Крымское Эхо
Архив

Между молотом и наковальней

Между молотом и наковальней

УКРАИНА И ГЕОПОЛИТИЧЕСКОЕ ПЕРЕФОРМАТИРОВАНИЕ

Возможно, у кого-то, прочитавшего название этой статьи, возникли ассоциации, что под молотом следует понимать Российскую Федерацию, а под наковальней США или наоборот. Хотел бы сразу оговориться, что эта метафора никакого отношения к России и США не имеет, а подразумевает другое — украинствующую элиту и украинский бизнес. Именно свойственные этим социальным категориям установки и устремления порождают два основных вектора внешней ориентации украинского государства. Первый вектор направлен на евроатлантическую интеграцию и его продвигает украинствующая элита в лице В. Ющенко, второй — пытается позиционировать себя в качестве транзитной социальной модели, имеющей стратегическое партнерство с Российской Федерацией и стремящейся к такому же статусу в отношениях с Европейским Союзом.

Какой из этих векторов можно считать молотом, а какой наковальней, не суть важно, иногда они меняются метафорическими единицами.

Правда, есть еще один вектор внешнеполитической ориентации Украины, который складывается из культурно-исторических, социально-психологических и ментально-бытовых устоев и традиций большинства украинского населения. Этот вектор направлен на сохранение и восстановление социо-культурного пространства, развивающегося на протяжении столетий в рамках Российской Империи и Советского Союза. В настоящее время политическим выражением этого пространства является Российская Федерация, потому такой вектор мы можем обозначить как российский. По причине слабой социальной организованности и мобильности, отсутствии влиятельных политических институтов, способных адекватно общественным реалиям артикулировать и отстаивать интересы социальных групп, инициирующих данный вектор, он, хотя и четко обозначен в социально-политическом пространстве Украины, пока не способен эффективно влиять на внешнеполитические ориентации украинского государства. Вследствие этого подавляющая часть украинского населения, а с учетом известной статистической допустимости — вся Украина и свойственный для нее российский вектор как раз и оказываются между «молотом» евроатлантизма украинствующей элиты и «наковальней» бизнес-интересов, свойственных украинской социально-экономической элите.

Что касается геополитического переформатирования, то Украина к этому процессу никакого отношения не имеет. По той простой причине, что это государство не обладает позитивным суверенитетом и в лучшем случае может претендовать на негативный суверенитет. (По определению Х. Хольма и Г. Соренсена позитивным суверенитетом обладает государство, которое способно самостоятельно выстраивать свою внешнюю политику, а негативный суверенитет несет сугубо формальный признак, вытекающий только из юридического признания государства [См. 1]).

Геополитическое переформатирование в настоящее время связано с процедурой полноценного возвращения России в мировое пространство в качестве ведущего действующего лица. В значительной степени это связано с итогами Кавказской войны 8-12 августа 2008 г., развязанной Грузией нападением на Южную Осетию. Следует сказать, что даже в тяжелые 90-е годы прошлого века Россия не теряла статус действующего лица мировой политики, хотя и не первого плана.

Российская Федерация ни раньше, ни сейчас, ни в будущем не может быть в стороне от социальных, в широком смысле этого термина, процессов на Кавказе. Не только потому, что она географически соприкасается с этим регионом и часть его включает в свою территорию. Но, главным образом, вследствие того, что в социо-культурном, историческом и политическом планах Кавказ является частью (пусть и пограничной) российского цивилизационного пространства — пространства реализации социально-природных жизненных потребностей российской цивилизации. Потому какие бы события не происходили на Кавказе, Россия всегда будет в них задействована, иногда даже наперекор желаниям и установкам ее политического руководства. Собственно говоря, именно это качество российской цивилизации побудило в начале августа 2008 г. Российскую Федерацию, являющуюся сейчас ее политическим выражением, непосредственно включиться в процедуру урегулирования военного конфликта для установления социального порядка на Кавказе.

Собственно говоря, все эти характеристики приемлемы и для Северного Причерноморья, и для Украины, и для Крыма.

Место Крыма, Украины, Северного и Восточного Причерноморья определяется не только их особым статусом в рамках Русского Мира, но и той функцией, которую они в состоянии выполнить в границах российского природно-исторического пространства.

Термин «Русский Мир» применяется в настоящее время в двух значениях: для обозначения а) пространства, освоенного российской/русской культурой и б) территории (дисперсной) существования русскокультурных диаспор по всему земному шару. В первом понимании Русский Мир рассматривается Н.И. Костомаровым, который, собственно говоря, и является автором, как самого термина, так и определения понятия Русского Мира. Н.И. Костомаров в своих работах (наиболее обстоятельно, пожалуй, в статье «Две русские народности» [См. 2]) термин «Русский мир» использует в качестве тождественного термину «Русская Земля», причем именно в приведенном здесь написании — «мир» строчными буквами, а «Земля» с прописной.

Это дает нам основания сейчас использовать написание Русского Мира с прописных букв. Характерно, что Н.И. Костомаров в том же, по сути, значении, что и Русский мир и Русская Земля, использует еще один термин — Русский материк. Все они обозначают пространство, которое формировалось под эгидой русской народности — ее южной (киевской) и северной (новгородско-московской) ветвями. Во втором варианте в состав Русского Мира включаются все места расселения русскокультурных людей, вне зависимости от их этнической принадлежности. В этом случае Русский Мир состоит как бы из двух структурных компонентов — территории собственно Российской Федерации и многочисленных мест проживания «людей … говорящих и думающих на русском языке» [3]. Тогда фрагменты Русского Мира мы обнаруживаем не только на территории бывшего Советского Союза, но и в Израиле, США, Австралии, Франции, Аргентине и т.д.

Признание дисперсности территории современного Русского Мира на первый взгляд выводит его на невиданные ранее уровни глобальных пространств. Казалось бы, несмотря на политико-административную сжатость Русского Мира в пределах Российской Федерации, он, благодаря процессу диаспоризации (образования русскокультурных анклавов) фактически на всех континентах, значительно расширил свое социокультурное присутствие на планете. Вот в этом признании дисперсности Русского Мира, когда в качестве диаспор рассматриваются русскокультурные территории даже в рамках исторического российского социокультурного пространства, например, на Украине и в Крыму, спрятана, как мне кажется, основная опасность для будущего российской цивилизации.

Такая модель параметров Русского Мира фактически способствует консервации его политико-административного выражения только в пределах Российской Федерации, а то и того уже — даже исключая этнические регионы на том же Северном Кавказе. Тем более, эта модель внедряет в общественное сознание (и самое пагубное — российское) рассмотрение территорий бывшего СССР, т.н. «ближнего зарубежья» Российской Федерации, в одном контексте с территориями Израиля, США, Франции, Австралии, Венесуэлы и др., где действительно существуют русскокультурные диаспоры. Тем самым природно-историческое пространство, базовое пространство геополитического позиционирования российской цивилизации произвольно или невольно ограничивается территорией нынешней Российской Федерации.

В силу отмеченного, гораздо более целесообразно строить концепцию Русского Мира и разрабатывать прикладные технологии ее осуществления в социальной реальности, основываясь на определениях настоящего автора этого термина Н.И. Костомарова. Причем, делать это необходимо по причине смысловой корректности, а не только геополитической целесообразности. Хотя геополитическая целесообразность в этом вопросе имеет очень большое значение. Единственным дополнением, которое следует сделать к определениям Н.И. Костомарова, это расширить понятие Русского Мира, как выражающее не только сугубо русские этнокультурные характеристики, но и в широком смысле российскую социокультурную традицию, включающую в себя разнообразные этнические компоненты, развивавшиеся и существующие на пространстве, очерченным в свое время границами Советского Союза, а еще раньше Российской Империей. Полиэтничность или полиэтнокультурность Русского Мира, окормленного и оформленного, конечно же, русской культурой, является его характерной чертой.

Исходя из этих уточнений, мы вправе рассматривать понятие Русского Мира в качестве тождественного таким понятиям как российское социокультурное пространство и пространство российской цивилизации, которые исторически совпадают с территориями Российской Империи и Советского Союза. Что касается таких пограничных частей российского социокультурного пространства, как Прибалтика или Грузия и т.п., то они в настоящее время выступают в виде политически отторгнутых территорий, по аналогии с периодом завоевания арабской цивилизацией Пиренейского полуострова Европы (Испании и Португалии) в начале VIII века. Еще более свежий пример отторгнутых территорий — это политическое отделение от пространства европейской цивилизации восточной части Германии в 1945 году.

Как уже было отмечено, политически Русский Мир выражается сейчас Российской Федерацией, которая при этом сохраняет за собой статус матричной структуры всего российского социкультурного пространства. По причине, что нас в данный момент интересует геополитическая проблематика бытия российского социума, мы будем рассматривать Российскую Федерацию ассоциативно с Россией, которая в терминологическом плане является символическим обозначением российского социокультурного пространства. То есть, признавая, что Российская Федерация и в своем нынешнем территориальном выражении, и в своей социокультурной наполненности не тождественна России/Русскому Миру как российскому социокультурному пространству и территории распространения российской цивилизации, мы можем допускать ассоциацию Российская Федерация = Россия. Такое допущение становится возможным, прежде всего, потому, что Российская Федерация, не теряя позитивного суверенитета [См. 4] даже в самые тяжелые для страны 90-е годы прошлого века, становится в начале XXI столетия одним из ведущих геополитических игроков, способным в ближайшем будущем предметно артикулировать свои внешнеполитические интересы и, что самое важное, обеспечивать интеграционные процессы на постсоветской территории.

Такое заключение вовсе не является благим пожеланием, а строится на основе определенной аргументации, вытекающей из того факта, что на территории Российской Федерации располагаются очаги (Урал и Южная Сибирь) будущей мировой цивилизации [См. 5]. Следовательно, ассоциировать понятия России и Российской Федерации у нас есть достаточно оснований, в то время как отождествлять Российскую Федерацию с Русским Миром и российским социокультурным пространством мы не можем. Российской Федерации, как субъекту геополитики еще предстоит вернуться в пространство Русского Мира.

Отмечая несоответствие в настоящее время Российской Федерации как политико-административной категории Русскому Миру как социокультурному явлению, мы фактически указываем наиболее актуальное направление российской геополитической активности. Именно здесь Российская Федерация, оставаясь пока неполноценной Россией, может обрести свою геополитическую полноценность, устранив существующие административно-политические границы сначала между собой и Белоруссией, затем и Украиной, Казахстаном и другими отторгнувшимися или отторгнутыми частями российской территории. Это есть движение на пути к полноценной России.

Кто же может стать союзником России в восстановлении территориальной целостности страны? Кто способен артикулировать социальные потребности и интересы в воссоединении миллионов людей? Думается, что в каждом из отколотых регионов это могут быть разные институты, как государственные, так и общественные. В Приднестровской Молдавской республике, Абхазии, Южной Осетии, в определенной степени в Нагорном Карабахе — это и государственные, и партийные, и общественные институты. А вот на Украине и в Крыму, скорее всего, — партийные и общественные организации.

Что касается функции Крыма на этом уровне базирования российской цивилизации — на территории бывшего СССР, — то она состоит из трех основных позиций. Это — а) сохранение, развитие и упрочение автономного статуса Крыма, б) бессрочное базирование Черноморского флота Российской Федерации в Севастополе и в) усиление влияния на политические процессы в Крыму пророссийских русскокультурных организаций. Причем, все эти три позиции взаимосвязаны друг с другом. Взаимосвязаны таким образом, что базисной является позиция укрепления и продвижения во властные структуры пророссийских общественно-политических организаций, действующих в Крыму. Все остальное уже будет слагаться именно из этой позиции.

Необходимо отметить, что кроме русскокультурных общественно-политических организаций за развитие автономного статуса Крыма выступают и различные крымско-татарские организации, хотя и с диаметрально противоположного подхода. Собственно говоря, в этой противоположности как раз и содержится то, что абсолютно неприемлемо для всего нетатарского (ок. 90%) населения Крыма. Такие организации, как нелегальный «меджлис«, также не прошедшая в соответствии с украинским законодательством юридической регистрации «партия «Милли фирка» и другие подходят к проблеме развития автономного статуса Крыма сугубо с узко этнических позиций — они провозглашают своей целью создание крымско-татарской государственности.

В отличие от них, русскокультурные организации, придерживающиеся российских социокультурных традиций и ценностей российской цивилизации, отстаивают идеи гражданской, а не этнической, автономии и потому в основании процесса автономизации кладут общегражданские принципы и нормы, выступая за стандарты современного демократического общества. Вообще, принцип надэтничности характерен для всех пророссийских организаций, объединяющих усилия представителей различных этнических групп — евреев, немцев, греков, украинцев, а не только этнических великорусов. Вследствие этого обнаруживается один весьма значимый социальный факт: развертывание автономизации в Крыму, укрепление автономного статуса республики — может реально осуществляться с учетом общественных и гражданских интересов всех социальных групп (в т. ч. этнических) только пророссийскими общественно-политическими организациями.

Более того, евроатлантическое влияние на крымскую ситуацию, осуществляемое посредством деятельности различных фондов из Европы, США и Канады, несет на себе явно негативные последствия для гражданского мира, социальной стабильности и интеграции в Крыму. Это связано с тем, что здесь евроатлантические органы поддерживают организации только определенного этнического спектра — крымско-татарские и с четко выраженной ориентацией на идеологию украинства.

Политика этнизации (в крымско-татарском формате) социальной проблематики в Крыму, осуществляемая не только западными фондами и правительственными организациями, но и международными организациями (например, ПРИК ООН) юридически поддерживается центральным государственным руководством Украины (в настоящее время, главным образом, президентскими структурами). Следует отметить, что в последние годы в этот процесс активно включается НАТО в лице своих различных подразделений, типа Информационного офиса в Киеве под руководством М. Дюре. К тому же, НАТО, являясь военно-политической организацией Запада, в той или иной форме присутствует во всех внешнеполитических акциях США и Евросоюза, значит и Крым не является исключением теперь и, при сохранении существующих внешнеполитических тенденций, не будет исключением в будущем. Если еще принять во внимание, что нынешнее политическое руководство Украины (президентские структуры — явно и агрессивно, Кабинет министров — конъюнктурно, Верховный Совет — соглашательски) демонстрирует пронатовскую ориентацию, то гипотетически присутствие НАТО в Крыму будет возрастать.

Что же Украина может ждать от НАТО в этом регионе? В Крыму, скорее всего, НАТО поддержит радикальные крымско-татарские организации, нацеленные на создание здесь независимого этнического государства, как это произошло в сербской провинции Косово. Именно присутствие НАТО в Косово спровоцировало фактическое отделение этой провинции от Сербии. Возможное присутствие НАТО на Украине и в Крыму спровоцирует «косовский сценарий», реализацию устремлений к созданию самостоятельного крымско-татарского государства, выраженных, в частности, в Декларации о национальном суверенитете крымско-татарского народа, принятой делегатами этнического съезда крымских татар, т.н. «курултая» в 1991 году. Тогда и заигрывание с крымско-татарскими радикальными этническими организациями, которые демонстративно ставят себя вне правового поля Украины, и стремление в НАТО обернется для украинской государственности серьезными реальными проблемами, если не сказать — трагедией. Да и ладно, что там эта псевдогосударственность, социальная трагедия затронет миллионы людей, проживающих в Крыму и близлежащих территориях.

Для Русского Мира в целом и конкретно для Российской Федерации, как современного его политического выражения, чрезвычайно важно, чтобы в Крыму к власти пришли русскокультурные пророссийские организации. По сути дела, только таким образом возможно и решить проблему Черноморского Флота, сохранив Крым в структуре российской геополитики, и, что не менее важно, обеспечить дальнейшее развитие крымского компонента в социокультурном пространстве российской цивилизации. Крым является одной основных исторических областей Русского мира, наряду с Новгородом Великим, Киевом и Москвой. Именно с Крымом связано становление и развитие русской духовной традиции — от религиозной (Православие) до философско-творческой (деятельность в Крыму в XIX-XX вв. выдающихся русских философов, литераторов и художников), здесь более двух тысяч лет назад существовало Царство скифов, которых многие авторитетные историки (например, Б.Д. Греков) рассматривают исторических предков восточных славян.

Следует отметить, что Крым для России является отнюдь не сферой геополитических интересов, а своей традиционной частью, своей традиционной территорией, на которую она должна вернуться в полном объеме. Поэтому программа поддержки российских соотечественников здесь должна развертываться не так, как это происходит, допустим, во Франции или Германии. Это должна быть более глубокая и прямая поддержка, предусматривающая, в том числе, различные формы политического взаимодействия. Например, политические партии и организации Российской Федерации могут включать в свои внутриорганизационные процессы близкие им крымские организации.

Целесообразно, чтобы в Крыму были сформированы представительства российских политических партий и стало возможными принятие совместных с крымскими общественно-политическими объединениями соглашений, договоров о совместной деятельность и других нормативно-процедурных документов. Конечно, для этого необходимо, чтобы крымчане вернули себе право образовывать крымские политические партии, которого они были волюнтаристски лишены в 1996 году по инициативе тогдашнего украинского президента Л. Кучмы и при содействии Верховного Совета Украины.

Что касается Севастополя, то его статус в будущем может быть в двух форматах: либо административно-территориальная единица в составе крымского автономного государственного образования, либо специальная зона базирования Черноморского Флота, находящаяся в административном подчинении центрального правительства в Москве. И первый, и второй варианты могут осуществиться только в том случае, если в Крыму у власти будет находиться действительно автономное правительство, способное поставить вопрос перед Киевом о разграничении полномочий и добиться его позитивного решения. Сейчас Севастополь используется украинскими государственными деятелями как способ деавтономизации Крыма. И все, кто содействует обособленности Севастополя, противопоставления его всей остальной территории Крыма — от руководителей общественно-политических организаций и городской севастопольской администрации до киевских чиновников — по сути, работают на снижение статуса Крыма и социального статуса его населения, действуют против геополитических интересов России и способствуют углублению раскола Русского Мира.

При сохранении политического дуализма, который по большому счету не может устраивать ни «оранжевых», ни «синих», а может только «белых» и «красных», Крым, как и вся Украина, будет находиться в «подвешенном» состоянии. Тогда крымское общество так и будет пребывать в положении инертного социального ожидания — и хочется пойти в Россию, но вот пришёл бы кто-то оттуда, да взял бы. В этой ситуации никто, кроме государственного руководства Российской Федерации не сможет обеспечить присутствие и сохранение интересов Русского Мира в Крыму. Действуя через русскокультурные организации в Крыму, федеральные структуры могут «оживлять» крымское социальное пространство.

Это то, что касается восстановления территориальной целостности разорванной на части страны, воссоздания разрушаемого российского социокультурного пространства. В этом случае речь идет о втором уровне базирования России в современном геополитическом пространстве. Первый уровень базирования — это собственно территория Российской Федерации. Только должным образом организованное обустройство Русского Мира на двух своих базовых уровнях может обеспечить выполнение потребной современному человечеству геополитической миссии России — имперскому ограничению империалистических посягательств на мировое господство, исходящих, главным образом, от США (Империя — понятие, этимологически исходящее от слов «власть» и «государство», выражающее вид (форму) организации управления социумом на обширном географическом пространстве, при котором разнообразные регионы государства пользуются покровительством имперского центра. Имперский способ социального управления обеспечивает ограничение своеволия провинций и региональных вождей, угнетающих малые социальные сообщества. Империализм — этимологически связан с господством и обозначает подавление любого своеобразия, навязывание различным регионам стандартов, выработанных в империалистических центрах. Империалистическая политика означает стремление к гегемонизму и подчинению своим интересам всех окружающих социальных общностей и институтов.).

Эти два уровня должны обеспечить переход на третий, функциональный, геополитический уровень позиционирования России в мировом устройстве XXI века.

Формирование третьего функционального уровня геополитического расположения России связано с определением сферы жизненных (или национальных) интересов, что является характерным для любого ведущего геополитического игрока. Известно, что функциональный уровень геополитического позиционирования занимает важнейшее место в современной внешней политике Соединенных Штатов Америки. В качестве сфер национальных интересов правительство США объявило многие регионы Ближнего Востока, Латинской Америки, Южной Азии, Европы и др.

Первый базовый уровень расположения Русского Мира является его природным свойством, второй базовый уровень — есть его исторический атрибут, третий функциональный уровень — определяется геостратегическими требованиями.

Обозначив третий, функциональный, уровень геополитического базирования России как сферу жизненных интересов, хотел бы уточнить, что в данном случае речь идет не столько о национальных интересах, в их политическом выражении, сколько о цивилизационных интересах — геополитических интересах российской цивилизации. Естественно, что реальным проводником в современной ситуации геополитических интересов Русского Мира могут выступать государственные институты Российской Федерации. В этом контексте, говоря о геополитической стратегии России в современном мире, мы можем говорить о государственных интересах Российской Федерации, которые распространяются на территории, прилегающие к границам бывшего Советского Союза, т.е. к окраинам российского социокультурного пространства.

 

А.С. Филатов,
заместитель директора по науке
украинского филиала Института стран СНГ,
доцент

 

Доклад прочитан на круглом столе
«Проблемы безопасности Причерноморья
и нейтральный статус Украины»

 

Использованные источники

1. Омаров Н.М. Самоидентификация как стратегический выбор государств центральной Азии в начале 3-го тысячелетия // Ориентир, N 3, 2004
2. Костомаров Н.И. Русский мир. — Киев: Радуга, 2006. — С. 81-121
3. Щедровицкий П. [url=http://www.archipelag.ru/ru_mir/history/history01/shedrovitsky-russmir/]Русский мир: восстановление контекста[/url]
4. Holm H.-H., Sorensen G. Whose World Order? Uneven Globalization and the End of the Cold War. Boulder: Westview Press, 1995
5. Филатов А.С. Россия в изменяющемся мире // ЭКО. Всероссийский экономический журнал. — Новосибирск: Сибирское отделение РАН, 2005. — N 5. — С. 83-94

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

«Есть информация, что некоторые чиновники…»

Борис ВАСИЛЬЕВ

Найти смысл в существовании Украины

Борис ВАСИЛЬЕВ

По летним водопадам

Олег ШИРОКОВ