ и дипломатии заметно снизился. Напротив, Исламская Республика Иран – сосед Анкары и исторический соперник – находится в центре мировых и региональных событий и информационной, военно-политической и дипломатической повестки.
На данный момент лидерство на Ближнем и Среднем Востоке вынужден перехватить у Турции Тегеран, что явно не устраивает Турцию, тем более в период откровенной борьбы региональных и мировых держав за все виды ресурсов и долю в мировой политике и экономике в будущем мировом порядке, который формируется в наши дни. На наших глазах произошло иранское имперское возрождение через экзистенциальную угрозу – принуждение к возрождению империи, чего Тегеран, надо сказать, очень долгое время избегал.
Однако на днях произошло интересное событие, которое способно вновь поставить Турцию в центр мировых дипломатических и военно-политических событий.
Правящая партия готовится к официальному принятию военно-морской концепции «Голубая Родина» в качестве официального документа, после чего она получит статус доктрины.
Если это событие состоится, то Анкара официально объявит о претензиях на передел Эгейского и Средиземного морей и на свои интересы в Черном море. Однако гораздо важнее то, что переход концепции «Голубая Родина» в доктрину «Голубая Родина» приведет к неминуемому столкновению сначала с Грецией, потом с Израилем, возможно, с Францией и еще с кем-нибудь.
И в этом случае мир получит еще один конфликт в геополитических пределах Большого Черноморского региона. Однако конфликт – это следствие столкновения интересов, вызванного нарушением прошлого баланса сил, состоявшегося в свою очередь как итог прошлых мировых войн или последующих локально-региональных конфликтов.
Справка. Концепция «Mavi Vatan» или «Голубая Родина» – совокупность идей турецких адмиралов Джема Гюрдениза и Джихата Яйджы. Концепция, появившаяся еще в 2006 г., содержит главную идею: Турция – морская держава, её будущее находится в Мировом Океане, а зона её жизненных интересов находится между 25-м и 45-м восточными меридианами. Это фактически Северо-Восточная часть Средиземного моря, примерно половина Эгейского и Чёрного моря. В Эгейском море турки настаивают на 6-мильной прибрежной границе, что сразу их сталкивает с греками, в Черном и Средиземном – на 12-мильной зоне.
У данных предстоящих событий сразу проявляется два конфликтных уровня.
► Первый – оперативный. Восточное Средиземноморье, как в период Первой и Второй мировых войн, становится пространством военно-политического конфликта. Здесь складываются свои региональные коалиции и спор на оперативном уровне идет за энергоресурсы и морское пространство между Израилем, Грецией и Республикой Кипр, с одной стороны, и Турцией и Турецкой Республикой Северного Кипра – с другой.
► Второй – более интересный – стратегический уровень столкновения в случае активной реализации «Mavi Vatan» и британской системы управления регионом посредством формирования враждебных пар и коалиций.
Создание регионального британоцентричного порядка относится к итогам Первой и Второй мировых войн, которые сейчас можно рассматривать как единый 30-летний мировой конфликт.
Как отмечает в своей статье Нестерова Н.П., «Архипелаг Кастеллоридзо (Καστελλόριζο, Castellorizo, итальянское название – Кастельроссо, Castelrosso) – самая восточная точка Греции, в настоящее время причисляется к Додеканесским островам и включает 14 островов и островков, протянувшихся вдоль юго-западного побережья Турции. Самым крупным и населенным островом архипелага является остров Мегисти (турецкий топоним), который часто именуется Кастеллоридзо – из-за расположенной на нем крепости, построенной в XIV веке из красного камня рыцарями Ордена св. Иоанна Иерусалимского, Родоса и Мальты: красная крепость, castello rosso, дала новое название острову»[1].
Вне большой политики острова оставались вплоть до начала ХХ века, но итало-османская война 1911–1912 годов кардинально изменила ситуацию — итальянские войска заняли Ливию и Додеканесские острова. Местное правительство, «Правительство острова Кастеллоридзо», установило над островами суверенитет, хотя на центральном острове архипелага – Мегисти – оставался небольшой османский гарнизон.
24 июля 1923 года в Лозанне державы Антанты, в том числе Италия и Турция как правопреемница Османской империи, подписали мирный договор, который заменил так и не вступивший в силу Севрский. Документ зафиксировал среди прочего и переход Додеканесских островов, в том числе Кастельроссо, к Италии, сделав его, по словам Муссолини, «форпостом Европы на Востоке».
Италия так и не освоила полученные территории, для международных отношений Кастеллоридзо перестал представлять интерес, разделив судьбу всего Додеканеса: по Парижскому мирному договору 1947 года, острова перешли под суверенитет Греции[2]. То есть, был реализован тот сценарий, который был недопустим для Турции в ходе Лозаннских переговоров, а «союзники» Республики в лице Британии и перенявших ответственность в регионе США создавали «механизмы сдерживания» Анкары.
Итак, 14 греческих островов полностью блокируют выход Турции в Средиземное море из Эгейского, и это результат британского влияния и политики в этом критическом регионе мира.
Глазами Лондона – турки, обремененные историческими противоречиями и геополитическими страхами, ограничивают продвижение русских к Мировому Океану в узком горле Черноморских проливов, а греки делают то же самое в Эгейском море в отношении турок.
И за всем этим стоит главный дирижёр современного мирового порядка, формирующий взаимную систему сдерживания и равновесия с целью управления различными регионами мира в своих интересах.
Почему именно сейчас?
После Первой Мировой войны британской и французской элитой от остатков Османской империи территория Турция была нарезана так, что у республики не оставалось экономического и логистического суверенитета. А после Второй Мировой войны Турцию лишили и военно-политической самостоятельности, интегрировав в НАТО.
Но все те институты Холодной войны разрушены или находятся в глубоком кризисе, а механизмы не работают, да и Турция стала другой.
Турция слишком сильна, чтобы быть региональной силой в западноцентричном мире, но она еще слишком слаба, чтобы стать мировой державой в этом же порядке.
Но этот порядок разрушается, и Анкара пытается преодолеть свою слабость и выскочить из британской системы сдерживания Турции, выстроенной еще после 1918 г. по итогам Первой Мировой.
Давайте отдадим здесь должное нашим конкурентам – британцам – с их стратегическим и долговременным мировоззрением и отметим, что любые имперские пространства – от Рима до Османской и Российской империй – пытались контролировать две ключевые позиции в Черном море: Черноморские проливы и Крым. До 1774 года Черное море было внутренним водоёмом турецких султанов. Кючук-Кайнарджийский мир разделил его с Россией. С тех пор режим проливов и допуск военных кораблей определяют исход конкуренции в бассейне.
Имперский контроль предполагает, что обе региональные державы одновременно удерживают проливы и Крым. Если же эта формула размывается, и под контроль нерегиональной, мировой державы попадает одна или обе точки, государственность Турции и России оказывается под угрозой исчезновения уже в краткосрочной перспективе.
Сама логика сегодняшнего западного сдерживания направлена именно на разрушение этой формулы. Запад стремится подорвать контроль России над Крымом (через военную помощь Украине, попытки дестабилизации полуострова) и одновременно ограничить автономию Турции в проливах (добиваясь пересмотра Монтрё).
Это двойное давление – двойная система сдерживания – создаёт уникальную ситуацию: исторические противники Россия и Турция вынуждены искать рецепты и варианты сближения.
Кондоминиум региона как ответ на двойное сдерживание
Конвенция Монтрё 1936 года сегодня парадоксальным образом сдерживает англо-американскую экспансию вглубь континента – через проливы, Крым и Закавказье в Центральную Азию. Именно этот документ позволяет современной Турции сохранять значительную автономию от западных партнёров по НАТО в Черноморском регионе. А для России Крым — не просто «непотопляемый авианосец», а ключ к контролю над всей северной частью бассейна.
Гипотетическая потеря Россией Крыма с переходом его под контроль нерегиональной державы неизбежно приведёт и к последующей утрате Турцией контроля над проливами. Сценарий, при котором Крым переходит под контроль Турции или, зеркально, проливы – под контроль России, мы здесь не рассматриваем. Речь идёт о другом: чуть более чем 250-летний совместный исторический опыт сосуществования России и Турции в Чёрном море позволил выработать современный баланс интересов и противоречий. И этот баланс оказался под угрозой с Запада, а не со стороны друг друга.
Восточное Средиземноморье с учётом пестроты вызовов, которые Запад и его союзники формируют для Турции и России (причём Турция сама является частью этих союзников), также оставляет пространство для кондоминиума.
Анкара за счёт механизма «турецкого баланса» успешно реализует свои интересы. Россия, опираясь на имперскую, советскую и современную геополитические традиции, формирует для себя благоприятный баланс сил.
Новый миропорядок и пределы взаимной экспансии
Современный мир движется к многополярной модели, в которой каждая из великих держав будет иметь свою зону первостепенных интересов, сферу влияния, обмена и хаоса. Ослабление однополярности ведёт к разработке и реализации новых пространственных, экономических и идеологических проектов: как региональных, так и глобальных. Но этот процесс не будет мирным и автоматическим.
Главная проблема для Турции и России – осознание пределов взаимной экспансии и нахождение нового баланса в формирующемся мировом порядке.
Для Турции это осознание ограничений своей экспансионистской политики в рамках Организации тюркских государств и тщетность попыток исключить Россию из большой игры на Ближнем и Среднем Востоке.
При той системе вызовов, которая сегодня складывается в Восточном Средиземноморье для Анкары, такой курс стратегически невыгоден, так как он ломает логику и механизмы «турецкого баланса».
Для России – в ответ на турецкую сдержанность – ограничение своей активности на курдском направлении и по другим болезненным для Турции вопросам.
В условиях формирования нового мирового порядка региональная подсистема международных отношений Черноморского региона и Восточного Средиземноморья – ядро которой выстраивается на взаимодействии России и Турции уже несколько столетий – должна сохранить стабильность, обеспечив превалирование сотрудничества над конкуренцией. И в этом процессе учёные-международники двух держав могут внести значительный вклад в достижение общей цели.
Геополитическую формулу этого взаимодействия, разработанную и реализованную в ответ на двойное западное сдерживание, можно обозначить как «союз региональных держав против экспансии нерегиональных».
Именно эта формула сближает Москву и Анкару в их борьбе за новый мировой порядок, хотя в Сирии она оказалась провальной.
И вернемся к политической лингвистке. Турки меняют топонимику (географические названия): наша постсоветская Средняя Азия становится Туркестаном, Эгейское море – морем островов. Но что интересно: географические названия этих регионов несут в себе историческую турецкую память, отличную от европейской, персидской и российской, и этот язык во многом поясняет их будущую логику действий.
Так, в турецком языке Средиземное море – это Белое море (Ак)deniz, но белое не в силу цвета (тут есть другое слово обозначение исключительно цвета – beyaz), а смыслового наполнения – море перспективы, благополучия и богатства. А Черное море (Kara)deniz, – напротив, море бесперспективное и тупиковое (в той же логике для обозначения черного цвета здесь существует слово – siyah).
То есть, османы и турки (реформа современного турецкого языка Ататюрком закончилась в 1928 г.) вкладывали в топонимы политическое и экономическое обозначения и перспективы. Турки понимают, что их процветание лежит в мировой морской торговле, а для этого им предстоит разорвать британскую систему сдерживания и сделать Средиземное море Белым морем для себя и других.
И здесь наши интересы совпадают. Однако они также понимают, что их благополучие состоит в возвращении Средней/ /Центральной Азии статуса Туркестана – и во втором турецком векторе наши интересы несовместимы.
Фото из открытых источников
[1] Нестерова Т.П. «Форпост Европы на Востоке»: архипелаг Кастеллоридзо в контексте итальянской политики в Восточном Средиземноморье 1912-1932 годов // Научный диалог. – 2018. – №9. – С. 263. – DOI: 10.24224/2227-1295-2018-9-262-274
[2] Там же. С. 271 – 272.
