Крымское Эхо
Архив

Михаил Ремизов: «К вам теперь не приедут карательные отряды из Киева»

.

Михаил Ремизов


Михаил Ремизов: «К вам теперь не приедут карательные отряды из Киева»
Институт национальной стратегии России, который Михаил Ремизов возглавляет вот уже более пяти лет, помимо этнорелигиозных вопросов (риски, угрозы, аналитика, в том числе и закрытая), занимается вопросами, связанными с военной промышленностью и военной стратегией.

Гость поблагодарил крымчан за приглашение приехать в Крым, который стал сейчас, без преувеличения, центром мировой политики, и рассказал о своем видении сложившейся ситуации и перспективах ее развития.

Революция:

— В Киеве произошло то, что можно назвать революцией. Разбужены достаточно серьезные стихийные силы, которые сами собой не улягутся. И в этом сходство с историей и французской, и русской 1917 года. Масштаб событий, конечно, не такой, но все-таки достаточный, чтобы мы зафиксировали: центр Украины еще долго будет оставаться в революционной динамике, которая не сможет сойти на нет просто по приказу.

Революция – это волна политического и психологического насилия, волна вражды, волна политического и исторического творчества. Обычно после победы революции возможны два сценария: либо диктатура, либо длительные периоды безвластия и анархии, когда люди сталкиваются с переизбытком насилия в обществе, в том числе криминального, из-за развала институтов власти. Оба сценария не сулят ничего хорошего тем регионам Украины, для которых эта революция была чужой. Поэтому естественно для таких регионов изолировать риски, и на сегодняшний момент это доступно только Крыму.

Карательные отряды:

— Главная проблема любой революции – как избавиться от своих радикалов. И идеальным вариантом для Киева было бы сбросить радикалов на Восток и на Юг. Это решение оказалось невозможным потому, что тут возникла некая точка сопротивления местного населения, а потом появились вооруженные люди без шевронов. А с другой стороны было декларировано, что Москва оставляет за собой возможность введения войск. Подчеркну, это делается только для того, чтобы Киев не послал в Крым своих радикалов. На сегодняшний момент только вооруженные силы могут быть гарантом того, что в Крым не придут карательные отряды. Сейчас вероятность этого нулевая, ранее же была достаточно высокой. Люди без шевронов — не субъект оккупации, это барьер, гарантия того, что к вам не приедут радикалы и не прольется кровь.

Михаил Ремизов: «К вам теперь не приедут карательные отряды из Киева»
Киев:

— Что касается официального Киева — с одной стороны, эти люди очень слабы, у них нет полноценных рычагов государственной власти, с другой стороны, они очень радикальны. Любой, кто с ними не согласен – это изменник, а разговоры о федерализации – преступление. И в этом я вижу большое противоречие. Если вы слабы с точки зрения ресурсов, то вы должны договариваться. А если вы так радикальны, с наполеоновскими амбициями, то надо иметь наполеоновские батальоны.

Договариваться они должны уже и с проявившими волю к самоорганизации жителями Крыма и Севастополя, и с воинскими контингентами без шевронов, которые гарантируют безопасность этого населения от карательных экспедиций извне. Киев постоянно использует антиимперскую риторику к России, а сам ведет себя как метрополия по отношению к регионам, которые с ним не согласны. Перспективы метрополий не утешительны. История показывает, что безрассудная метрополия может привести к необратимой потери территориальной целостности (Кишинев, Тбилиси).

Что касается радикалов и пресловутого «Правого сектора», то проблема любой революции — это конфликт между силовым тараном, то есть теми, кто сделал революцию, и теми, кто стал формировать новую власть. Когда старая власть пала, эти люди друг другу больше не нужны. И есть высокая вероятность того, что костяком репрессивного аппарата Украины станут именно радикалы, бойцы «Правого сектора».

Если это произойдет, то станет некой точкой невозврата, потому что, какие бы ни были выборы, очень многое зависит от репрессивного аппарата. Могут выбрать кого угодно, а потом человек, который выступил не с той политической позицией, выбрасывается из окна или застреливается двумя выстрелами в живот. Вроде как будет честная демократия, но если произойдет инфильтрация репрессивного аппарата бойцами «Правого сектора», то «разводящими демократии» будут они.

Москва:

— В Симферополе я обнаружил не только хорошую погоду, но и весеннюю атмосферу. В Москве же в политических и деловых элитах — атмосфера, близкая к панике. Люди, которые перевели за границу свои состояния, перевезли туда своих жен и детей, сейчас оказались в ситуации, когда они не получат виз, могут столкнуться с арестом активов, не получат возможности ведения бизнеса за рубежом. И они сейчас бьются в конвульсиях, кто-то громко, кто-то тихо, и мне их не жалко. (аплодисменты)»

Сегодня то решение, за которое «бьют» Россию, было принято, чтобы исключить, как возможность, сценарий войны. С точки зрения политического цинизма Кремлю, может, было бы и выгодно, чтобы началась заваруха, а потом ее разруливать. Но с точки зрения ответственности за жизни соотечественников это неприемлемо.

Россия сделала самый важный шаг за всю свою постсоветскую историю — она зафиксировала, что оставляет за собой право гарантировать и защищать интересы соотечественников вопреки мнению мирового сообщества. Таким образом мы заявили, что претендуем на то, чтобы относиться к клубу серьезных держав, когда пришло время помогать своим, и признавать или не признавать легитимность революционной власти. Эту возможность никогда не ставили перед собой США или Британия (вспомним ее позицию по Фольклендам, по Гибралтарским островам). Москва автоматически признавала легитимность самых антироссийских революционных режимов — вспомним Саакашвили на первых этапах его прихода к власти, когда Москва фактически помогала ему ликвидировать Аджарский кризис.

Время риторического вставания с колен закончилось. Сейчас надо либо обладать комплексной силой, чтобы соответствовать тому статусу, который Россия заявила этим поступком, либо потерпеть неудачу, причем не только в Крыму, а в собственной модели развития и в собственно истории.

Москва не выступает за нарушение территориальной целостности Украины, она просто дает возможность крымчанам самоопределиться на референдуме в рамках Украины, после которого сувереном на территории Крыма станет крымский народ. Результаты референдума могут быть любыми. Если они будут отрицательными, у России будет полное моральное право уйти и предоставить всем желающим российское гражданство.

Крым:

— Крымчане неожиданно для себя оказались в ситуации, когда надо создавать свою государственность. Будет ли эта государственность находиться в ассоциированных отношениях с Украиной или нет? Это зависит от Киева – будет ли он готов договариваться об уважении этой автономии.

Строить государственность в условиях, когда не было войны, с одной стороны, конечно, легче, потому что не было разрухи и взаимной вражды. Но, с другой стороны, и тяжелее, так как нет фактора, который обеспечивает волевую спайку элиты. Нет внутреннего стержня в людях, которые правят регионом. Крыму нужна ответственная и достаточно волевая политическая элита. Формирование таких элит – слабое место всех постсоветских политических режимов, и для Крыма это тоже является вызовом.

И все же я верю, что крымская элита сможет сформировать такой стержень без экстремального опыта, благодаря тому позитивному опыту самоорганизации, который мы сейчас здесь наблюдаем. Раннее звучало много скептических мнений о том, что восточные украинцы и русские не способны к самоорганизации, а просто являются легионерами государства, и когда оно рушится, они становятся пушечным мясом истории. Я уверен, что сегодняшняя атмосфера «Русской весны» — прекрасный повод опровергнуть это мнение.

Михаил Ремизов: «К вам теперь не приедут карательные отряды из Киева»
Далее гость ответил на вопросы присутствующих.

— Насколько вероятна угроза вмешательства НАТО в то, что происходит в Крыму?

— Вероятность военного вмешательства НАТО стремится к нулю. Мировая война из-за проблем в патрулировании горсовета Симферополя не начнется. (аплодисменты)»

— Стоит ли крымчанам игнорировать выборы президента Украины 25 мая?

— Думаю, что стоит. Потом можно будет договориться на хороших условиях с Киевом, если вы уже оформите базу собственной государственности. И тогда Киев, если захочет сохранить территориальное единство, вынужден будет говорить о разделенном суверенитете.

— Как вы видите роль президента Януковича, и какие действия предпримут он и его команда?

— Я искренне надеюсь и почти убежден, что Виктор Янукович никогда больше не станет политическим игроком. Янукович нужен сейчас только в качестве аргумента того, что пока существует президент, в отношении которого не было процедуры импичмента, и он не подал в отставку, власть в Киеве не обладает полной правовой легитимностью. Никакой другой пользы от него нет, и теперь важно, чтобы от него не было и вреда, а для этого он должен как можно меньше говорить. (аплодисменты)»Надеюсь, что в Ростове-на-Дону была последняя пресс-конференция политика Януковича. Сейчас нужно создавать новые политические силы, которые будут совершенно не похожи на Партию Регионов.

— Когда вооруженные силы смогут уйти из Крыма, что будет с Черноморским флотом России при новой украинской власти?

— Я думаю, что вопросы и условия базирования Черноморского флота России в Крыму надо будет решать с новой крымской властью. (аплодисменты)»

— Как Россия видит статус Севастополя?

— Я думаю, что при нынешнем сценарии, наверное, для Севастополя лучший вариант – это вхождение в состав Республики Крым.

— Сейчас происходит прием присяги народу Крыма со стороны военнослужащих. Как вы оцениваете возможность создания своих вооруженных сил Крыма? Это что-то кукольно-декоративное или достаточно серьезное?

— Для того, чтобы договариваться с Киевом или с кем бы то ни было в качестве самостоятельного игрока, особенно в нынешних условиях, когда винтовка рождает власть, нужно обладать собственной силовой базой. Поэтому вооруженные силы — вполне подходящий аргумент для такого диалога. Какими они будут? Насколько я понимаю, в Крыму было сосредоточено больше военных частей вооруженных сил Украины, чем в каком-либо другом регионе.

Что сейчас с ними происходит и как самоопределится личный состав, я не знаю. Тут, наверное, вы лучше владеете ситуацией. Конечно, та же самая наземная инфраструктура ВМС Украины и личный состав, которые к Крыму отойдут, довольно приличные. Корабли там доброго слова не заслуживают. В стратегической перспективе для Крыма важно иметь внутренние силы безопасности, дееспособную милицию, которая будет подчинена республиканскому органу власти даже в том случае, если Крым будет входить в состав Украины. Это в перспективе. А сейчас, пока кризис не разрешен, только вооруженные силы могут быть залогом того, что сюда не будут приезжать карательные экспедиции и не будут планироваться войсковые операции.

— Россия помогает самоопределиться Крыму, будет ли она помогать в этом остальной восточной Украине? Все мы знаем, что сейчас происходит в Николаеве, Одессе, Харькове.

— Дело в том, что оказать такую помощь можно только тем, кто сам этого хочет или хотя бы имеет потенциал организованности. Соответственно я сильно сомневаюсь в том, что в восточных областях Украины может реализоваться сценарий смены региональной власти под давлением восточно-украинского и русского гражданского общества.

Хорошим сценарием было бы создание крымской истории успеха, которая была бы позитивным примером для восточных областей Украины. Пока я вижу, что в этих регионах есть некие признаки того, что гражданское общество существует, но оно не достаточно сильно для того, чтобы стать основой власти и взять ситуацию в свои руки. Там общество расколото, в отличие от крымского общества.

В этой ситуации прямые формы вмешательства со стороны России могли бы привести к худшим последствиям. Вероятность приезда карательных отрядов туда сейчас благодаря России снизилась. Но, к сожалению, все-таки есть уже сигналы о том, что в Одессу приехали «поезда дружбы» с битами. Может, это тоже элемент информационной войны, но я из нескольких источников такую информацию получил.

Думаю, то, что может предоставить Россия соотечественникам на юго-востоке Украины — это гарантии безопасности на территории Украины или хотя бы Крыма. Насколько я понимаю, ручеек беженцев к вам уже стекается. Москва сейчас должна сделать все, чтобы остудить радикалов, послать сигналы о том, чтобы они не зарывались. Если этого не произойдет, то раздел Украины станет необратимым. Какие-то эксцессы, конечно, будут. Но реагировать на них вводом войск, насколько я вижу, никто не собирается.

— Кого Россия может видеть своим представителем в украинском политикуме сейчас, после того, как образовался некий политический вакуум?

— До последних событий украинское направление российской политики было безобразным по качеству исполнения. Что делал посол Зурабов в Киеве? Он просто отфутболивал все русские организации, которые к нему обращались. То же самое делает российский посол в Молдавии. Москва привыкла договариваться либо с первыми лицами государства, либо с какими-то доверенными партнерами типа Медвечука, кроме которых она никого не видит. Банкротство такой линии сейчас очевидно.

Если нет серьезных политических сил, с которыми можно вести диалог, надо спускаться на уровень ниже и смотреть, кто из подшерстка активистов может пойти дальше, приглашать их на деловые завтраки, на конференции. Как, например, это делает посольство Катара во Франции, которое скупает французскую элиту. День посла Катара начинается с делового завтрака с представителями французского истеблишмента — это могут быть журналисты, политики, бизнесмены, те люди, которые активно играют. Вот этого со стороны России не было. Нужно работать с разными слоями и элитами гражданского общества. Этой методологии нам еще предстоит учиться.

— При условии расширения полномочий автономии, какими вы видите отношения России и Крыма, России и Украины с экономической точки зрения?

— Что касается отношений России и Крыма с экономической точки зрения, то тут два аспекта: поддержание текущих социальных обязательств (и эту поддержку Москва уже начала оказывать) и вопрос инвестиций — из России могут прийти хорошие инвестиционные средства. Но тут есть и определенные риски, связанные с тем, что, когда крупный капитал приходит на какой-то сложившийся ландшафт, он абсолютно не учитывает его специфики, и это может вызвать недовольство со стороны малого и среднего бизнеса. Инвестиционная политика должна строиться с учетом интересов местных сообществ, нести социальную нагрузку. Это не тот случай, когда что-то сделают за вас, ведь могут сделать так, что вам не понравится.

Что касается Киева, то он сейчас находится под властью неформальных образований и не может быть полноценным субъектом серьезных экономических сделок. Даже кредит в Киеве доверить некому. Причем это позиция не только Москвы, но и Европы.

— В Крыму налицо отсутствие учета национальных интересов крымскотатарского народа, как же будет строиться такая государственность?

— Существует большой опыт государств, где вместе живут разные этнические общины, имеющие разные взгляды на бытовые традиции, экономические взаимоотношения, права собственности и так далее. И залогом того, что они договорятся и найдут взаимоприемлемый способ существования, является то, что в первую очередь должны договариваться организованные дееспособные граждане. То есть организованные общины славян и крымских татар. И лишь во вторую очередь должны идти переговоры власть — крымские татары. Если такие общины будут, то они договорятся. Потому что цена отказа от договоренностей будет для всех очень высокой – существование в нетерпимой атмосфере взаимной вражды и войны.

— Молдавия и Грузия не являлись ядерными государствами. Когда Киев сдавал свое ядерное оружие, Россия гарантировала территориальную целостность Украины в рамках Будапештских соглашений.

— Будапештские соглашения – документ, который не имеет прямой юридической силы. Это в свое время подтвердили американцы, когда у Лукашенко возникли претензии по поводу режима санкций к Белоруссии. Тогда американцы заявили, что этот документ всего лишь меморандум – декларация о намерениях. Стороны взялись гарантировать безопасность от агрессии с угрозой применения ядерного оружия.

— В Украине шесть атомных электростанций и достаточно много небезопасных производств. Люди взвинчены, на нервах, понятно, что новая власть не сильно-то и охраняет эти объекты. Может сработать «человеческий фактор» — как вы прокомментируете?

— Да, вы правы, и меня удивляет, что международное сообщество, которое так озабочено вопросами безопасности, так много думает о том, что происходит в Крыму, и так мало думает о тех рисках техногенных катастроф, которые могут возникнуть на Украине. Мы серьезно анализируем подобные риски в России — я вам скажу, что там уровень безопасности совершенно другой. Но вы понимаете, что провести диверсию даже на охраняемом объекте – это исключительно вопрос организации и средств.

— Стоит ли волноваться России, что она станет страной-изгоем, и насколько вероятны экономические санкции?

— Угроза изоляция России существует, но думаю, она будет носить временный характер и станет для нас стимулом стать сильнее. В сотрудничестве с Россией заинтересованы и Германия, и США. Кроме того, есть Китай, Индия, Латинская Америка.

Все меньше государств в мире готовы признавать концепт «страна-изгой», который в свое время придумали американцы для того, чтобы оправдать свое силовое доминирование в мире после окончания холодной войны. Им нужно было объяснить, зачем они сохраняют и наращивают такую военную мощь. Это уже концепция, вышедшая из моды, не думаю, что она сильно на нас повлияет.

— Вам не кажется, что формируется ось русофобии: Украина, Прибалтика, Грузия?

— В этом ничего нового нет, уже был ГУАМ: Грузия, Украина, Узбекистан, Азербайджан, Молдавия. Одно могу сказать, если мы будем все сдавать, нас за это не полюбят больше от этого. Нужно быть вооруженными, но вежливыми. (аплодисменты)»

— Возможна ли нормализация отношений между Киевом и Москвой?

— Понятно, что до выборов 25 мая Москва не признает легитимность украинской власти. Но после выборов удержать эту позицию будет достаточно сложно, если выборы не пройдут с какими-то вопиющими нарушениями. После выборов надо будет выбирать переговорную позицию с Киевом.

— У нас есть крымско-татарское телевидение АТР, которое уже вторую неделю показывает в Крыму картинку 1945 года. Владелец этого телеканала — российский гражданин крымскотатарской национальности. Не найдется ли российского инвестора русской национальности, который нам бы здесь сделал русское телевидение, которое отсутствует? (аплодисменты)»

— Мы же ведем запись? Вот этот вопрос, пожалуйста, мне вышлите в нарезке, и я отправлю его в администрацию президента России. Я готов оставить вам свои контакты, и все, кто будет заинтересован в обсуждении взаимных деловых интересов, могут на меня выходить, и я ваши предложения доведу до руководства страны.

Фото Ольги Емельяновой

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

Живет такой парень…

.

Энергетики отключат свет, но это ненадолго

.

Алуштинские партизаны-медицинские работники

.