Крымское Эхо
Архив

Мать-начальница: мать или начальница?

Мать-начальница: мать или начальница?

Женщина-руководитель давно перестала удивлять своим присутствием на небосклоне власти. Как бы мало их ни было в правительстве и в политике, заявляют они о себе обычно звонко, с яркими эмоциональными нотками. Отношение к ним, даже самым молодым и красивым, мягко сказать, неоднозначное. Их биографии рассматриваются с особой тщательностью в надежде выковырять из них какую-то червоточинку: ну не привыкли у нас верить тому, что женщина самостоятельно способна вскарабкаться на вершину карьеры без помощи явного покровителя или тайного воздыхателя.

Мужчины женщин-начальниц не любят то ли из зависти, то ли от презрения. Причин обычно две: «не свое место заняла» и «что с бабы возьмешь». Но и женщины не любят, чтобы ими командовали шефини. И тут основных причин, как правило, тоже две: «не лучше меня» и «ясный пень, чья-то протеже». Исключения, безусловно, бывают, но они-то как раз и подтверждают общую тенденцию.

Виктор Николаевич, преподаватель физики:

— Когда меня спрашивают, где я работаю, обычно отвечаю: «В женской бане». Сейчас мои коллеги на переменах больше по кабинетам сидят, а когда я после института пришел работать в школу, постоянно натыкался в учительской на пикантные сценки: то колготки поправляли, то какую-то тряпочку мерили, то просили друг дружку что-то застегнуть. Директриса наша терпеть не могла молоденьких учительниц и постоянно шпыняла их за короткие юбки, обтягивающие платья и глубокое декольте.

Личная жизнь у нее не задалась, и она дня не могла прожить без того, чтобы не вставить кому-то из них шпильку. К нам, мужчинам, относилась гораздо лояльнее, а молодых и счастливых в браке учительниц ела поедом. Заслужить ее расположение можно было одним способом: прийти в кабинет и поплакаться на свою горькую долю. От чужих несчастий она молодела.

Каменной стеной для коллектива не была – умело переводила стрелки ответственности на завучей. Хорошо знала родителей и беззастенчиво пользовалась их возможностями. Мы всегда считали, что никаких особых данных у нее для руководства школой нет. Как учитель-предметник она была никакущей: даст детям задание прочесть в классе параграф в учебнике – вот и все объяснение материала. Продержаться больше двадцати лет в должности ей помогала слепая преданность начальству: не возражала, соглашалась, лебезила, смотрела в рот, исполняла без обсуждений. После ее ухода нам назначили молодого мужчину, и бабья атмосфера сразу улетучилась: все стало как-то деловитее, собраннее.

Виктория, медицинская сестра:

— Нашим отделением многие годы заведовал мужчина. Импозантный, всегда одет с иголочки, обаятельный, с юмором, превосходный врач. Жутко любил женщин и далеко за любовницами не бегал – пользовался штатными кадрами. Но никто на него зла не держал, хотя случались между фаворитками обиды и ссоры. Жена его нашим девочкам часто головомойки устраивала – ревновала его страшно. Умер в одночасье: инфаркт. И тут горздрав направляет к нам в отделение женщину. Врач, который многие годы работал с нашим прежним заведующим, сразу перевелся в поликлинику. «Еще я под бабами не работал!» — сказал он нам на прощание.

Мы обиделись даже, а как начала она порядки свои заводить, взвыли. Нормально с персоналом не говорит: орет да так подстраивает, чтобы больные слышали. Если с врачами она еще хоть чуть-чуть себя сдерживает, то с нами, медсестрами, а тем более санитарками не церемонится: чихвостит по делу и без. Моду взяла по одному вызывать к себе в кабинет и выспрашивать о других, вечно старается в чем-то кого-то уличить. Самая большая радость – найти какую-то оплошность и часами нудно выговаривать за это сотруднику.

Сама неопрятная, будто сто лет воды не видела, халат на ней самый затрапезный в отделении, как у продавщицы в сельпо. Мы поначалу думали, вот не везет бедной женщине, ни мужа, ни детей, потому злыдня такая. А она оказалась в полном шоколаде: обеспеченный муж, здоровый ребенок, родители живы-здоровы. Просто характер такой склочный, как у базарной торговки.

Надежда Сергеевна, диспетчер:

— Лучше нашей начальницы нет. Тридцать лет командует нами, а мы и рады. Мы ее за эти годы всякой видели. И несчастной битой бабой, на которую муж-пьяница руку поднимал. И тягловой лошадью, которая на себе двоих детей тянула, как его из дома выгнала. И любовницей своего подчиненного, чего она жутко стеснялась, а мы подбадривали.

Есть у нее золотое качество: она не несет свое настроение на работу. Если что не так дома или нездоровится, позвонит, скажет, что задержится, но никогда не будет срываться на нас, орать по пустякам, из бабьей вредности. Но начальник она жесткий, принципиальный, если что решила, всех наклонит.

С начальством держится с большим достоинством: на рожон не лезет, но и не льстит. Очень ее уважают все.

Олег Григорьевич, рабочий:

— Я бы повесился, будь у меня в начальницах женщина. Может, где и есть нормальные, но я уверен, не бабское это дело, парадом командовать. Хотя, помню, работала у нас на соседнем участке мастерицей молодая женщина, после института прислали. Ни до, ни после такого не случалось, чтобы цеховым мастером на судостроении работала женщина. Говорила, что сама захотела себя попробовать.

Диковинная птица была: все в отделах сидят, носики пудрят, а эта в фуфайке, в разношенных туфлях гоняла по цехам. Мужики поначалу всерьез ее не принимали, но она себя правильно поставила: работу знала, людей чувствовала, умела из начальства душу вынуть, когда что ей нужно было, не перед кем не заискивала. Вот из нее дельный бы начальник вышел, но она вышла замуж, троих детей родила и больше к нам в цех не вернулась, скисла в каком-то отделе.

Валерия, инженер:

— Три года назад, как стали открываться в библиотеках интернет-центры, меня пригласили на работу. Думала, тишина, покой, милые образованные женщины, умные разговоры… Как же я ошибалась! Кошмар и ужас! Одни на работе тайком книжки читают, другие их только записывают в формуляры. Разговоры бабьи, тупые: муж, дети, сварила, купила.

Заведующая была дрянь полная – от нее весь негатив исходил: подсматривала за всеми, подслушивала. Спрячется за стеллажами и стоит тихой мышкой, не дышит — вдруг кто чертыхнется в сердцах, что книга высоко стоит или стремянки под рукой не оказалось. Она тут же выныривает и начинает поучать, что в культурном учреждении так не выражаются. Или предупредит с вечера, что утром будет на совещании, а сама встанет за углом библиотеки и смотрит, не опаздывает ли кто, не пользуются ли в личных целях ее отсутствием.

Не любили ее жутко, а она терпеть не могла умных и образованных сотрудниц, к которым читатели шли. А те нашей внутренней кухни не знали и думали, что делают заведующей приятное, когда хвалят ее сотрудниц. Она рвала и метала, потому что если работала в читальном зале и на абонементе, люди с порога поворачивали на выход. Интриганка была редкостная: сталкивала лбами сотрудников, закладывала начальству. Доела весь старый коллектив до увольнения, но молодежь ей панствовать не дала: поехали мы к начальству и поставили условие: или ее убирают, или мы все сию минуту увольняемся. Ушли ее в один день, теперь, когда в городе встречаемся, она в сторону отворачивается.

Андрей, банковский служащий:

— Я подчиненный на работе и дома. У одной и той же женщины. Моя жена – мой же начальник, не непосредственный, а целый босс. Мы познакомились на работе и поначалу были на равных. Но в отличие от меня, добросовестного исполнителя без полета фантазии, жена моя никогда не бывает довольна своим положением. На работе ей подавай карьеру, дома – показательного мужа и образцовую дочь. У нее блестящие организаторские способности, она умеет всех «построить», все закрутить. Коллеги относятся к нашей ситуации по-разному: одни подначивают, другие жалеют, а родительница моя свято верит, что не будь у меня такой надежной стены на работе и дома, меня бы давно схарчили завистливые и сварливые бабы.

Людмила Александровна, бухгалтер:

— Когда мы с мужем-военным приехали на новое место службы, мне долго не удавалось устроиться на работу. А потом соседка составила мне протекцию и устроила на работу к своей родственнице. Контора государственная, коллектив небольшой, мужчин и женщин поровну. Сработались быстро, люди попались не конфликтные, доброжелательные. И начальница мне поначалу такой показалась: всегда приветливая, очень общительная, с массой нужных и полезных знакомств.

Я за несколько месяцев, казалось, с половиной города перезнакомилась благодаря тому, что начальница всегда кого-то привечала, угощала, любила в обеденный перерыв посиделки устраивать. Атмосфера казалась чуть ли не родственной: мужья-жены наши на работу захаживали, дети забегали, телефон звонил беспрестанно.

Много позднее я разобралась, что не все так мило и любезно. Я даже думаю, что недостатки характера имеют тем большее значение, чем выше положение занимает человек. Характер у начальницы оказался типично женский: подвержен настроению. Сегодня она тебя любит, хвалит, может позвать пошептаться и покурить за чашечкой кофе, а назавтра губки гузкой сложит и смотрит сквозь тебя. А ты места себе не находишь, мучаешься, голову ломаешь, что случилось, кто что наплел про тебя ей, почему вдруг такая немилость.

Потом разобралась. Настроение у нее менялось, как ветер в поле. Как дома у нее возникали проблемы — хоть удавись. Муж ее если в таких случаях заглядывает к нам на работу, всегда говорит: «Девки, не тушуйтесь, на место сразу ее ставьте, иначе она вам на голову сядет». Но мы молча терпим: начальницу новую, может, и найдешь, а работу?

 

Рисунок вверху —
с сайта cartoon.kulichiki.com

 

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

Табуретка без ножки

Товар лицом. Политическим

Андрей Окара: «Съезд в Сиверскодонецке будет использован против Юлии Тимошенко»

Юлия ВЕРБИЦКАЯ