Крымское Эхо
Архив

Мутные места для простора толкователей

Мутные места для простора толкователей

Объективность – как минимум, это два мнения, две позиции, две точки зрения. Но прежде всего это умение самих участников конфликта слышать друг друга, принимать чужую аргументацию и вести диалог. В Керченском историко-культурном заповеднике разгорелся нешуточный конфликт, дурно попахивающий скандалом, а не цивилизованным спором. Выслушав обе стороны конфликта, разразившегося после увольнение заместителя директора Керченского историко-культурного заповедника по научной работе Владимира Симонова и уход по собственному желанию сотрудников отдела истории Великой Отечественной войны, мне сразу вспомнилась фраза Леонида Утесова из нестареющих «Веселых ребят», сказанная им коменданту после учиненного его оркестрантами погрома: «Творческие работники…»

Сотрудники Керченского историко-культурного заповедника не квалифицируются творческими работниками, но многие на самом деле ими являются. Среди них немало больших умниц и подвижников, десятилетиями хранящих верность очень скромно ценимой в материальном отношении профессии, отдающих ей личное время, выкраивающих из своих скромных средств деньги на покупку редкой книги или полезную в профессиональном плане поездку. Слушать многих из них — одно удовольствие, потому что их кропотливый поиск и пытливый ум находят разрозненные крупицы исторических фактов, чтобы сложить из них картину прошлого.

Тем более неприятно и как-то даже неловко, что конфликт разгорелся в коллективе интеллигентных людей. Сотрудники заповедника этой скользкой темы старательно избегают: одни как люди интеллигентные не ввязываются в чужой конфликт, другие, как предполагает Владимир Симонов, из опасения директорской опалы.

Главные участники конфликта:
Владимир Симонов…

Мутные места для простора толкователей
У меня есть собственное мнение о подоплеке конфликта: на мой взгляд, она носит финансовый характер. Это косвенно подтверждается Татьяной Умрихиной, доказывающей, что после ротации кассиров, работающих на объектах заповедника, в том числе и в Аджимушкайских каменоломнях, выручка за июль-август нынешнего года увеличилась на двести тысяч гривен по сравнению с аналогичным периодом прошлого.

Частные беседы с людьми, некогда работавшими в заповеднике и знающими участников конфликта, только убедили меня в этом предположении. Экскурсии, тем более на самый посещаемый объект Керченского историко-культурного заповедника Аджимушкайский мемориал, — это деньги, и немалые. Всегда есть соблазн заработать на этом, когда к комплексу то и дело подкатывают автобусы с туристами.

Мне бы не хотелось верить, что уважаемый в профессиональном сообществе Владимир Симонов был замешан в каких-то не делающих чести интеллигентным людям неблаговидных делишках с реализацией билетов. И тем более не считаю версию о наличии у него автомобиля подтверждающим его финансовую нечистоплотность. Но мнение о неучтенных экскурсантах каменоломен присутствует не только в кабинете директора заповедника.

Это конфликт финансовых интересов – не возьмусь судить, корыстных или под государственных, поскольку обе стороны определенно не договаривают и явно о чем-то умалчивают, а пользоваться досужими рассуждениями глупо: обе стороны конфликта имеют своих противников и своих сторонников.

…и Татьяна Умрихина»
Мутные места для простора толкователей
Владимир Симонов считает свое увольнение, свершившееся за двадцать минут, инспирированным, однако не скрывает, что конфликт между ним и директором Керченского историко-культурного заповедника вызревал постепенно, а причина – участие в военно-археологической экспедиции четырнадцатилетнего подростка – надумана, так как от отца мальчика имелось официальное разрешение.

Но директор заповедника настаивает, что по закону труд волонтеров может использоваться с восемнадцати лет, по письменному согласованию родителей – с шестнадцати. По словам Владимира Симонова, оспаривающего в суде свое увольнение, его адвокат уверен в победе над директором заповедника. Сложно предугадать, на чьей стороне окажется перевес, поскольку обе стороны конфликта ввели в бой тяжелую артиллерию личных связей, однако все же вряд ли Татьяне Умрихиной удастся повесить на бывшего подчиненного всех тех собак, которые после увольнения Владимира Симонова подали «голос».

Дело в том, что через три недели, как он стал «вольным казаком», инвентаризационная комиссия Керченского историко-культурного заповедника обнаружила более девятисот боеприпасов в одном из хранилищ Аджимушкайского музея, доступ в который, по словам Татьяны Умрихиной, был у Владимира Симонова.

Компетентные органы сейчас расследуют, откуда в музее обороны Аджимушкая такое количество не числящихся в фондах взрывоопасных предметов. Однако по утверждению бывшего руководителя отдела истории войны, военно-археологической экспедицией нынешнего года было обнаружено около трехсот пятидесяти боеприпасов.

Кроме боеприпасов, Владимиру Симонову «шьют» и другие компрометирующие его дела. Якобы он самостоятельно, без подписи директора заповедника, подал в СБУ списки участников военно-археологической экспедиции, в которой числился и несовершеннолетний. Комиссия Керченского историко-культурного заповедника сейчас проводит сверку материальных ценностей, которые числились за Владимиром Симоновым, а это почти тысяча предметов.

Бывший руководитель отдела истории войны, по версии Татьяны Умрихиной, не пожелал передать ценности и научные материалы, которые частично были сожжены, а жесткий диск компьютера со всей базой данных был сломан. Это у Владимира Симонова и его бывших сотрудников вызывает горький смех.

Во-первых, они не хакеры, а обычные пользователи, во-вторых, никогда бы не решились на уничтожение материалов, бывших их исследовательским и творческим трудом, а в-третьих, за двадцать минут, что заняло увольнение руководителя отдела, он физически не мог передать ценности, и никакой комиссии для приемки у него предметов истории назначено своевременно не было.

Это, на мой взгляд, большой прокол руководства заповедника: доказать вдогонку, что Владимир Симонов был нечист на руку, практически невозможно. К тому же он и сам не лыком шит и располагает видеоматериалами, доказывающими его непричастность к хранению боеприпасов, к поломке жесткого диска и к вполне вероятной пропаже части предметов.

Все это грязекопание чести не делает никому, к тому же крошит по частицам имидж Керченского историко-культурного заповедника, где за время руководства им Татьяной Умрихиной экспонировалось невиданное доселе число выставок, было выпущено несколько марок и конвертов с изображением объектов заповедника, его сотрудники получили ворох наград.

Помимо прочего, есть желание некоторых сторонних лиц придать конфликту общественную значимость. Однако, несмотря на то, что Керчь – это даже не маленький Париж, и слухи разносятся здесь, как морской песок в штормовой ветер, далеко за пределы заповедника он не вышел.

Не в обиду его многим замечательным сотрудникам будет сказано, заповедник как имиджевое учреждение звучит преимущественно за пределами Керчи, а значит, и учиненный в нем конфликт мало кого по-настоящему взволновал, а тем более затронул. Случись подобное между руководителем и подчиненными в школе или больнице звучание было гораздо громче, а желающих поучаствовать в нем хотя бы на словах — существенно больше.

Тем не менее, каждого из участников конфликта щедро изваляли в грязи, перетрусили постель, вывернули наизнанку нижнее белье, покопались в кошельках — и Владимира Симонова, человека в своей области авторитетного и уважаемого, признанного одним из лучших экспозиционеров в Крыму. И его подчиненных, в жизни которых профессиональное накрепко переплелось с личным. И Татьяны Умрихиной, генерирующей идеи и с упорством бронированного танка продвигающего их в жизнь. И мэра Керчи Олега Осадчего, к которому обратились оставшиеся без работы сотрудники заповедника.

По правде сказать, кто-кто, а городской голова Керчи никак не вписывается в эту компанию: заповедник замыкается на министерстве культуры автономии. Но нашлись добрые люди, подсказавшие оставшимся не у дел музейщикам, что надо бы сыграть на давней неприязни заклятых врагов Умрихиной и Осадчего. И вместо того, чтобы первым делом обратиться в суд на, как уверены Владимир Симонов, его адвокат и его команда, незаконное увольнение, они почему-то стали апеллировать к общественности в лице городских СМИ и мэра.

Большое письмо о плохой Умрихиной появилось в коммунальной газете, несомненно, с подачи городского головы, а на местных сайтах форумчане без стеснения «катили» и на директора заповедника, и на бывшего ее подчиненного, знакомя читающую публику с тонкостями, в которые ни один суд, ни одна проверяющая инстанция углубляться не будут.

Без ответа оставили обращения уволенного и уволившихся и нардеп Вадим Колесниченко, и глава крымского правительства Анатолий Могилев. Накануне выборов они вряд ли возьмутся отчаянно рубить головы и прикрывать спины.

Однако колесо конфликта запущено и, несмотря на то, что в штатном расписании Керченского историко-культурного заповедника никогда, как уверяют обе конфликтующие стороны, одновременно не будут значиться фамилии Умрихиной и Симонова, каждый ожесточенно отстаивает свою правоту и приложит максимум сил и связей, чтобы ее добиться.

 

Фото автора

 

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

Из будней инспектора ГАИ

Вячеслав КНЯЗЕВ

Небо над Крымом принадлежит России. Точка

.

Почта — это не только связь…

.