ЖЕСТКОЕ ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНОЕ ПОХМЕЛЬЕ НАСТУПИТ УЖЕ СКОРО
Третьего дня экс-министр иностранных дел Украины, как его называют в интернете, Кулеба иностранных дел заявил, что впереди его страну ждет «тактическое поражение», которое естественно обернется «стратегической победой». Все это – часть продолжающейся кампании по умыванию рук элиты киевского режима на фоне ситуации с переговорами об урегулировании конфликта.
В этом же ключе говорит и Зеленский, рассказывая о том, какие сложные решения предстоит сделать, которые, хоть и звучат «неприятно», но позволят, мол, сохранить нацiю. Кулеба иностранных дел тоже пообещал, что в «моменте будет неприятно» — это вот тактическое поражение.
Стратегическая победа же в том, надо полагать, что Украину, дескать, не уничтожили ни как нацiю, ни как государство – в этом, мол, была стратегия России. Оставим за скобками всю могучесть этой перемоги – сами придумали, сами и победили. Куда любопытнее, что ситуация для Украины как раз обратная от той, что нарисовал Кулеба.
Если бы конфликт закончили прямо сейчас на условиях очевидно худших, чем Россия предлагала в марте 2022 года, для Украины это была бы очевидная тактическая победа, позволившая прекратить отток граждан (смерть, ранения, миграция), и посуществовать еще какое-то время.
Стратегически же Украина, по крайней мере та, что образовалась с развалом СССР, уже окончательно проиграла.
Пару дней назад в одном украинском СМИ одна за другой вышли новости про очередные примеры дискредитации русскоязычных граждан Украины. В Черновцах уволили учительницу географии, которая вела уроки на русском языке, а в Киевской области шизанутая воспитательница травила трехлетнюю девочку за то, что та разговаривала по-русски.
В первом случае директор лицея, объявляя об увольнении учительницы, заявила: «Мова – украинская. Без условий». Во втором случае за тупую воспитательницу вступилась «языковой омбудсмен» — украинский чиновник довольно высокого ранга, задача которого следить за чистотой (подставить сюда слово «расы» было бы не то, что бы уж слишком неуместно) языковой среды.
Сами эти и подобные этим ситуации для Украины – более чем рядовые, они были таковыми даже до второго госпереворота в 2014 году, просто более локальными, а после 2014 года они стали и вовсе повсеместные. В общем-то в период до СВО на лентах украинских информагентств чаще других мелькали два типа новостей: про очередное ущемление русскоязычных и про подрыв гранаты пьяным «атошником».
Сейчас же дело в том, как удивительно рифмуются кислые морды главарей киевского режима с их «ожидающимися непростыми решениями» и беснующимися мовными активистами и прочими идиотами.
Прелюбопытно, как еще после первого Майдана 2004 года, когда украинизация стала повальной, идиотов предупреждали, что делают они идиотское дело: превращают язык – инструмент общения и объединения — в элемент политической борьбы.
В общем, идеологически украинское государство и держалось только на мове – она была маркером лояльности системе даже во времена «пророссийских» президентов, она обеспечивала карьерный рост, особенно в столице, она же служила элементом раскола общества на сословия: высшего украиномовного — и низшего русскоговорящего.
С 2014 года это разделение на сословия все более поощрялось: элитам было очень выгодно держать общество в постоянном раздрае, отвлекая от своих схемок по чудовищному ограблению страны в своих интересах.
На бытовом уровне мовность, как и украинство в целом, предлагало, кроме внутренних каких-то карьерных успехов и достижений, еще и внешние: «Только мы вас приведем к процветанию, Евросоюзу, блоку НАТО, кофеёчку в Венской опере и всему такому прочему. А чего там, альтернатива какая: «таежный» союз, возврат к СССР, тюрьма народов».
Сущность любого языка ведь в объединении людей, предоставлении возможности для коммуникации, поиска точек соприкосновения и культурного обмена.
Как только украинские идеологи превратили язык в элемент разделения людей, так все и сломалось.
Это идеологическое разделение в конечном итоге поставило Украину между двумя цивилизационными полюсами, вместо тихого транзитного хаба превратило страну в поле столкновения России и Европы/США, а население – в пушечное мясо интересов глобалистов.
И вот оно, то самое стратегическое поражение, которое на Украине уже наступило: украинский язык и культура стали внутри страны маркером тотального, бескомпромиссного, кровавого лузерства. Идеология «свой – чужой», где «свой» — это украиномовный громадянин, довела до экономического, политического, а следом и кровавого военного краха.
Очень немало людей поверило в то, что идеологизированная мова приведет их к успеху, что именно она – их дорога в высший свет не только в пределах Украины, но и в целом в мире.
И тем успешнее будет их жизнь, тем сильнее они будут гнобить все русское в себе и в окружающих.
А теперь, когда неизбежно наступят те самые анонсированные Зеленским и Кулебой «неприятные моменты», остаткам Украины предстоит столкнуться с тяжелейшим экзистенциальным похмельем, осознанием, куда завели их националистические, нацистские идеи о превосходстве украинского над русским.
Следом же вспомнят и шизанутую воспитательницу из Киевской области, поддержавшую ее «языкового омбудсмена», директора лицея с ее «Мова – украинская. Без условий», и тем придется за всё отвечать, даже за то, в чем они не совсем виноваты.
В качестве постскриптума хочется пересказать статью агентства Reuters о широко разрекламированной программе контрактов ВСУ для молодых украинцев. Агентство отследило судьбы 11 участников этой программы, которые подписали такие контракты в этом году: четверо тяжело ранены, трое пропали без вести, двое стали дезертирами (один из них уже успешно убежал за границу), один заболел, последний покончил с собой.
Шумиха вокруг программы стояла знатная, руководство киевского режима пиарило ее и сами очень красиво пиарились. Из 11 новобранцев на действующей службе не осталось никого.
Если подумать, то вся история незалежной Украины – это вот эта вот громкая программа, красивая картинка, радостная элита и так или иначе покалеченные все остальные жители страны.
Иллюстрация из открытых источников
