Крымское Эхо
Архив

Поколение дожития

Поколение дожития

Праздники, что «гуляют» народ по половому признаку (8 Марта) и возрастному (День детей и День пожилого человека), при всей своей театральности выглядят какими-то вымученными. Зацелуют, нажелают, до слез рассиропят, речами засахарят до слипшихся ушей и забудут до будущего года. По керченской традиции, в День пожилого человека мэр или другое ответственное лицо непременно пожалует в Дом одиноких пенсионеров с презентом, удостоит чести сидения за празднично накрытым столом старух, а живущих в семьях пригласят на какой-нибудь концерт, куда сгонят детвору из музыкальных школ и творческих коллективов.

Празднование Дня пожилых людей, кстати, — один из ведущих в Европу путей, откуда Украина слямзила его. Собезьянничать-то собезьянничала, но лишь праздничную программу: концерты, встречи-посиделки, телевизионные передачи. Однако главная задача праздника остается за кадром. А это именно то, чего бы хотел каждый пожилой человек: не только долгой жизни, но и качественной, разнообразной, полноценной и приносящей удовольствие.

Если хорошо прочесать нашу страну, и в ней найдутся отошедшие от трудов праведных, живущие именно так, как завещала Генеральная Ассамблея ООН, постановившая считать 1 октября Международным днем пожилых людей. Отставные депутаты и чиновники качеством жизни не уступают, а то и превосходят своих зарубежных сверстников. Ездят по миру, сладко едят, за предполагаемое наследство любимы детьми и внуками, окружены заботой и вниманием государства. Их старость почитаема и уважаема, ни у кого не повернется язык назвать их «мусором». Да что там! В голову такое не придет. Какой же они «мусор», когда им, уже и отлученным от Олимпа власти, на блюдечке с золотой каемочкой подана жизнь, как в пятизвездочном отеле.

«Мусор» – это те, кто обеспечивал их всю жизнь. Пахал и вкалывал без продыху, учил и лечил за зарплату недопролетариата, ютился с семьей в комнатушке общежития до совершеннолетия детей и поил всю округу от счастья, вселившись в две смежные комнатки с индивидуальным сортиром, чувствовал себя Рокфеллером, обзаведясь «Запорожцем». Всё это живо в памяти не только тех, кого брезгливо называют «поколением дожития», но и более молодых пенсионеров, начинавших свою жизнь счастливым ясельным детством с трехмесячного возраста, шедших в школу под звуки «Пионерской зорьки», проводивших каждое лето в казенных стенах, обгонявших родительское семилетнее образование вузовским дипломом и догонявших их благосостояние неизменным стоянием в многолетних очередях за квартирой, машиной, мебелью.

Незаметно для себя мы сделались нацией зрелых людей, но, не свыкшись с этой мыслью, продолжаем считать стариков балластом. Особенно жестко настаивает на этом отечественная медицина, где на все жалобы пожилых пациентов у врачей заготовлен один диагноз и рецепт: «Ну что вы хотите, в таком-то возрасте!». В переводе на русский это означает: «Вы нам жутко надоели, и мы рады, что под предлогом возрастных изменений можем не напрягаться с вашим лечением и экономить время, силы и эффективные лекарства».

В новый век пенсионерами вошло первое послевоенное поколение, споро нарастившее численность старичья. То, довоенной закалки, поколение, несмотря на перенесенные тяготы, войны, голод, лишения, оказалось на редкость живучим племенем. Уже и дети их вышли на пенсию, а они по-прежнему требуют от государства льгот, бесплатных зубов, проезда и материальной помощи ко Дню Победы. Улыбаясь им в ответ во все тридцать два, государство уже не знает, куда деваться от засилья увеличивающих демографическую нагрузку нахлебников, численность которых натужно, не сводя дебет с кредитом, тянет Пенсионный Фонд. В Керчи, где более сорока трех тысяч пенсионеров ожидают ежемесячного содержания для поддержки штанов, требуется более шестидесяти миллионов гривен, а обеспеченность собственными средствами составляет менее половины требуемой суммы.

Дисбаланс вырастет уже в декабре, если правительство сдержит данное старичью слово и увеличит размер минимальной пенсии. «Да пусть они подавятся своими подачками, — митингует, отогреваясь под скудными лучами осеннего солнца от квартирного холода, пенсионерка Нина Степановна. – В прошлый раз мне добавили пятьдесят четыре копейки! Хотела их тут же отправить Януковичу с Азаровым, да на почте посмеялись, говорят, они мелочь не принимают. У меня тысяча сто пятьдесят пенсия – крутись, бабка, как хочешь. Спасибо, внук квартиру оплачивает, невестка по выходным обедами кормит. А я ведь дурака не валяла, как в пятнадцать лет пошла работать, чтобы матери помочь младших поднимать, так в шестьдесят пять только дома осела. И что с того? Соседка, ровесница мне, лет двадцать всего-то и работала, бумажки перебирала, но в исполкоме, так ей вышло почти две с половиной тысячи. Не сказать, что миллионерша, тоже дочка помогает, но разница-то есть!»

Эти «показательные выступления» — для дворового пользования. Несмотря на недовольство правительством и местной администрацией, которая той же Нине Степановне никак не сподобится перекрыть крышу, на выборах она исправно голосует за них. Известно, почему. Накануне выборов, имея в своих архивах адрес этой заслуженной жалобщицы, ей придут письма из правительства Украины, Крыма и местной администрации с обещанием все исполнить в точности, как бабка заказывала.

Может, на личный звонок бабушке сподобится и народный депутат Украины, чтобы подсахарить уши очередным обещанием все сделать в лучшем виде. И она такая не одна. Плотная зависимость пенсионеров от президента, правительства и чиновников на руку большим начальникам. Им решать отремонтировать прохудившуюся крышу, выделить материальную помощь на лечение, включить в список на бесплатное протезирование, прибавить к пенсии сто гривен или пять копеек или на все жизненные нужды наложить одну не смываемую резолюцию «отказать!»

Казалось бы, возраст прибавляет не только седых волос и болячек, но и мудрости. Но пенсионеры, изолированные от разновозрастного общения, живут большей частью замкнуто, в мирке семьи и узкого круга сверстников, смотрят одни и те же телепрограммы провластных каналов и не имеют широты информационного обзора молодых. Потому они, умом понимая, что жизнь намного хуже показанной в телевизоре, в подавляющем большинстве послушно голосуют за власть и их сторонников, послушно тащатся на митинги.

Привычке к послушанию и подчинению власти не изменяют, оставляя без внимания просьбы детей и внуков не растрачивать свой голос на поддержку неисполнимых проектов, не вестись на пустые обещания. Старики вызывают глухое недовольство тех, кто считает их главным тормозом общественного развития. Совсем не зря накануне прошлых выборов появился ролик «Не дай голосовать бабкам!», собезьяненный с польского лозунга «Спаси страну – забери паспорт у бабушки!»

Только с возрастом понимаешь, насколько плохо быть старым: всем мешаешь. Государству, что тратится на пенсии и льготы и вынуждено мириться с засидевшимися на рабочих местах. Молодым, которым кажется, что старичье заедает их жизнь, избирает не тех, до гробовой доски держится за работу, не давая выстроить карьеру, и каждодневно бредет на дачи из вредности, чтобы попрекнуть банкой закатанных огурцов.

Причем недовольство зажившимися на этом свете пенсионерами, чей солидный возраст, с одной стороны, служит показателем благополучия страны, а с другой, нагрузкой на государственный бюджет, похоже, делается мировым трендом. Только на Украине стариков неинтеллигентно заставляют выживать уродуясь на дачных участках, торгуя на рынках купленными при советской власти сервизами и работая, пока ноги держат, а в цивилизованных странах исполняют мечты.

В Швейцарии, например, получающих социальную помощь граждан преклонного возраста предлагают расселить в Марокко, на теплом море и солнышке, где проживание и лечение обходятся дешевле. Это решит вопросы кризиса рынка свободной недвижимости, снизит расходы на социальную помощь. Подобным образом поступила и наиболее благополучная в Евросоюзе Германия, переселившая несколько десятков тысяч своих пенсионеров в Венгрию и Словакию, где их государственное содержание обходится дешевле. При уровне жизни на Украине наших стариков можно переселить разве что в джунгли Африки. Поэтому все так и продолжится по известному сценарию, где раз в год им пожелают здоровья и перечислят чуть ли не поименно тех, кому государство дало больше, чем на хлеб с чаем.

Кстати, и намеченный в Европу путь оставляет не замаранной реформами жизнь пенсионеров. Во всяком случае, первым подписанным президентом евроинтеграционным законом стал тот, что позволяет осужденным иметь мобильные телефоны и носить гражданскую одежду. Власть показала, кто для истории более важен — те, кто, возможно, забил насмерть пенсионера, отбирая ордена, выдернул сумочку с полученной пенсией, «развел» на деньги, представляясь работником собеса. Это лишний раз подтверждает: чтобы жить в нашей стране да еще и по-европейски, лучше быть преступником, чем стариком.

 

Фото вверху —
с сайта demiart.ru

 

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

Я о любви вас не молю…

Два «бала» для Золушки

Алексей НЕЖИВОЙ

Литературный процесс продолжается – несмотря ни на что!

Марина МАТВЕЕВА