К ГОДОВЩИНЕ НАЧАЛА ГОСУДАРСТВЕННОГО ПЕРЕВОРОТА НА УКРАИНЕ
Когда на территории нынешней Украины, вполне достойной себя, особенно после так называемой «революции достоинства», с каждым днем «все радостнее жуть», впору задуматься: а таким ли неизбежным было то, что на протяжении двух десятилетий крикливый и базарный «майдан» направлял ход истории этой молодой страны?.. Сначала — в 2004-2005 году, когда вопреки нормам конституции «победила» «оранжевая революция», затем – в 2013-2014 годах, когда очередную трагическую, в сущности, победу праздновали умные архитекторы и недалекие участники пресловутой «революция достоинства».
А ведь начавшийся тогда, 21 ноября 2013-го, в астрологический год черной водяной Змеи, поистине мирным пикет спустя считанные месяцы в новом году зеленой деревянной Лошади, поднабрав кровавые обороты, завершился государственным переворотом. Последний же спустя каких-то пару месяцев спровоцировал гражданскую войну на востоке страны.
Вопреки традиции
По словам[1] директора Таврического информационно-аналитического центра, кандидата политических наук Александра Бедрицкого, с 2004 года на Украине сложилась «традиция майданов».
— Потом чуть ли не каждые выборы сопровождались майданами, не только «оранжевая революция» 2004-2005 годов, когда к власти пришел Виктор Ющенко, но и последующие события, — поясняет эксперт. — Подчас отдельные сторонники политических партий, активисты палатки на Крещатике вообще не разбирали и все это время как-то вещали что-то свое.
Но осенью 2013-го выборов, как нетрудно вспомнить, в Незалежной не было. Однако весь год изо всех утюгов жителей страны готовили к интеграции с Европейским союзом.
— Весь 2013 год прошел для Украины под знаком евроинтеграции, — вспоминает политолог. — Тогдашний президент Виктор Янукович подчеркивал, что Украина находится на пути в Европу и подписание соглашения о евроинтеграции неизбежно, таков, мол, наш свободный выбор.
После этого его отказ от подписания соглашения об ассоциации с Евросоюзом на саммите Восточного партнерства в Вильнюсе был равносилен тому, как если бы на полном ходу остановить поезд или автомобиль: все посыпалось сразу. Иначе и быть не могло, потому что пропагандистская машина весь год работала на подписание этого соглашения.
Причем подобные соглашения у Евросоюза есть и с рядом африканских стран, и с Канадой. И ни одна из этих стран не то, что не может, но и не стремится быть принятой в Евросоюз. А вот на Украине это преподносили так: еще чуть-чуть – и мы в Европе. Вот тогда-то и заживем: не будет у нас никакой коррупции, будем жить богато, ездить по всему миру и все будет у нас замечательно.
И когда подписания соглашения не произошло, люди стали выходить на площади. Сначала спонтанно. Поворотной точкой был, пожалуй, бульдозерный разгон Майдана. После этого в процесс начали включаться различные силы.
Тогда, напомню, обострился внутренний конфликт между руководителем администрации президента Украины Сергеем Левочкиным и главой украинского МВД Виталием Захарченко, и людей начали подвозить. Во-вторых, в годы президенства Януковича проводилась политика, когда националистически настроенные партии держали про запас. Представители этих политических сил понимали, что при тогдашних их рейтингах (менее пяти процентов) пройти в парламент страны они не могут, но при этом остаются такой себе страшилкой и консолидирующей вокруг Партии регионов силой. Это и сыграло в ходе майдана.
Бедрицкий напоминает, что в первой половине декабря 2013 года организаторы Майдана делали все возможное, чтобы в выходные собрать людей на так называемые «народные вече».
— Вся активность ограничивалась исключительно Крещатиком, — уточняет эксперт. — В остальной части Киева было полностью спокойно, подчас люди даже не знали, что происходит и никакого особого интереса к этому не проявляли.
Потом уже начали подвозить людей, сам я лично видел, как массовке раздавали деньги. Здесь уместно вспомнить, что 5-го и 6-го декабря в Киеве проходило двадцатое совещание министров иностранных дел Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе. Его участники сразу же по окончании официальных мероприятий шли на майдан, чтобы поддержать протестующих, показать свою с ними солидарность.
Поддержка эта была связана с возможной сменой вектора Украины, с отказом от более тесного сотрудничества с Европой, который, безусловно, был сопряжен для нее экономическими потерями, обусловленными укреплением экономических связей с Россией. Ни для европейцев, ни для американцев на тот момент это было неприемлемо.
Молодогвардейцы vs бандеровцы
Наряду с палаточным городском на майдане Незалежности аналогичный городок в киевском Мариинском парке организовали сторонники правительства Украины, образовав так называемый «Антимайдан». Его участница из Крыма Оксана Тугай вспоминает, что активисты с майдана свободно приходили в Мариинский парк, а обосновавшиеся в парке сторонники тогдашней конституционной власти — на майдан.
— На майдане мы спрашивали у них: почему, зачем вы здесь стоите, сколько платят, — рассказывает она. – Кстати, многие признавались, что стоят за деньги. Кто-то говорил о важности евроинтеграции. Довольно разные были настроения, но большинство говорили, что стоят за деньги. К нам в Мариинский парк они приходили не просто из здорового интереса: каждый раз они с какой-то провокацией, с дымовухами, например, лишь бы только заткнуть нам рот.
Нас было много: люди ехали со всей страны, самостоятельно, обычные люди, которые понимали, что происходит в стране. К тому же до февраля 2014-го еще не был принят бюджет на текущий год, и жители страны понимали, что если его еще долго не примут, то регионам попросту будет не на что жить.
Активный участник Крымской весны, доктор филологических наук, профессор Крымского федерального университета Владимир Орехов считает, что в ноябре 2013 года для реальной революции на Украине не было соответствующей ситуации.
— Это та самая революционная ситуация, при которой основной части населения, тому самому народу, нечего больше терять и он готов бороться с системой, что утратила свою эффективность, — напоминает ученый. – Что касается Украины и остальных цветных революций, то они не подразумевали и не подразумевают наличие такой ситуации. А подразумевают искусственный характер событий, управляемость.
Нам легко понять, что украинское общество тогда не было готово к революции хотя бы потому, что уровень жизни был значительно выше, а коррупции ниже, чем сейчас на Украине. Коренные причины заключались не в том, что было изображено на плакатах. Последние, на мой взгляд, служили эдаким моральным (псевдо)оправданием, что они-де сносят легитимную власть.
Коренная причина заключалась в том, что изначально Украина была искусственно созданным организмом, куда вогнали, не спросив на то согласия, вряд ли желавших этого два народа. Мало того, что каждый говорил на разном языке (и даже украинский язык на востоке страны существенно отличается от своего же варианта на западе). Главное, между этими народами существовали ментальные, культурные различия, которые корнями уходят в прошлое и выражаются в том числе в системе ценностей.
Я бы сказал, что противостояние запада и востока Украины на протяжении периода так называемой «незалежности» — это противостояние наследников Бандеры с наследниками «Молодой гвардии». И Западная Украина изначально демонстрировала куда более агрессивный настрой.
Давайте вспомним 1992 год, когда после референдума в Крыму к нам на полуостров, в Севастополь, приехал первый «поезд дружбы»: ни много ни мало тысячи полторы боевиков с дубинками, с арматурой, кто-то был в эсэсовской форме.
По мнению Владимира Орехова, ценностные настройки жителей западной и восточной Украины изначально кардинально отличались.
— Восток Украины для его жителей — это место, где человек мечтает либо пойти работать в шахту, либо взять кусок земли и пахать до потери пульса, чтобы вырастить урожай, — говорит он. – А на западе процветает мечта о том, что ты поедешь куда-нибудь в Европу, в какую-нибудь Италию, будешь там год-полтора выносить горшки за каким-то пенсионером и вернешься домой, уже будучи чуть-чуть богаче, чем твои соседи.
Естественно, когда люди мечтают жить не на своей земле, а поехать куда-то и там заработать, им, во-первых, ничего на этой самой земле не жалко, потому что они не рискуют потерять то, что наработано прежними поколениями. Они настроены радикально.
По сути дела, на западной Украине работать было негде, поэтому все, что ее жителям оставалось, – это ехать за рубеж на заработки либо… брать деньги за участие в майданах. Вот такая ненормальная экономическая ситуация на западе Украины провоцировала разгул националистических маргинальных объединений, которые со временем стали диктовать свою волю всей стране.
Говоря о «народном» характере Майдана 2013-2014 годов, на котором настаивает нынешняя киевская власть, Виктор Орехов напоминает, что число сторонников тогдашних протестов в Киеве едва превышало сто тысяч человек.
— Даже для Киева — это ничто, не говоря уже о стране, — подчеркивает он. – При том, что несколько тысяч, а то и десятков тысяч человек из западных регионов страны на майдан завезли автобусами. Плюс в Киеве тогда было немало «заробитчан» из тех же самых регионов и десятки тысяч безработных, готовых за сто гривен в сутки участвовать в чем угодно. Сто тысяч человек не могут отражать настроение народа, численность которого тогда составляла около пятидесяти миллионов человек.
Крымский ответ
Что же тогда произошло с Крымом, который волею крымчан при колоссальной поддержке Москвы мирно вышел из состава Незалежной и вернулся домой в Россию? По словам Владимира Орехова, с момента распада Советского Союза среди крымчан год от года крепло стремление вернуться на Родину.
— Почему это не выливалось в народное сопротивление, в беспорядки? — задается он вопросом. – Таков наш менталитет: мы не готовы причинять зло (а для кого-то любые волнения и беспорядки – неизбежное зло), мы не готовы рисковать благосостоянием, здоровьем близких, окружающих ради политических целей, когда есть хотя бы отдаленная надежда добиться их мирным путем.
Мы ведь до последнего терпели: это действительно были терпение, доброта, которые в Киеве и на Западе восприняли как слабость.
Очень часто задаются вопросом: почему антироссийская пропаганда на западе Украины сработала, а на юго-востоке и в Крыму не сработала? Это объясняется ментальностью и традицией. Все зависит от того, что и как рассказывают детям в школе, преподают студентам в университетах, сопротивляются ли насаждаемой идеологии журналисты, люди, которые формируют общественное мнение. В Крыму общественное мнение во многом было монолитно: пророссийские настроения передавались из поколения в поколение.
Отношение к Родине — один из главных пунктов системы нравственных ценностей крымчан.
— Для нас Россия как была, так и оставалась после 1991 года Родиной, — говорит Владимир Орехов. — Несмотря ни на какие идеологические диверсии со стороны центральной и западной Украины.
«Поговорить, а потом разворовать»
В наши дни технологии цветных революций дают сбои в отдельных странах, как, например, Россия или Белоруссия, констатирует Бедрицкий. Тем не менее, технологии, которые работают, будут воспроизводиться снова и снова, убежден он.
— Запад будет снова пробовать, — говорит Бедрицкий.
По словам политолога, ни один протест, даже если он профинансирован и инспирирован какой-то силой извне, не может возникнуть, если для этого нет предпосылок внутри страны. Используется внутренняя напряженность и слабости государства по каким-либо вопросам: национальным, экономическим, политическим и другим.
Российский радиоведущий, блогер и писатель Армен Гаспарян полагает, что главным результатом всех цветных революций, в какой бы стране они ни совершались, остается кратный рост коррупции.
— И самое главное: как только революция побеждает, о всех требованиях, которые были изначально, уже больше никто не вспоминает, — подчеркивает он и в качестве ярчайшего примера приводит Украину, где после госпереворота в 2014 году в период президентства Петра Порошенко[2], уровень коррупции возрос в два с половиной раза, а при Владимире Зеленском — уже в 4,2 раза.
— Чего еще хотели революционеры на Украине? – вопрошает Гаспарян и тут же напоминает: — Европейского пути развития. И к чему они в результате пришли? К полностью разрушенной экономике, к неясным перспективам и дотационному бюджету. Это разве не зависимость?..
По словам публициста, борьба с коррупцией и другие значимые серьезные вопросы государственной политики решаются отнюдь не на площадях, о чем не любят говорить любители разнообразных цветных революций.
— Политика – это отнюдь не умение говорить, а это умение слышать и делать, — напоминает он. — А все эти прыжки по майдану не про то, чтобы сделать, они про то, чтобы поговорить, а потом разворовать.
Фото из открытых источников
[1] Здесь и далее — изложение мнений участников пресс-конференции, проведенной РИА Новости «Украинский пример: к чему приводят цветные революции?»
[2] Внесен Росфинмониторингом в список лиц, причастных к экстремистской деятельности или терроризму
