Крымское Эхо
Библиотека

«Папуасы» из полковой школы

«Папуасы» из полковой школы

(история одного розыгрыша)

Будучи призванным в армию, я был зачислен в полковую школу войск ПВО для годичного учения на командира отделения проводной связи. Наша воинская часть была расположена в маленьком городишке Сальяны Азербайджанской ССР.

Все дни недели, с раннего утра и до позднего вечера, проходили в усиленных занятиях по изучению военных наук и дисциплин, строевой, огневой и физической подготовке. Свободное время появлялось ближе к ночи. За нашим внешним видом строго следил старшина полковой школы, отменный служака, за свою строгость получивший от курсантов кличку «Волк».

Единственным днём отдыха было воскресенье, когда не нужно было заниматься зубрёжкой различных уставов и учебников по военному искусству.

Лето в Азербайджане очень жаркое и сухое, с редким дождём. Даже таким, как я, ребятам с Юга, в гимнастёрке, застёгнутой на все пуговицы, и в кирзовых сапогах с портянками первое время с непривычки трудно было переносить дневное пекло. Постоянно хотелось пить.

Поэтому чуть ли не всё световое время мы проводили возле широкого арыка, проходившего в нескольких сотнях метров от части. Арык тянулся из реки Куры к хлопковым полям. Видно было, что он служил людям не один десяток лет. Во многих местах он зарос густым непролазным камышом и высокими кустами.

Вода в арыке, как и в самой Куре, была всегда мутной, медленно текущей. Арык был глубоким, даже у берегов. Вода была выше роста среднего человека с поднятыми руками. В нём было много плавающих в разных направлениях, неизвестно откуда и неожиданно появляющихся гадюк, которых я до отупения боялся с детства. Из-за страха быть укушенным я позволял себе только быстро окунуться в тёмной воде и пулей выскочить на берег.

Если зимой обмундирование мы стирали в оцинкованных тазиках, то летом всю одежду, включая нижнее бельё, — в арыке. Так как поблизости не было посторонних граждан, то многие ребята раздевались догола, загорая под солнцем, ожидая, когда высохнут постиранные вещи.

В метрах ста от того места, где обычно мы проводили время, через арык был перекинут хлипкий деревянный мостик. По нему можно было пройти на другую сторону и, пройдя с километр, попасть в деревню, населённую азербайджанцами.

Чтобы не было никаких инцидентов с местным населением, солдатам категорически запрещалось ходить в деревню. Солдаты третьего года службы, готовясь к демобилизации, часто нарушали этот приказ и бывали в деревенской чайхане, чтобы выпить вкусного чая или что-нибудь покрепче.

Иногда к арыку приходили из деревни молодые парни. Они садились на низком берегу, опустив ноги в воду, давая им отдых. Парни на родном языке о чём-то разговаривали между собой, не обращая на нас никакого внимания и не делая попыток на сближение. Обычно на противоположном берегу они располагались ближе к мостику, хотя никогда его не переходили.

Часто с ними приходили в мокрых от пота рубашках мужчины солидного возраста. Сбросив с себя надоевшую за день одежду, они бросались в арык, громко смеялись, колошматя воду ладошками, отчего тёмные брызги воды далеко разлетались в разные стороны. Видя, что мы наблюдаем за ними, они, раскрывая рты в улыбке, показывали вверх большой палец. Этим они показывали, что получают удовольствие от общения с любимым арыком, который не только приятно охлаждает тело, но и поит водой землю, на которой выращивался хлопок, приносивший жителям деревни доходы.

Никаких производств, заводов или фабрик вокруг не было.

***

Наша компания состояла из десяти человек, составлявших отделение связи полковой школы. Как правило, мы все приходили отдыхать к арыку на постоянное место. В глубине зарослей вырубили часть кустарника и камыша, образовав поляну, закрытую со всех сторон естественным зелёным забором. От поляны прорубили дорожку к арыку. На очищенном месте загорали, в чём мама родила, не боясь быть кем-то посторонним замеченными.

Выстиранное бельё сушили, развесив на низкорослых кустах. За разговорами с воспоминанием о гражданке незаметно проходило время в окружавших нас джунглях из камыша. У одного парня, Ульяна, был фотоаппарат, которым он нас постоянно фотографировал.

В то воскресенье взвод школы, в который входило наше отделение, с утра был на кухне, где чистили картошку на весь полк. Уходя, мы набрали пару килограммов картофеля, который принесли на поляну, чтобы испечь на костре. Время решили посвятить поеданию на воздухе старинного блюда — вкусного, обжигающего руки картофеля с подгоревшей до черноты кожурой. Стирку отложили на другой раз.

Все мы были молодыми парнями, от которых ещё не ушло детство. Воспоминание о нём натолкнуло на игру в папуасы, готовящих на костре еду. Наломали кучу зелёных гибких веток, которые привязали к бёдрам, а на голову нацепили венки из травы. На берегу нашли птичья перья, которые прикрепили к волосам. Из согнутых, легко гнущихся веточек сделали кольца, надев на уши и прикрепив к ноздрям. Из длинного камыша изготовили боевые копья.

Ульян едва успевал фотографировать наше преображение в дикарей. Собранной береговой грязью разрисовали разными рисунками голые тела и облепили лицо, оставив не тронутыми глаза, отчего они казались яркими и сверкающими. К сожалению, у меня сохранилась лишь одна фотография, когда я ещё не покрыл себя грязью.

Ребята, глядя друг на друга, не могли удержаться от хохота, настолько мы изменили свою внешность. Ульян, уроженец сибирской глухомани, вымазал себя грязью с ног до головы, утверждая, что она имеет целебные свойства. Ею же он замазал глубокую рану на пальце — с ним случилась небольшая неприятность: своим острым ножом он заострял концы тростинок камыша, чтобы придать им вид копья, ножом нечаянно саданул по большому пальцу. Рана была небольшой, но глубокой. Кровь обильно выходила из раны, крупными каплями падая на траву, растущую на поляне. Приложенная к ране грязь остановила кровотечение, и мы успокоились.

Мы доедали последнюю картошку, когда один паренёк, отходивший по своим делам в сторону, возвратившись, сказал, что на своё постоянное место пришли азербайджанцы, молодые парни и мужики в летах. Этот раз они почти все залезли в арык, наслаждаясь мутным прохладным бегом воды, спасительницы от жары. Почему-то некоторые мужчины купались в кальсонах.

Отсутствие солдат их раскрепостило. Молодые парни гонялись по берегу друг за другом, а мужчины, после приятных водных ванн, чинно сидя на берегу, громко беседовали, сопровождая свою речь активным размахиванием рук.

***

Решение разыграть азербайджанцев у нас возникло мгновенно. Быстро разработали план розыгрыша, который начали немедленно выполнять.

В тот момент, когда вдоль арыка в нашу сторону побежал молодой паренёк, догоняемый другим, из камышей выскочил, подпрыгивая, мужчина со странным цветом кожи. Это был Ульян. Он явно был чем-то напуган, потому что всё время оглядывался назад и внимательно осматривал местность вокруг себя, приставив от солнца ладонь к глазам. Увидев почти голого странного человека, убегавший паренёк застыл, как вкопанный, отчего бежавший за ним едва не сбил того с ног.

Открыв рты, они уставились на странное существо, так похожее на голого человека. Не успели прийти в себя, как сначала услышали страшные гортанные крики, а затем увидели группу явных дикарей с копьями в руках с разукрашенными телами, с зелёными ветками вокруг бёдер. На чем-то вымазанных лицах яростно блестели глаза. Дикари подбежали к убегавшему от них человеку со странным цветом кожи, сбили с ног и, отбросив в сторону копья, навалились на пойманную жертву.

И тут произошло ужасное. Дикари стали с криками и визгом пожирать живого пленника! От боли он так заорал, что даже дикари на мгновение прекратили пиршество. Оказалось, кто-то из ребят, войдя в роль папуаса, по-настоящему грызнул тело Ульяна. Хорошо, что азербайджанцы не услышали от него мат на чистом русском языке. Они в это время, быстрее ветра, помчались к своим товарищам, которые, услышав душераздирающие крики Ульяна, собрались на берегу, прижавшись друг к другу.

Те, кто был в арыке, поспешно покинули его. Они внимательно смотрели в нашу сторону, пытаясь понять, что происходит возле кустов камыша, где вокруг недвижимо лежащего тела человека, воинственно потрясая копьями, прыгали люди-дикари.

Убегавшие парни на ходу что-то кричали, со страхом оглядываясь и показывая через плечо трясущимися руками на пляшущих папуасов. Через мгновение на берегу не осталось ни одного азербайджанца. Побросав свои вещи, они, обгоняя друг друга, помчались в сторону своей деревушки.

***

Довольные произведённым эффектом, мы быстро помылись в арыке, одели давно высохшую форму и покинули поляну, не забыв затоптать ещё тлеющий костёр. Отойдя за дальние камыши, мы стали ожидать возвращения азербайджанцев, которые, скорее всего, побежали за помощью.

Ждать долго не пришлось. Вскоре появилась толпа мужчин, вооружённых кольями, вилами, граблями, лопатами, а некоторые — охотничьими ружьями. Бегущих возглавлял босой работник милиции в форменной рубашке с погонами и в спортивных шароварах. В руках он держал пистолет, из которого с некоторыми интервалами производил выстрел в воздух. Видимо, хотел напугать папуасов и подбодрить себя.

Толпа перебежала через мостик и, перейдя на крадущийся шаг, осторожно стала приближаться к камышам, в которых находилась наша поляна. Часть мужчин, зорко поглядывая по сторонам, осталась возле зарослей камыша, воинственно выставив перед собой всё то, что успели прихватить дома для защиты от папуасов.

Чуть позже пришли пожилые азербайджанцы, тщетно пытавшиеся изобразить на лицах абсолютное спокойствие. Они не стали покидать свой берег. Остановившись на краю арыка и подслеповато поглядывая на наш берег, молча, степенно поглаживали седые бороды. Старики ждали доклада разведчиков-односельчан, пустившихся разыскивать появившихся в их местах папуасов.

Когда смельчаки-азербайджанцы вылезли из зарослей камыша, мы незаметно вышли из нашего укрытия и направились в их сторону. Работник милиции оказался участковым, обслуживающим деревушку, в которой проживал с многочисленной семьёй. Он очень хорошо говорил по-русски, почти без акцента. С каждым из нас поздоровался за руку. Вытирая рукавом рубашки постоянно появляющийся на лице пот, таинственным голосом поведал о том, как жители деревушки столкнулись с дикарями-людоедами, которые у них на глазах ели живого пленника, а тот кричал таким голосом, что некоторые очевидцы страшного зрелища до сих пор плохо слышат.

Если раньше он немного сомневался в рассказах своих односельчан, то после обследования кустов и зарослей камыша убедился, что в их, до этого очень спокойных местах, на самом деле появились какие-то дикари, что подтверждает оставленный ими погашенный, но ещё тёплый костёр и множество капель крови на земле.

«Словно с неба свалились эти дикари, и туда же улетели, — тяжело вздохнул участковый. — Будем и дальше прочёсывать всю местность. А потом позвоню в городской отдел милиции, чтобы сыщики разгадывали эту загадку», — закончил свою речь обескураженный участковый.

Пожелав успехов в розыске папуасов и сказав, что нам расхотелось после такой жуткой новости купаться, направились в часть. Хотя мы делали вид, что не меньше азербайджанцев испугались приходу незваных страшных дикарей, но с благодарностью отказались от сопровождения нас в часть азербайджанцами, вооружённых кольями.

***

Утром другого дня на построении полковой школы старшина «Волк» коротко проинформировал о том, что местные жители в зарослях камыша менее суток назад обнаружили людей, похожих на папуасов, которые неожиданно появились и неожиданно исчезли. Он ещё раз напомнил, что полк располагает новейшими секретными скорострельными зенитками, устройство которых очень хочет знать иностранная разведка.

«Как известно, она не дремлет. Азербайджан имеет общую границу с государством, которое не горит желанием полюбить СССР. Поэтому воинам надо проявлять особую бдительность, и обо всём подозрительном сообщать начальству немедленно», — пафосно произнёс «Волк» и, набрав в лёгкие воздух, хотел продолжить свою нравоучительную речь, но его перебил Ульян.

Не сдержавшись и без разрешения говорить, он громко предположил: «Товарищ старшина, а, может, не было никаких шпионов-разведчиков, а была чья-то шутка?»

Старшина на такую недопустимую вольность, проявленную курсантом полковой школы, немедленно ответил своей любимой поговоркой: «От такой шутки тошнит в желудке. За разговорчики в строю — два наряда вне очереди по чистке картофеля на кухне и драйки туалета». Ульяну, одному из «папуасов», ничего не оставалось делать, как ответить по Уставу: «Есть, два наряда вне очереди».

Но друзья-«папуасы» не оставили в беде своего «соплеменника». Мы добросовестно помогали ему отбывать дисциплинарное наказание. Через несколько дней Ульян вручил мне небольшую фотографию, на которой я пытаюсь изобразить из себя папуаса. Глядя на неё, невольно окунаюсь в молодые годы, когда так хотелось подурачиться, не думая о последствиях.

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 5 / 5. Людей оценило: 2

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

Спасительная врачебная ошибка

Игорь НОСКОВ

Великий город жизни — Ленинград

Частная собственность и кровавые бои за неё

Игорь НОСКОВ