Крымское Эхо
Архив

Придет время, и мы их будем судить. Как в Нюрнберге после Великой Отечественной

Придет время, и мы их будем судить. Как в Нюрнберге после Великой Отечественной

РАЗГОВОР С ДЕПУТАТОМ ДВУХ СОВЕТОВ ИЗ ДОНЕЦКА

В Крыму сейчас хорошо: светит солнце, льют благодатные дожди, а в небе если что и грохочет, то только гром. В Донецке все не так. Как — живописать не будем, каждый, кто хоть слегка интересуется темой, знает, когда и что там бомбят и, главное, кто бомбит и по чьему приказу. Наш разговор мы ведем с <b>Ириной Поповой</b>, депутатом сразу двух советов, «старого», или, если угодно, легитимного Донецкого областного совета и нового, Донецкой народной республики. Это уникальный случай.

Мы наблюдаем за ситуацией, складывающейся в этом регионе, хоть и пристально, но все же со стороны. Вот что рассказывает об этом человек, находящийся внутри неё. И говорим мы о власти.

Ирина Попова

Придет время, и мы их будем судить. Как в Нюрнберге после Великой Отечественной
— Я опускаю многие свои вопросы, которые хотелось бы задать: крымчане достаточно внимательно следят за происходящим, и многие хорошо информированы. Давайте поговорим о том, как управляется регион.

— Начну с начала, это многое вам объяснит. 21 февраля было нарушено соглашение, который заключил президент Янукович с гражданами из «оппозиции» и гарантами чего выступили некоторые европейские страны. Но оказалось, что соглашение было грубо нарушено.

Параллельно с этим на Западной Украине были разграблены армейские склады — арсеналы оружия. Сразу возникла мысль: а для чего это делается? Это посеяло страх у части нашего населения. Страх усилился, когда мы узнали, что Янукович сбежал.

То есть нас, жителей Донбасса, оставили один на один с вопросом: что делать в этой ситуации? Соглашение нарушено, склады разграблены, и люди оказались брошены на произвол судьбы. Ответить на эти вопросы в принципе могла бы местная власть. Дончане возмущались происходящим, собирались на многочисленные форумы, писали резолюции и шли к местной власти. Но она сама испугалась не на шутку и ни на что не реагировала.

Как следствие такого поведения случился первый штурм облсовета 3 марта — а их у нас в общей сложности было три. Людей пригласили на сессию, выслушали и сказали: идите отсюда! А люди хотели ответа, хотели слышать, как им жить дальше и кто им гарантирует безопасность.

— «Местная власть» — это кто конкретно?

— Облсовет. На тот момент его возглавлял Андрей Шишацкий. В тот день, 3 марта, мы узнали, что губернатором Донецкой области назначен олигарх Сергей Тарута. Естественно, его назначение никого не порадовало, потому что никто с жителями региона его кандидатуру не обсуждал, она была навязана нам по просьбе Рината Ахметова киевскими властями, соответственно, люди приняли ее в штыки.

Штурм 3 марта закончился ничем, потом Тарута поставил вокруг здания груженые грузовики, закрыв все подступы и вынудив посетителей и служащих пробираться в нужные кабинеты лабиринтами подвалов, и опутал всё здание колючей проволокой. На облсовет было страшно смотреть: война — не война, но всё в колючей проволоке. Народ ходил-ходил вокруг этих грузовиков, митинговал-митинговал, но к ним опять никто не выходил.

На митинги люди ходили, как на работу. В субботу и воскресенье многотысячные акции, демонстрации… А в ответ — тишина.

На этом фоне случился и второй, и третий — самый серьезный и решающий штурм. В принципе, люди вошли в здание без проблем, как я поняла (в том штурме я не участвовала). Но потом крепко задумались: а зачем они его из раза в раз штурмуют?

И тогда они начали формировать свою структуру власти — так появилась Донецкая народная республика. Это были не боевики, а простые граждане. Такие, как мы с вами. И этим людям, которые никогда раньше не строили республик с нуля, пришлось заниматься вопросами государственного строительства, госуправления.

Конечно, у нас в Донбассе море проблем, и с компетентностью новой власти не все гладко. Но мы хотим жить, и жить нормально, и пытаемся это делать.

При этом легитимность областного совета никто не отменял: есть вопросы жизнеобеспечения территории, за которые отвечает именно облсовет и которые стали еще актуальнее. Поэтому облсовет периодически собирается в разных зданиях, где получится, и решает насущные вопросы.

— То есть этот орган полноценно действующий? Или формальный, просто не успевший самораспуститься?

— По-настоящему полноценно он работать не может, потому что сессию собрать проблематично: некоторые депутаты физически покинули нашу территорию. Последний раз мы собирались на сессию облсовета 24 апреля — решали целый ряд хозяйственных вопросов, а также приняли обращение к официальному Киеву, где потребовали прекращения войсковой операции против нашего края, возвращения войск к местам их постоянной дислокации, а также прекращения убийств мирных жителей.

— Можно сказать, что сегодня на территории Донецкой области существует двоевластие?

— В принципе, да. Причем сама ДНР этого не отрицает. Народная республика приняла решение о том, что мы выплачиваем налоги в Киев, но Киев должен платить пенсии, стипендии и все социальные пособия. И он платит. Правда, на севере области, где идут серьезные бои, с этим проблемы.

На этом фоне идет работа по переформатированию власти. ДНР очень сложно: то, что республике предстоит сделать, это почище операции по разделению сиамских близнецов. Как отделить экономику Донецка, вмонтированную в экономику Украины? Предстоят долгие месяцы работы. И это в условиях гражданской войны!

— Это не гражданская война, это карательная операция против своего народа, призванная тотально уничтожить население, что уже и происходит в некоторых населенных пунктах!

— Совершенно верно. И поэтому — одно дело писать законы в мирное время, а другое — под прицелом.

— А вот скажите, как «работает» двоевластие — полномочия разделены территориально или по каким-то функциям?

— Между ними нет конфликта, разделения нет. Просто ДНР действует в тех рамках, которые она сама себе определила на сегодняшний день.

— А Тарута?

— Таруты нет, он давно сбежал. А Донецкий облсовет решает вопросы в рамках своей компетенции — например, в рамках бюджета области. Несмотря на войну, люди, работающие под эгидой облсовета, должны получать зарплату, должно идти строительство, должно все функционировать. Как бы то ни было, война когда-нибудь закончится, и если все будет разгромлено, будет всем очень плохо. Нужно стараться, чтобы хоть что-то сохранилось.

— Кто там, в облсовете, заседает: это люди, идейно поддерживающие Украину или просто с высокой степенью ответственности за порученное дело?

— Облсовет никак себя не позиционирует в политическом смысле, кроме того обращения, о котором я говорила выше, о прекращении огня.

— А у ДНР идейных людей хватает?

— Республика испытывает острый кадровый голод, причем руководство об этом заявляет не стесняясь, они приглашают на работу всех.

— Как депутат облсовета что вы делаете?

— Работаю в составе своей комиссии — у меня она экологическая, это природные ресурсы.

— Но сейчас это как бы не актуально?

— Это будет очень актуально, как только закончится война, потому что всё надо будет восстанавливать. И не забывайте, во время военных действий страдают не только люди, но и животные, деревья, травы, вода и земля. Возьмем тот ров, который выкопал Тарута на границе с РФ — он подумал о животных? Сколько туда лис упало, зайцев — они там веками бегали, у них свои тропки…Один этот ров нанес ущерб природе. А сейчас по краям этого рва уже идут процессы эрозии… А в Славянске и Краматорске экологическая безопасность еще хуже.

Мы пытаемся заниматься этими вопросами. А еще есть люди, работающие в заповедниках, им нужна зарплата, не должны останавливаться вопросы жизнеобеспечения, должно работать предприятие «Вода Донбасса», должен вывозиться мусор…

— …А как депутат ДНР?

— Я помогаю руководству структурировать работу. И выступаю на митингах, к раненым хожу и пытаюсь деткам помогать…

— Не могу не спросить, как живет обычный житель Донбасса?

— Утро начинается с того, что включаешь все источники информации: звонки, телевидение, радио — тебе элементарно нужно выбрать пути твоего перемещения к месту работы и не попасть под перестрелку. После авиаударов по Донецку вздрагиваешь от каждого звука, потому что гром можно перепутать со взрывами. Когда у нас была недавно гроза, я была на улице и видела, как наши люди, услышав гром, смотрят не в небо, а по сторонам: им мысль о природном явлении даже в голову не приходит, они ждут взрывов на земле.

Причем не только взрослые ведут себя с поправкой на войну, но и дети. Вот недавно привезли в городскую столовую Макеевки малышей из Славянска. Во время трапезы на пол упала ложка. Дети бросили еду и все залезли под стол. Взрослые мужчины смотреть на это не смогли — ушли из столовой.

Привезли ребят в другой город, в Дебальцево. Они писяются, заикаются, ищут подвалы и очень горюют, если не находят их: они боятся, что будут бомбить.

— Это даже слушать невыносимо… Еще вопрос, о СМИ. Вы смотрите и украинские телеканалы, и российские. Понятно, что идет информационная война, что сражаются обе стороны на уничтожение. Во время Крымской весны мы четко знали, кто, как и насколько врет. То же самое, не сомневаюсь, происходит и в Донбассе.

— Думаю, тому, чем занимаются украинские СМИ, позавидовала бы и геббельсовская пропаганда. Если мы смотрим украинские СМИ, то «переводим» для себя все с точностью до наоборот.

— То есть они просто черное называют белым.

— Да, полностью переворачивают. Расскажу пример, он достаточно широко известен. Читаю украинские СМИ — не могу понять, что случилось на блокпосту под Волновахой. А сообщения идут о том, что Правый сектор столкнулся с украинскими войсками и расстрелял их. Читаю другое: оказывается, ополчение с Правым сектором воевало. Третье — ополчение с украинскими войсками. Что-то можно здесь понять?

Звоню непосредственно жителям Волновахи, мне рассказывают: призванные по повестке с Волыни люди приехали туда, устроили блокпост. Отношения с местными сложились в принципе удивительные: солдаты приехали голодные и больные, и местные их просто пожалели, начали кормить, носить лекарства. Те в ответ сказали, что с такими «террористами» они воевать не будут. Видимо, кто-то донес обстановку командованию.

По словам местных жителей, часа в два ночи на железнодорожную станцию в непосредственной близости от этого блокпоста приехали инкассаторские бронемашины «Приватбанка», там были люди, которые, выйдя из машины, говорили по-английски, это слышали работники станции. Часа в четыре утра они загрузились в машины и поехали на тот блокпост и начали его расстреливать. В ответ отстреливаясь солдаты подбили одну из машин.

По окончанию налета все машины уехали, а одна, подбитая, так и осталась. То есть остались улики. Нападавшие по рации вызвали вертолет, который разбомбил блокпост и машину. Местные жители бросились за разъяснениями к военкому: у них на глазах убили тех, кого они считали своими друзьями. А тот говорит: «Блокпост расстреляли люди с георгиевскими ленточками». А местные — ему: а что, вертолет у нас тоже «георгиевскими ленточками»?

— Тем более, что у ДНР вертолетов вообще нет!

— Конечно, нет! Это ответ на ваш вопрос, кто больше лжет. История эта известная, вы сами можете сделать вывод…

— Какая атмосфера в рядах защитников новой республики? И на что вы надеетесь?

— Атмосфера… не буду говорить высокопарных слов, скажу одно: люди не собираются складывать оружие. Более того, настроения подогревают карательные акции — такие, как расстрел раненых в больнице в Красном Лимане. Понятно, что это дело рук либо Правого сектора, либо Нацгвардии, либо каких-то иных украинских структур, но никак не ополчения, потому что раненые были как раз из ополчения ДНР. Такие вот вещи – зверства карателей настраивают людей на борьбу до конца.

Ряды ополчения постоянно растут. Тем более что на днях ДНР приняла решение о том, что пострадавшим в боевых действиях будет выплачиваться компенсация, причем в приличных размерах; людям, которые пошли защищать свой край с оружием в руках, будет сохранен средний заработок по месту работы, и их семьи не останутся без ничего; люди, которые потеряли кров, получат деньги на восстановление жилья.

Более того, у нас сейчас активно собираются доказательства преступлений карателей, и мы, придет время, будем их судить. Как наши деды-прадеды в Нюрнберге по окончанию Великой Отечественной войны.

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

Новороссийск в юбилейном строю

.

Читаем вместе крымскую прессу. 26 марта

Борис ВАСИЛЬЕВ

О памяти, правде и их профанации

Дмитрий СОКОЛОВ