Крымское Эхо
Архив

Рассекреченная правда

Рассекреченная правда

ВЫШЕЛ ПЯТЫЙ ТОМ «РЕАБИЛИТИРОВАННЫХ ИСТОРИЕЙ»

В Центральном музее «Таврида» состоялась презентация пятого тома исторического проекта «Реабилитированные историей». Как правило, история лишь наказывает, оправдания от нее дожидаются очень немногие. Когда в 1991 году на основании закона «О реабилитации жертв политических репрессий на Украине» были реабилитированы те, кто в 1920-х – 1950-х стали неугодными советской власти, очень многие восприняли это с иронией: мол, слишком поздно исправлять ошибки прошлого, да и легче от этого уже никому не станет.

В 1992 году в Украине, а в 1993 – в Крыму, начала осуществляться государственная программа «Реабилитированные историей». Когда историки приступили к изучению архивно-следственных дел бывших органов безопасности СССР, к ним стали все чаще приходить люди с просьбами узнать, что случилось с их отцами, дедами, братьями и сестрами в те далекие годы.

И оказалось, что колоссальные объемы работы проделывались не зря. В крымских архивах хранится более 50 тысяч дел о репрессированных. По ним проходит примерно 54-55 тысяч человек. На сегодняшний день в пяти книгах помещено уже более тринадцати тысяч фамилий. Для сотен людей судьбы их родственников и близких перестали быть тайной.

Эти книги нужны не для тех репрессированных, а для нас, современных людей, а также для всех, кто будет жить на этой земле после нас, — считает руководитель научно-редакционной группы Дмитрий Омельчук. Кстати, одна из заслуг его и других участников проекта состоит в том, что «Реабилитированные историей» в Крыму имеют наибольший успех. Об этом проекте и о его роли в истории Дмитрий Владимирович охотно рассказал для «Крымского Эха».

Дмитрий Омельчук»
Рассекреченная правда
— Была ли тема репрессий изначально «вашей»? Как вы попали в проект?

— Вы знаете, что касается лично меня – это та удивительная случайность, которая бывает у человека один раз в жизни. Я прекрасно помню, как я отвечал на вопросы своих студентов, многие из которых сейчас занимают достаточно серьезные посты. Они в конце 80-х годов, а я уже тогда преподавал в университете, спрашивали меня: «Когда мы сможем узнать правду о репрессиях? Когда мы увидим документы, а не просто будем делать выводы с чьих-то слов?» И я отвечал им, что, честно говоря, это случится или очень нескоро или не случится вообще. И как же мне было приятно, когда прошло каких-то пять лет, и я волей случая оказался руководителем организации, которая получила доступ и право изучать репрессии. Вполне закономерно, что я и не думал отказываться.

— Вы представляли себе, сколько лет займет эта работа, и какой объем информации вам придется обработать?

— Я думаю, что, когда этот проект начинался, ни мы здесь в Крыму, ни те, кто начинал его в масштабах всей Украины, этого не представляли. До этого я занимался периодом войны, у меня было достаточно много публикаций, но для всех людей, которые пришли в эту группу, и для меня в том числе, это оказался совершенно новый пласт работы: сложный и очень важный одновременно. Но за пятнадцать лет мы настолько вникли в эту тему, что о многих вещах можем действительно профессионально говорить, что, почему и как происходило в те времена.

Психологически эта работа для многих оказалась достаточно тяжелой. Потому что перелистывать не книжки, не воспоминания, а реальные документы, протоколы допросов, обвинительные заключения, очные ставки, пытаться разобраться во всем этом – это очень непросто.

— Какой период охватило ваше исследование и какой характер обвинений вас интересовал больше всего?

 

В поиске знакомых фамилий


Рассекреченная правда
— Когда речь заходит о том, за что людей репрессировали, то все сводится к одному – за недостаток лояльности к новой власти. И вот эта нелояльность осуждалась и в конце 30-х годов, когда был большой террор, и в начале 40-х, когда только-только началась война. Насчет последнего периода могу сказать, что это вообще неизвестная страница в истории. Сколько было репрессировано человек только в Крыму за то, что предрекали поражение Советскому Союзу, за то, что ожидали прихода гитлеровцев (а такие тоже были). Что касается послевоенного времени, то мы хорошо знакомы только с депортацией. Но очень мало говорят о зачистках, которым подвергались оставшиеся. Собственно говоря, до самой смерти Сталина этот маховик, хоть и с меньшими оборотами, но продолжал работать.

— А были и такие, кто ждал прихода Гитлера?

— Были. Сейчас мало кто хочет осознавать тот факт, что люди ждали начала войны с определенными надеждами, что придут немцы, и возможно станет лучше, чем с советской властью. Но они оказались неправы.

— Такую информацию не многие хотели бы слышать. Пытаются ли современные спецслужбы как-то давить на вас, закрывать доступ к чему-то, чтоб вы не нашли и не опубликовали «лишнего»?

— Вы знаете, что касается нашей страны – к счастью, нам никто не мешает. В России доступ к подобным документам уже ограничен, это правда. У нас же этот доступ возможен, хоть и не был никогда особо широко открыт. Существует закон Украины «Об информации», и согласно ему широкая публика доступ ко многим документам не получит еще несколько десятков лет. Это связано с тем, что там достаточно много сведений о личностях, и сведений достаточно деликатной. К примеру, человек приходит ко мне и говорит: «Слушай, вот ты же имеешь доступ к архивам. Узнай, кто заложил моего отца! Найди!» Понимаете? Скорее всего, мстить никто и не будет: тому, кто настучал, уже должно быть лет 80. Но у людей есть потребность узнать, кто же испортил жизнь целой семье и почему. Понимая всю ситуацию, мы, даже если и находим такую информацию, не предоставляем ее никому.

За сухими формулировками – судьбы людей»
Рассекреченная правда
— Возможно, кто-то по этим же причинам просил вас не копаться в судьбах своих родственников?

— К нам приходило достаточно много запросов. Люди приезжали, искали в книгах, что-то рассказывали, просили раскопать поглубже. Для кого-то в этом был результат, для кого-то – никакого. Но таких, чтоб запрещали нам исследовать судьбы близких, не было. Да такого и не должно быть. Для сегодняшнего поколения наша работа должна послужить уроком.

— И что это должен быть за урок?

— Государство – это инструмент насилия, ни для кого это не секрет. Но есть пределы, за которые выходить нельзя. В те периоды, которые мы исследуем, эти пределы были просто взломаны. Насилие не было, конечно, повсеместным, присутствовало и социальное маневрирование. Но все же эти времена вошли в историю именно как времена массового насилия. Наша работа должна быть предостережением нынешнему поколению политиков: во-первых, какими бы благими целями они ни руководствовались в своих действиях, необходимо четко помнить, что они должны действовать только в рамках закона; а во-вторых, насилие всегда будет иметь обратный эффект.

— Как вы считаете, может ли история вообще быть объективной или она всегда служит чьим-то целям? Вот, например, среди реабилитированных могли оказаться и настоящие преступники…

— Тех, кто совершал противоправные действия, не реабилитировали. Несколько десятков тысяч людей действительно совершали уголовные преступления, и они остались не реабилитированными.

А насчет объективности… Самое сложное в этой ситуации – это попытаться отделить историю от политики. Но это пока никому до конца не удавалось. К тому же история всегда имеет субъективный оттенок, потому что проходит через призму моего, вашего или еще чьего-то видения. А насколько объективен тот человек, который дает истории свое толкование, не использует ли он все это в каких-либо корыстных целях – все зависит только от его честности.

 

Фото автора

 

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

Прокачу избирателя!

Георгий ПЯТОВ

«Русское единство» создано для защиты прав крымчан

Сергей ЦЕКОВ

Узелок на память

Оставить комментарий