НО УЖЕ НЕ НА БАЛКАНАХ И ПОКА ТОЛЬКО СИМВОЛИЧЕСКИЕ
Прошедший понедельник ознаменовался новым фактом издевательства над историей. На этот раз в Молдавии, где в Кишиневе открыли памятник румынским солдатам, воевавшим на стороне нацистской Германии. Причем памятник открылся на месте другого монумента, воздвигнутого в честь совместных боевых действий армий России и Румынии в Первой мировой войне.
И если бы прежний памятник был порождением «кровавого коммунистического режима», логику молдавских властей еще как-то можно было понять. Но дело в том, что прежний памятник, посвященный совместным действиям русских и румынских войск, был поставлен как раз в румынский период – в 1937 году. Румынский генерал Павел Ион Джеорджеску обустроил родник и установил монумент в честь 20-летия побед российских и румынских войск в сражениях у Мэрэшть и Мэрэшэшть летом 1917 г.
Напомним еще, что вступление Румынии в Первую мировую войну хотя и привело к ее поражению, но по итогам войны Румынии достались территории, превышающие по площади то, что у нее было до войны. А без успешных действий русской армии в 1916 г. против войск Австро-Венгрии (так называемый Брусиловский прорыв) вступление Румынии в войну скорее всего не состоялось.
То есть сторонники Великой Румынии в лице нынешних молдавских властей смачно оттоптались именно по тем моментам ее истории, которые ее величие и создавали. О том, благодаря действиям армии какой страны Румыния возникло как государства, в данном контексте напоминать не имеет смысла.
В поклонении нацистским преступникам и их сателлитам в нынешней Центральной и Восточной Европе нет ничего удивительного: многие малосостоятельные государства пытаются при помощи таких пертурбаций исторической памяти оправдать смысл своего существования.
Вне иронии — факт, конечно возмутительный. О чем не замедлило обнародовать заявление посольство России в Молдове, где в частности сказано:
«Цинизм адептов исторического реваншизма не знает пределов. Символ российско-румынской дружбы по оружию времен Первой мировой войны в Кишиневе трансформирован в «памятник» нацистским преступникам режима И. Антонеску».
Хотя памятники гитлеровскому сателлиту Антонеску в нынешней Румынии уже не редкость.
В принципе факт рядовой. А что еще ждать от руководства страны, которое не считает собственное государство страной и собственный народ — народом и считает, что им нужно раствориться в Румынии? Но в этом новом памятнике есть одна деталь, которая заставляет задуматься о последствиях.
На памятной плите выбито: «К 80-летию освобождения Бессарабии и Северной Буковины румынскими войсками». Получается, что нападение на СССР гитлеровских войск и их союзников было освобождением и войска Румынии Антонеску были никакими не участниками агрессии, а освободителями, что бы по этому поводу не думал Нюрбергский трибунал. В самой же Румынии так называемая первая фаза участия Румынии в войне — «Война за освобождение Бессарабии и Северной Буковины» — в 2006 г. судом была признана легитимной, потом, правда, Верховный суд Румынии отменил это решение.
В целом в странах бывшего соцлагеря и бывших советских республиках сейчас многие меряются подвигами гитлеровских приспешников. Но в данном конкретном случае мы видим, кроме попытки приобщиться к их опыту, прямые территориальные претензии к соседней стране. Ведь «освобожденная» войсками Антонеску в 1941 г. Северная Буковина сейчас часть Украины — так же, как и Южная Бессарабия, которая была оккупирована «освободителями», по версии нынешних молдавских властей.
И это происходит в то время, когда Молдавия ведет переговоры с Газпромом о поставках газа и ценах на него и пытается заручиться поддержкой соседей, в том числе и Украины. Последняя даже заявила, что передаст небольшое количество газа — видимо, чтобы Газпром забоялся.
При этом украинские нацики делают все, чтобы испортить отношения с Венгрией, которая не настаивает на «освобождении» Подкарпатской Украины в 1939, а только хочет соблюдения языковых и культурных прав венгров, проживающих в Закарпатье уже больше тысячи лет. А здесь замечать прямые территориальные претензии не хотят. И не слышно возмущения украинского МИДа…
А ведь простая логика говорит: если тогда Северная Буковина и Южная Бессарабия были освобождены Румынией, а теперь в ее состав не входят, то, значит, потом они были захвачены, а, значит, Украина владеет захваченными территориями, страна-агрессор, так сказать.
Воспоминания о румынских солдатах, воевавших на Украине, в Крыму, на Дону – это отдельная история. Прославились они главным образом борьбой с местным населением, причем в основном с его благосостоянием. Тащили все что можно, не чураясь даже использованного белья. Причем все это очень неплохо сохранилось в устной памяти и передается от поколения к поколению. Отношение к этим воякам, освобождавших украинских крестьян от излишков имущества, презрительно-ироничное.
Но, Бог с ней, логикой, она уже давно утрачена что на Украине, что в Молдавии. Без логики можно жить некоторое время. Тревожит другое — умножение территориальных претензий (пока) на словах, которое, не исключено, когда-нибудь обязательно приведет к переходу от слов к делу.
Те, кто думает, что сейчас невозможно повторение конфликтов и этнических чисток первой половины ХХ века, пусть поинтересуется, что произошло на территории бывшей Югославии во времена, когда весь мир торжествовал по поводу окончания холодной войны и наступившего всеобщего мира и торжества демократии.
Да и невозможно было каких-то всего десять лет назад представить боевые действия на территории Донбасса.
Перечислим список основных споров о территориях между государствами Центральной и Восточной Европы, оказавшимися в орбите НАТО:
— Польша и Литва: вопрос о виленском крае, где поляки в начале ХХ века были в абсолютном большинстве;
— Польша и Украина: Львов до войны был городом с преобладающим польским населением, а Пшемысль (древнерусский Перемышль) в 1939 вошел в состав УССР;
— Украина и Венгрия – вопрос о всём Закарпатье, которое к тому же входило в состав довоенной Чехословакии;
— Украина и Румыния – Северная Буковина, Южная Бессарабия, последняя это еще и вопрос с Молдавией;
— Румыния и Венгрия – населенные венграми территории в Трансильвании;
— Венгрия и Словакия – приграничные территории Словакии со значительным венгерским населением.
История ХХ века в этом регионе мира наполнена территориальными конфликтами, депортациями населения по национальному признаку. Причем все это относится к периоду 1918-46 гг., когда рухнули старые империи, но еще не был создан так называемый социалистический лагерь под эгидой СССР.
После распада Австро-Венгрии в 1918-19 гг. боевые действия велись между Венгрией и Чехословакией, Венгрией и Румынией, Польшей и Западно-украинской народной республикой. Кризис перед Второй мировой войной и сама война ознаменовались захватом Польшей и Венгрией части территории Чехословакии, захватом Венгрией части Румынии, Закарпатья, временным включением в состав Румынии земель к востоку от Днестра (так называемое губернаторство Транснистрия).
А ведь государства, возникшие или серьезно трансформировавшиеся на этой территории в конце ХХ века в своей исторической идентичности как раз и апеллируют именно к этому периоду непрерывных конфликтов. Этот регион мира в ХХ веке был, пожалуй, самым нестабильным с точки зрения сохранности в неприкосновенности государственных границ.
Пока «крышей» сложившегося территориального порядка выступает НАТО и ЕС, но в этих системах все больше дисбаланса.
Историческое ностальгирование по периоду УНР в современной Украине — это как раз обращение к периоду, когда никому не было понятно, какие могут быть границы у этого образования, претендовавшего на то, чтобы стать государством. Соответственно все новообразовавшиеся соседи смотрели на нее как на потенциальную добычу. Про Польшу это хорошо известно, но и та же Румыния претендовала на так называемую Транснистрию – земли между Днестром и Южным Бугом.
Похожая ситуация была на Балканах в конце XIX – начале ХХ века, когда государства, возникшие в результате постепенного распада Османской империи, смотрели на своих новых соседей не как на соратников, а как на конкурентов по разделу наследства. Привело это к так называемым Балканским войнам, которые стали прелюдией к Первой мировой войне.
Напряженность по поводу территориальных границ там сохраняется до сих пор.
Постоянное публичное выражение территориальных претензий в Центральной и Восточной Европе означает, что аналогичные конфликты вполне вероятны и в этом регионе. Зонтик НАТО и ЕС, конструирование общего врага в виде России, конечно, сдерживает. Однако надолго ли этого хватит?
Натравливая эти государства на Россию, США и его союзники постепенно накачивают регион оружием.
А оно имеет свойство стрелять, причем, в первую очередь, не в сильного (ибо страшно), а в слабого. А кто является слабым звеном в регионе? Где деиндустриализация (а, значит, и способность поддерживать в боеготовности вооруженные силы) идет опережающими темпами? Где резко уменьшается население, способное защищать свою страну? Где каждая смена власти приводит к политическому кризису?
Конечно, наиболее слабым звеном выглядит Молдавия, но за ней стоит Румыния. А кто впишется за Украину, которая вроде бы страна большая, но ведет себя как незначительное государство и даже не пытается дать ответ на прямое выражение территориальных претензий, как это произошло с памятником, с описания которого началась эта статья?
История учит, что символические войны памяти нередко приводят к горячим войнам.
Вот только учит ли история, точнее, способна ли она научить чему-то тех, кто живет одним днем?
Фото из открытых источников
