ФИЛОСОФСКОЕ ПОСЛЕСЛОВИЕ КО ДНЮ ПОБЕДЫ
Отгремели торжественные марши и скорбные метрономы минуты молчания в День Победы. В это время есть смысл задуматься, чем он на самом деле был для всей страны, общества и чем остается для нас сейчас.
Очевидно, что это была Победа над нацистской Германией, спасение страны от одной самых страшных угроз в ее истории, торжество гуманизма над человеконенавистнической идеологией и практикой. Но помимо этого, было и другое, что раскрывается именно в нынешних практиках празднования Дня Победы.
Победоносная война, потрясающая устои государства, ставящая его на грань выживания, создает новое общество.
Советское общество до Великой Отечественной и после – это разные общества.
То же самое можно сказать и об Отечественной войне 1812 года. Она создала новое общество в Российской империи (с поправкой на то, что тогдашнее российское общество – это Петербург, Москва и еще несколько крупных городских центров, дворянство, чиновничество и небольшое количество образованных разночинцев).
Через полвека после окончания Отечественной войны Лев Толстой приступает к созданию монументального литературного полотна о том, как это общество возникало. Успех трудночитаемой «Войны и мир» именно в том, что общество увидело на ее страницах свои истоки.
Почему Толстой обратился к столь далеким от него событиям, а не, например, к Крымской войне, в которой он непосредственно участвовал, или реформам 60-х? Он искал истоки. В проблемной ситуации всегда идет такой поиск. Российское общество 60-х годов XIX века реально было проблемным, впрочем, как и наше нынешнее.
В 1912 году широко и с благородным пафосом праздновалось столетие Бородинского сражения, которое славно не победой (ее реально-то не было, потери были примерно равны, русская армия оставила поле сражения французам), а торжеством несгибаемого духа, способностью к самопожертвованию для будущей жизни. Это свидетельствует о том, что День Победы еще долго может скреплять наше общество.
Но последующие за 1912 годом события говорят нам, что стоит задуматься, на что мы можем опереться еще. Задуматься о том, сколько и павшие, и оставшиеся в живых творцы Победы смогут еще нести груз ответственности за своих потомков.
То значение, которое для нас сейчас имеет День Победы – это значение праздника, цель которого сохранить единство общества, уберечь его от распада.
Павшие за Родину продолжают свою службу, память об их подвиге – то немногое, что объединяет нас, усиленно разобщенных конкуренцией, потребительскими инстинктами, псевдосмыслами телевизора и квазиполитики.
Проблемы развития страны сложно отрицать. Это и экономические сложности (экономика, заточенная на экспорт, не может не впитывать в себя все проблемы мировой экономики). Это и внешние угрозы. Это и низкие темпы развития, и непонимание того, есть ли у этого не очень эффективного развития цель и в чем она. В 2022 году добавилась прямая угроза выживания государства в прямой военной конфронтации с Западом.
В таких условиях День Победы – это праздник, направленный на символическое воспроизводство общества, которое упорно хотят лишить способности к такому воспроизводству. И хотят этого не только внешние враги.
«Фонд общественного мнения» (ФОМ) ежегодно в канун Дня Победы проводит опрос. Один из вопросов – «Чем для вас лично в первую очередь является День Победы 9 мая?». Ответы на него красноречиво свидетельствую об общности поколений. Последние годы во всех возрастных группах сумма ответов «государственный праздник» и «народный праздник» примерно одинакова – около 90% плюс-минус 2%. Но вот у самой младшей группы больше всех выбирающих именно «народный праздник».
Много и справедливо говорят о конфликте поколений, но в понимании Дня Победы такого конфликта нет.
Новые традиции отмечания Дня Победы (поток мероприятий, реконструкций и внешних презентаций, все предпраздничная суета и официоз) – это нормальное конструирование праздника. Не бывает абсолютной чистоты. Судя по постам в социальных сетях все последние годы, не всем нравится эта внешняя мишура: пилотки, дети в военных костюмчиках, рисующиеся на этом фоне чиновники, таблички для Бессмертного полка в супермаркетах. Этих людей можно понять.
Но понять нужно и то, что так создается праздник, энергетика которого сохраняет общество от распада.
Религиозных пуристов и просто брюзжащих тоже раздражают потоки людей с корзинками, раз в год приходящих к храму, чтобы освятить яйца с куличами. Но церковь, опирающаяся на тысячелетний опыт, понимает ценность и такой примитивной воцерковленности.
Крах СССР и вся постперестроечная деградация не смогли создать нового общества. Мы, в сущности, живем в прежней социальности, а большую часть того, что появилось после 1991 года, воспринимаем как мутную пену и невесть откуда взявшуюся бессмысленность. И даже новые поколения, вошедшие в сознательную жизнь уже в постсоветский период, не видят подлинности в этом настоящем и пытаются искать ее в прошлом.
И дело не в том, чтобы, как многим хочется, возрождать СССР со всеми его достоинствами и недостатками. В одну и ту же реку дважды не войдешь. Более того, культ «возвращения в СССР» – это аналогия карго-культа, в котором туземцы с тихоокеанских островов пытаются воспроизвести внешние признаки, не понимая внутренний природы того, что они воспроизводят.
То же самое можно сказать и о попытках увидеть достойный воплощения идеал в Российской империи. Напяливай на себя буденовку или корчи из себя престарелого корнета Оболенского – это все попытки бегства от реальности, которая ставит перед нашей страной очень серьезные вызовы. Понятно, что все это бегство происходит под лозунгами ровно наоборот – в прошлом ищут ответы на вызовы, которое приносит настоящее и будущее.
То, что ответа на эти вызовы еще не найдено, приносит в наш мир ощущение бессмысленности. И здесь наши павшие, говоря словами Высоцкого, нас не оставляют в беде.
День Победы для нас — свидетельство того, что этот мир еще обладает смыслом. И память о Великой отечественной войне карго-культом не является. Она дает не иллюзию рецептов выхода, она дает веру в возможность найти ответ на вызов.
Бессмертный полк не раз уже сравнивали с пасхальной литургией. В советские годы в День Победы мы часто слышали в память о погибших «смертью смерть поправ». Немногие знали, что эти слова – тропарь из церковных песнопений, исполняющихся на Пасху. То есть память о войне поднималась выше официальной идеологии, отрицающей религиозные традиции. А в XXI веке Бессмертный полк стал праздником воскресения социальности.
Попытка в 2012 году запустить Бессмертный полк как траурно-поминальную процессию была способом придать празднику значение, выражающееся в чистой памяти, скорби и не обращенное в будущее. В принципе похожим оно было в советское время, когда за воспроизводство общества и будущее отвечали другие праздники.
Однако ликвидация ядра советской праздничной системы привела к тому, что «живое творчество масс» изменило значение дня Победы. К пятидесятилетию, в 1995 году это уже явно проявилось.
То же самое произошло с первоначальным проектом Бессмертного полка: общество, стремящееся сохранить себя, не приняло предлагающегося значения и создало совсем иное понимание, в котором на портретах уже не умершие, а живущие вечно.
Бессмертный полк прошел испытание пандемией, когда невольно закрадывалась мысль: а не прикрываются ли власти этой заразой, чтобы как-то спустить эту общественную энергию в никуда. 2022 год показал, что это не так. Отмена шествий в этом году уже так не воспринимается.
Однако память о войне, которую народ возвысил до уровня гражданской религии, многим не по нутру.
И не только в среде прямых врагов России. Не случайно похабное словечко «победобесие» изобрел протоиерей, профессор Санкт-Петербургской духовной академии. И ничего, успешно здравствует в своей академии. Не случайно он в 2022 оказался среди противников СВО. Ну да Бог ему судья.
Атака на День Победы, которая идет на Украине, это, в первую очередь, попытка отказаться от той социальности, которая была создана Победой и предложить ей альтернативу. Неонацизм сейчас может быть очень разным и сильно непохожим на гитлеризм, но всех неонацистов объединяет одно – ненависть к историческому субъекту, сокрушившему нацизм.
Есть такая философская интерпретация Победы в 1945: красный и либеральный гуманизм вместе победили антигуманистический нацизм. Здесь нужно напомнить, что гуманизм – это не гуманность, сейчас это часто путают. Гуманизм – это мировоззрение, основывающееся на вере в безграничные творческие способности человека, в его способности к возвышению.
На этом пути часто приходится быть негуманным. Ласковыми словечками человека трудно заставить преодолевать себя. Да и врагов у гуманизма достаточно, и с ними приходится поступать жестко.
Сейчас выродившийся западный либерализм не только примирился с нацизмом, но и активно использует его (хотя уже часто и не поймешь, кто кого использует). Не зря День Победы на Украине заменили на день памяти и примирения, перенеся его на 8 мая. Ну а в этом году добавили абсурда, назвав 9 мая днем Европы. Пусть каждый, примирившийся с нацизмом накануне, припомнит и выберет себе ту историческую Европу, какая ему по нраву. Такие вот память и примирение получились.
Россия же, во многом отказавшись от «красного гуманизма», не принимая вырождения гуманизма на Западе и не создав собственный проект, продолжает вести борьбу с антигуманными, античеловеческими тенденциями в мире.
Символом этого был и остается День Победы.
Фото из открытых источников
