Польша как соавтор развязывания II Мировой

ИСТОРИЧЕСКИЕ ПАРАЛЛЕЛИ

Я начал собирать материалы о Московском договоре о ненападении от 23 августа 1939 года (упрямо называемом западными и нашими либерастическими пропагандистами «Пактом Молотова — Риббентропа»), и меня поразило, что окончание II Мировой и её начало сходятся почти день в день.

Ведь она началась не 1-го сентября 1939, после нападения на Германии на Польшу, а 3-го, когда Великобритания и Франция объявили войну Германии и закончилась 2 сентября по токийскому времени и как первый мирный день празднуется в России 3 сентября.

Для СССР памятной датой окончания страшной войны стало 3 сентября, заявил РИА Новости научный директор Российского военно-исторического общества Михаил Мягков:

 «Так случилось, мне кажется, это тоже какой-то определённый исторический символизм. Когда подписывался акт о безоговорочной капитуляции 2 сентября на линкоре «Миссури», наши войска на Курильских островах занимали вот эти Курильские острова, и основные акты сдачи японских войск, капитуляции японских войск на Курильских островах, уже южной гряды, они производились вплоть до 3 сентября».

Не рассматривая конспирологическую версию начала и конца самой страшной войны в истории человечества, сразу перейдём к рассмотрению предыстории и начала II Мировой… начнём с первой страдалицы — Второй Польской республики [II Rzeczpospolita]

Когда после I Мировой войны победители определяли границы вновь воссозданной Польши, то территорию побеждённой Германии разделили на две, не соприкасающиеся друг с другом части, — собственно Германию и Восточную Пруссию (ныне Калининградскую область).

От побеждённой Германии победители дополнительно отрезали город Данциг, издавна входивший в Восточную Пруссию, поскольку сочли, что без владения портом на Балтийском море вновь воссозданное Польское государство не сможет нормально экономически развиваться.

Тем не менее, Польше его не передавали!

Это была территория вольного города со своей отдельной валютой (гульденом), своим самоуправлением, причём из 400 тысяч жителей Данцига 95% были этническими немцами. Данцигу навязали таможенный союз со II Речью Посполитой, и внешние дела «вольный город» был вынужден вести через её Министерство иностранных дел.

Польша тихой сапой начала считать этот город своей собственностью и имела в Данциге свою военную базу, но ведь город-то оставался немецким!

Пока Польша не задействовала на своём побережье порт Гдыню, немцев Данцига такое положение вполне устраивало, поскольку они переваливали весь морской экспорт и импорт Польши (2/3 от всего объёма внешней торговли).

Но с 1928 года Польша начала направлять свой экспорт через Гдыню, и экономическое положение Данцига резко ухудшилось, правда, Польша под давлением Лиги Наций выделила Данцигу квоту в грузообороте, но уже сам факт того, что Польша в любой момент могла удушить вольный город экономически, поставил ребром вопрос о возвращении Данцига в Германию.

Действительно, если у Польши уже был свой порт на Балтике, то зачем ей тогда иметь немецкий Данциг? Ведь перевод победителями немецкого города под экономическое подчинение II Ржечи Посполитой после I Мировой было потому, что «без владения морским портом на Балтийском море вновь воссозданное Польское государство не сможет нормально экономически развиваться».

Германия 24 октября 1938 года, буквально через несколько недель после оккупации Судет (30 сентября 1938 г.) попросила у Польши разрешения построить через эту полосу экстерриториальный автобан и четырёхколейную железную дорогу с целью соединить Германию с Данцигом и Восточной Пруссией, чтобы немцы могли переезжать из одной части Германии в другую без таможенного и паспортного контроля. Немцы обещали щедро заплатить как за землю под эту дорогу, так и за её дальнейшую эксплуатацию.

Правительство нацистской Германии обещало отблагодарить Польшу за эти небольшие уступки, обещая ей:

1. 1. 1.  Взаимное признание существующих польско-германских границ;
         2. Продление договора о ненападении ещё на 25 лет;
         3. Поддержку Германией польских территориальных претензий на Востоке и помощь в решении пограничных вопросов с Венгрией;
         4. Сотрудничество в вопросе эмиграции евреев из Польши (которая, к слову, ещё с 1931 года придерживалась политики антисемитизма) и получения колоний;
         5. Взаимные консультации по всем внешнеполитическим вопросам.

С чего бы Гитлер вдруг так расщедрился? Если смотреть непредвзято, то всё просто: соучастник раздела Чехии в случае соглашения на этих условиях обеспечивает надёжное тыловое прикрытие нацистской Германии с востока, упрощается доброжелательная стабилизация германо-польской границы и в конечном итоге III Рейх серьёзно упрочивает свои позиции в Восточной Европе.

Вот почему фюрер так долго миндальничал с Польшей, хотя, наверное, мог быстрее достичь своих целей силовым путём, нежели при помощи договорённостей.

Поляки поступили, как всегда было принято в их истории, по-шляхетски, то есть нелогично, что, впрочем, было оценено их визави. Гитлер, вероятно, полагал, что такую страну, как Польша (американский журналист У. Ширер писал об этой стране: «Вполне можно застраховать пороховой завод, если на нём соблюдаются правила безопасности, однако страховать завод, полный сумасшедших, немного опасно») куда спокойней иметь врагом, нежели союзником.

21 марта 1939 года Гитлер уже не просил, как это было 24 октября 1938 года, а потребовал от Польши восстановления германского суверенитета над вольным городом Данциг и разрешения на строительство между ним и остальной Германией автострады, которая будет под юрисдикцией Берлина.

Пять дней спустя Варшава официально отвергла требования Гитлера.

31 марта 1939 года премьер-министр Великобритании Невилл Чемберлен заявил в палате общин, что Лондон и Париж предоставят польскому правительству всю необходимую помощь для защиты от Германии.

В начале апреля 1939 года германский генштаб подготовил операцию по нападению на Польшу под кодовым названием «Fall Weiß» («Белый план»), и почти сразу, 11 апреля 1939 года Адольф Гитлер подписал директиву, которая запускала план в действие.

 28 апреля 1939 года он денонсировал германо-польскую декларацию 1934 года «О дружбе и ненападении». Тем самым нацисты дали ясно понять, кого они наметили следующей жертвой.

Тем временем 17 апреля глава советского НКИД Литвинов предложил подписать трёхстороннюю военную конвенцию о взаимопомощи между Англией, Францией и Советским Союзом. К этому альянсу могла бы при желании присоединиться и Польша.

26 апреля на заседании английского правительства министр иностранных дел лорд Галифакс заявил, что «время ещё не созрело для столь всеобъемлющего предложения». Английское правительство демонстративно тянуло с ответом до 8 мая и ответило на советскую инициативу отказом.

31 мая глава правительства Вячеслав Молотов (по совместительству наркоминдел после отставки Литвинова 3 мая), выступая в Верховном Совете СССР, повторил ранее сделанные предложения Англии и Франции (трёхсторонний договор о взаимопомощи, гарантии малым государствам, военная конвенция).

Но при этом глава советского внешнеполитического ведомства впервые заявил, что СССР не избегает сотрудничества и с другими странами, в частности, с Германией и Италией.

В конце мая на фоне некоторого потепления советско-германских отношений забеспокоившиеся англичане и французы, наконец, согласились обсудить поставленные Москвой вопросы. С советской стороны возобновившиеся 15 июня переговоры вёл Молотов, с англо-французской — дипломаты второстепенных рангов, что воспринималось советским руководством как свидетельство несерьёзного отношения западных партнёров к переговорам.

Вялотекущие политические консультации велись в общей сложности с 10 апреля до конца июля 1939 г., но закончились фактически ничем.

2 августа СССР заявил, что будет вести политические переговоры только после достижения военного соглашения.

Однако, несмотря на настойчивые просьбы СССР прислать делегацию самолётом, англичане не сочли нужным спешить, и переговорщики отплыли из Лондона 5 августа грузопассажирским пароходом, прибыв в Москву только 11 августа.

При этом они прислали в Москву в качестве главы делегации второстепенного чиновника МИД , а в качестве представителя генштаба — маловлиятельного генерала. Между тем на переговоры в Польшу незадолго до этого летал начальник британского генерального штаба, а Чемберлен в течение нескольких предшествующих месяцев трижды лично прилетал на встречу с Гитлером.

2 августа британская делегация для переговоров в Москве получила подробную инструкцию. В ней говорилось о том, что военные миссии отправляются вследствие угрозы русских разорвать политические переговоры. Членам миссии категорически запрещалось обсуждать проблемы Дальнего Востока, брать с собой секретные документы, обсуждать и делиться информацией секретного характера и т. п.

Смысл объемной инструкции сводился к следующему отрывку:

«Британское правительство не желает быть втянутым в какое бы то ни было определенное обязательство, которое могло бы связать нам руки при любых обстоятельствах. Поэтому в отношении военного соглашения нужно стремиться к тому, чтобы ограничиваться сколь можно общими формулировками. Что-нибудь вроде декларации политического характера, которая была бы одобрена, отвечала бы этим условиям».

Ворошилов поставил перед англо-французами ряд конкретных вопросов, на которые они не смогли дать внятных ответов, так как не имели полномочий на ведение полномасштабных военных переговоров.

Был поднят вопрос о пропуске Красной Армии через территорию Польши, без чего, по мнению советской стороны, не могла быть отражена возможная германская агрессия. На этом переговоры зашли в тупик, потому что Польша наотрез отказалась рассматривать такой вариант.

В целом англо-французы были не против создания коалиции, но пытались свести дело к тому, чтобы не иметь прямых обязательств по отношению к Советскому Союзу, который был обязан прийти на помощь «союзникам» в любом случае.

17 августа Ворошилов временно прервал переговоры и объявил, что дальнейший их ход зависит от ответа Англии и Франции на поставленные советской военной миссией принципиальные вопросы, прежде всего о пропуске советских войск Польшей. Он предупредил, что, если в течение двух дней ответы получены не будут, переговоры придётся прекратить окончательно. В указанный срок ответа не последовало.

Москва ещё только известила немцев о желании вступить в контакт, в то время как в Лондоне уже вовсю шли англо-германские переговоры о разделе мира![1]

19 августа после длительных переговоров в Берлине подписано Торгово-Кредитное Соглашение между СССР и Германией.

«Торгово-Кредитное Соглашение предусматривает предоставление Германией СССР кредита в размере 200 миллионов германских марок, сроком на семь лет из 5 % для закупки германских товаров в течение двух лет со дня подписания Соглашения. Соглашение предусматривает также поставку товаров со стороны СССР Германии в тот же срок, т. е. в течение двух лет на сумму в 180 миллионов германских марок».

По этому кредиту Сталин требовал от Германии не ширпотреб, а ценное промышленное оборудование для нужд военной промышленности, передовые технологии и образцы новейшего вооружения. Когда Германия согласилась удовлетворить столь обширные советские требования, СССР подписал с ней 23 августа 1939 г. Договор о ненападении.

Он был нужен именно Германии; советская же сторона получила взамен поставки (прежде всего военные), важность которых трудно переоценить в свете приближающейся войны. Инициатором сближения выступила Германия. И платила за всё тоже Германия.

Гитлер отдавал половину Польши (без необходимости для СССР объявлять войну и вести боевые действия), отдавал лимитрофов Прибалтики, отдавал часть территории своего южного сателлита – Румынии. Дополнительно начинала поставки новейших образцов вооружений, комплектующих для военной техники и станков.

СССР же, со своей стороны хоть чем-либо не обязывался вообще. Даже ненападением. Ведь при таких раскладах Сталину становилось просто невыгодно вступать в войну на стороне Польши, – даже если последняя после немецкого вторжения передумает и согласится.

Именно с августа 1939 г. в Советском Союзе разворачивается форсированное военное строительство — за два года РККА увеличила свою численность почти втрое. 1 сентября 1939 г. Верховный Совет СССР принял закон о всеобщей воинской обязанности. Одновременно проводилась широкая программа по техническому переоснащению армии.

В это время в Польше нарастали антигерманские настроения, а польский маршал Эдвард Рыдз-Смиглы 6 августа заявил британской газете Daily Mail:

 «Польша добивается войны с Германией, и Германия не сможет избежать её, даже если захочет».

У Советского Союза в 1939 году не было вариантов: не вмешайся в германо-польскую войну 17 сентября, мы бы позволили вермахту занять всю «II Ржечь Посполитую», а потом и прибалтийские лимитрофы. Тогда советское государство получало бы для себя ещё более невыгодную конфигурацию к условному 1941 году.

Фото c сайта yaplakal.com —
иллюстрация в польских газетах в первой половине сентября 1939 г.

[1] *— Лондонские переговоры — в советской историографии название переговоров между представителями Великобритании и нацистской Германии, происходивших в июне — августе 1939 года одновременно с Московскими переговорами между СССР, Великобританией и Францией.

Лондонские переговоры имели целью заключение широкого англо-германского соглашения по политическим и экономическим вопросам. По официальной советской версии послужили причиной срыва Московских переговоров и заключения германо-советского договора о ненападении.

Ещё 3 мая 1939 года на заседании правительства Н. Чемберлен высказывал желание о возобновлении англо-германских экономических переговоров, которые были прерваны в связи с захватом Германией Чехословакии. 18 и 21 июля обсуждался вопрос об установлении англо-германского сотрудничества.

Английские предложения включали раздел сфер влияния с Германией с признанием германских интересов в Восточной и Юго-Восточной Европе, а также прав Великобритании в её колониях (любопытно, что СССР и Китай входили в совместную сферу англо-германского «сотрудничества»). Обсуждался пересмотр Версальского договора 1919 года с планами участия Германии в эксплуатации «колониально-африканской зоны».

С английской стороны также выдвигались предложения о заключении договора о ненападении с отменой ранее выданных Великобританией гарантий, в том числе и Польше.

С точки зрения советской дипломатии, Лондонские переговоры имели целью перенаправить агрессию Германии против СССР и стран Восточной Европы.

Переговоры были неудачными в связи с глубиной противоречий между Германией и Великобританией.