Крымское Эхо
Архив

Никого ещё опыт не спасал от беды

Никого ещё опыт не спасал от беды

Страшно не умереть – как говорится, все там будем. Страшно умереть от врачебной ошибки, халатности, равнодушия, пофигизма, непрофессионализма. Стоит только очутиться в поликлинике или больнице — рядом непременно возникает тот, кто знает массу историй о неверно поставленных диагнозах, не проведенных во время лабораторных исследованиях, оставленных внутри марлевых тампонах после проведения полостных операций. И тут же следом совет, к какому врачу обращаться, а от кого бежать подальше.

Это, наверное, классический пример обывательщины, но ведь дело в том, что подобные истории и случаи встречаются не так уж редко, чтобы превратиться в исключения медицинской практики.

Пациенты нередко винят в том молодость врачей, полученное ими на коммерческой основе образование, вроде как заменяющее знания деньгами. Но это далеко не так. Ирину Олеговну лечили лучшие специалисты города, опытность и профессионализм которых никем не подвергается сомнению. Мало того, в республике приходят в ужас, что они, пенсионеры со стажем, могут уйти из профессии: заменить-то их, оказывается, некем.

Однако оценки медицинских чиновников и пациентов об их профессионализме диаметрально противоположные. И случай Ирины Олеговны тому ярчайший пример. Она – постоянный пациент пульмонологии. Только нынешней зимой трижды лечилась в стационаре от воспаления легких. Никаких сомнений в правильности поставленного диагноза у врачей не возникло, никаких дополнительных исследований ей не назначали, лечили по стандартной схеме. И только настойчивость самой пациентки, которая предложила съездить на обследование в Симферополь, показала достоверный диагноз: онкология.

А Игорь Дмитриевич попал в стационар по «скорой» на майские праздники. Боль была такой силы, что мужчину весом в центнер скрутила веревкой. В экстренной хирургии он оказался с диагнозом «непроходимость кишечника». Там ему сделали рентген, взяли экспресс-анализы и, сказав, что такому толстяку диагноз поставить сложно, тем не менее, выдали супруге список лекарств для срочного приобретения. Сделав промывание и поставив капельницу, больного оставили в стационаре. Ночью дежурный хирург решил оперировать, но, услышав от пациента, что тому стало легче, с чистой совестью ушел досматривать прерванный кем-то сон.

А наутро на дежурство заступила новая смена, и уже другой врач отпустил мужчину домой с иным диагнозом: почечная колика. В поликлинике уролог, расспросив о симптомах, посмеялся над диагнозом коллеги из стационара и даже отказал пациенту в выдаче направления на УЗИ. Но, поскольку боль перманентно повторялась, мужчина обратился к терапевту. Тот поставил ему уже третий диагноз: камни в желчном пузыре и срочно отправил на УЗИ. И уже там врач отыскал камни в почке. «Ну что ж, бывает, — философски заметил уролог, за неделю до того уверенный, что мужчина не его пациент. – Нетипичные симптомы».

А в медицинском институте, кстати сказать, нетипичные симптомы тоже «проходят». Об этом мне рассказала когда-то опытнейший терапевт и привела пример из своей практики. Родственники привели к ней на прием пожилого мужчину с жалобами на боли в животе. Врач «скорой помощи», приезжавший на вызов накануне вечером, дотошно выспрашивал у больного, что тот ел, когда, сколько, о реакции на пищу, но не догадался сделать электрокардиограмму и пропустил острый приступ стенокардии. Оказалось, что в вузовском учебнике подобный случай как классический пример описан детально, как впрочем, и рекомендация будущим врачам обращать на это особо пристальное внимание.

Но с врачами нередко происходит то, о чем на сатирической волне рассказывал когда-то Райкин: они забывают, чему их учили в институте. Это в дополнение к отсутствию диагностической аппаратуры, устаревшему комплексу лечения, незнанию новейших достижений медицины, неверным данным лабораторных исследований.

Любой профессионал учится всю жизнь, потому что на месте не стоит даже такая, казалось бы, косная наука, как языкознание, где еще вчера кофе был мужского рода, а сегодня допустимо употребление и среднего. Что же тогда говорить о медицине, открытия в которой делаются чуть ли еженедельно, а вчерашние лекарственные помощники сегодня зачисляются срочным порядком в злейшие враги?

Однако существует комплекс субъективных причин, что мешают врачу быть квалифицированным специалистом. И недостаток профессионального мышления, отставание от новых научных знаний, методик, использования современных препаратов, наконец, банальная человеческая усталость зачастую становятся причиной несовершенства диагностирования и лечения пациента.

Врач может оказаться излишне самоуверенным в своем профессионализме, малоопытным, недостаточно внимательным, а то и просто пофигистом, легко относящимся к нетипичным симптомам, жалобам, сопутствующим заболеваниям, результатам лабораторных исследований. Или необученным в какой-то конкретной области медицины. Например, в оказании медицинской помощи в условиях боевых действий в городе.

Недавний громкий пример с ранением мэра Харькова Геннадия Кернеса подтвердил это, но ему повезло лечиться в израильской клинике. А сколько сотрудников правоохранительных органов погибли оттого, что врач «скорой» или экстренной хирургии не сумели оценить масштаб беды и не знали, как важно вовремя помочь пациенту, хотя после войны таких случаев было гораздо меньше, потому что многие медики имели опыт работы во фронтовых госпиталях.

Ошибки врачей обходятся дороже всего – ценой им порой становится жизнь пациента. По разным данным, ежегодно от врачебных ошибок умирают от пятидесяти до трехсот тысяч пациентов, от неправильных диагнозов – больше, чем от дорожно-транспортных происшествий. Каждый третий диагноз ставится больному ошибочно, поэтому в свидетельство о смерти доставленного по «скорой» с панкреатитом может быть вписан инфаркт миокарда.

Поскольку мы с недавних пор живем в России, то нам следует знать о существовании законопроекта об обязательном страховании пациентов от врачебных ошибок. Споров он вызвал великое множество. Медики считают трактовку врачебной ошибки в нем некорректной, потому что в одну кучу свалены ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей, которое должно караться вплоть до уголовной ответственности и запретом на профессию, и ситуации, когда правильный диагноз не мог быть правильно поставлен из-за отсутствия необходимого оборудования или нехватки времени на обследование.

Это, к слову сказать, самые частые причины врачебных ошибок, встречающиеся в повседневной медицинской практике. Тут по большому счету и обижаться на врача грешно. Откуда взяться маммографу для раннего выявления рака груди в провинциальной больнице, когда бюджетного финансирования не хватает на половую тряпку? Если участковому терапевту отведено на прием пациента десять минут, то как успеть выслушать его жалобы, простукать-прослушать, поставить диагноз, выписать направления, рецепты, заполнить амбулаторную карточку?

Вот он и заполняет карточку, потому что по ней, а не по состоянию здоровья пациента оценивается качество его работы. А чтобы отстоять свой имидж в борьбе с юристами и родственниками из-за того, что пациент через пару часов после посещения врача в поликлинике может загреметь по «скорой» в стационар или умереть, медицина найдет десятки оправданий. И возраст, и позднее обращение к врачу, и отсутствие необходимой диагностической аппаратуры, и недостаточность средств у пациента на лечение, и его нежелание ехать в республиканский центр.

Проблема еще в том, что такого термина, как «врачебная ошибка», в юридической практике не существует. Есть халатность, неоказание помощи, но все это, так сказать, другие статьи. Да и сама медицина не сошлась на четком и однозначном определении врачебной ошибки. Существует множество ее определений, от энциклопедического – как «следствие добросовестного заблуждения, не содержащее состава преступления или признаков проступков» — до академического — «добросовестное заблуждение врача, основанное на несовершенстве современного состояния медицинской науки и методов исследования, на особом течении заболевания у определенного больного или на недостатке знаний и опыта врача, но без элементов халатности, небрежности и профессионального невежества».

Сами же медики уверены, что врачебных ошибок в практике диагностирования и лечения не избежать: медицина только приближается к объективной оценке работы сложного человеческого организма, поэтому ожидать от врачей абсолютно правильных решений не следует. На этой точке зрения настаивают представители медицинской науки.

У практикующих врачей более трезвый взгляд на вещи: их опыт убедительно доказывает, что ошибочный диагноз часто ставится из-за бедности нашей медицины. Это, как ни печально, подтверждается и российской общественной организацией «Лига защиты прав пациентов». По их данным, юридические претензии в адрес врачей в большей степени связаны с отсутствием лекарств, отказом в медицинской помощи или невозможностью найти замену непрофессиональному врачу, то есть опять-таки с финансированием и организацией.

От ошибок не застрахован никто, в том числе и самые лучшие врачи, которых пациенты любовно называют «мой доктор». Не зря каждый хирург вам скажет, что у самого распрекрасного врача есть свое кладбище. Но только у врачей случаются фатальные, приводящие к смерти или инвалидности ошибки.

Медицина – наука сложная, требующая помимо специальных знаний и навыков и не в последнюю очередь — человечности. Как сказано в Клятве Гиппократа, «Клянусь … исполнять честно, соответственно моим силам и моему разумению, следующую присягу письменное обязательство: … направлю режим больных к их выгоде сообразно с моими силами и моим разумением, воздерживаясь от причинения всякого вреда и несправедливости …»

Только что-то частенько стало недоставать врачам этой самой человечности, разумения и интереса к пациентам, особенно тем, кто неохотно переключает свои отношения с практической медициной на финансовую волну…

 

Фото вверху —
с сайта urcentr-kozhuhovo.com

 

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

Строим Крым под крымчан

Сергей Цеков: Мы поняли — пришло время создавать настоящую политическую силу

Европа без турагентств