РУССКИЙ ФИЛОСОФ ВАДИМ ЦЫМБУРСКИЙ — И СПЕЦИАЛЬНАЯ ВОЕННАЯ ОПЕРАЦИЯ
КАК СУТЬ НОВОГО СТОЛКНОВЕНИЯ РОССИИ И ЗАПАДА
Есть в нашем Богом хранимом Отечестве философы, которые понимают и описывают будущее непростых периодов развития России. Одним из таких русских мыслителей является Вадим Леонидович Цымбурский (1957-2009), который пытался пояснить сущность постсоветской России и те циклы развития, которые присущи ей и которые придется ей пережить в ближайшие десятилетия.
Очень интересны его мысли для сегодняшнего дня в плане понимания и развития ситуации. Но сначала несколько тезисов для понимания сущности современной России, отвечающей на один из трех вопросов идентичности – кто мы?
Определяя геополитическую сущность России, он отмечает:
«… Россия как геополитический объект может быть описана тремя признаками. Во-первых, это целостная геополитическая ниша русского этноса, лежащая к востоку от романо-германской этноцивилизационной платформы, не относясь к ней, и уже в пору своего конституирования в XVI в. превзошедшая коренную Европу площадью, а в XVII в. образовавшая особую платформу, заполнив пространство между Европой и Китаем. Слова о «нише русского этноса» не означают солидарности с идеей «России для русских», а лишь тот факт, что веками проживание народов Поволжья, Урала и Сибири в одном государстве определялось включением собственных географических ниш этих народов внутрь оформленной в виде такого государства русской этноцивилизационной платформы.
Второй признак России – обширность трудных для освоения пространств на ее востоке, притом, что за 400 с лишним лет своего государственного существования она не знала по-настоящему крупной угрозы с этого направления. Эксплуатация темы китайской и монгольской опасности идеологами вроде В.Соловьева никак не коренится в реальном геополитическом опыте России и скорее апеллирует к более ранней («перинатальной») памяти русского этноса о напоре монголоидов из степи.
Напротив, органической частью становления самого Московского царства было решение казанского вопроса, т.е. уничтожение на востоке последнего опасного противника, способного грозить жизненным центрам страны, и прорыв русских в кажущуюся беспредельность восточных трудных пространств: степей, тайги, тундры, океанов. После сибирских татар противники, попадавшиеся землепроходцам, вообще выглядели не политическими силами, а просто компонентами разрозненных сил сопротивлявшихся освоению ландшафтов. Серьезные же соперники русских были на этом направлении за трудными пространствами, делавшими восточную границу открытой до встречи с китайцами и долгое время неопределенной.
Наконец, третьей чертой для России является отделенность страны на западе от романо-германской Европы, родины либеральной цивилизации, поясом народов и территорий, примыкающих к этой коренной Европе, но не входящих в нее. Этот промежуток между первым очагом модернизации и русской платформой В.Цымбурский называет «территориями-проливами» (strait-territories). Такое определение очевидно неприемлемо для тех российских и восточноевропейских западников, которые видят в Прибалтике, Польше, Чехии и Венгрии обездоленную внешними обстоятельствами часть истинной католически-протестантской Европы, то и дело «беззаконно попиравшуюся грубым русским сапогом». Однако социальная и экономическая история опровергает патетическую склонность либералов к неразличению Центральной и Восточной Европы: уже в XVI в. между этими регионами пролегает явная граница, обозначенная так называемым «вторым изданием крепостничества»[1].
Автор выводит три цикла «похищения Европы» от времен Петра I до окончания «холодной войны». Каждый из этих циклов состоит из составляющих А, Б, В, Г:
А – российское движение, направленное на преодоление преград, отстраняющих ее от романо-германской Европы, и, параллельно, вовлекающееся в союзы, заставляющие ее бросать свой потенциал на весы европейского, и, наконец, уже и евро-атлантического баланса. Так подготавливается ход Б, наступающий при каком-то сбое в этой российской стратегии — проявляется ли этот сбой поражениями в войнах 1805-1807 гг., тупиковой военной ситуацией 1917 г., или обнаружившейся слабостью СССР в финских лесах в 1939 г.
Б – встречный поход Европы на Россию, прокатывающийся по «территориям-проливам» и начинающий захлестывать собственно русскую платформу. Этот поход бывает в двух вариантах. Либо его организует держава – гегемон Запада, раздраженная российским вмешательством в европейские дела, либо же силы, противоборствующие в евро-атлантическом мире, порознь, как конкуренты, вторгаются в Россию, перенося на ее землю свою распрю и обретая среди здешних элит свою агентуру (сравним отношения большевиков в 1917-1918 гг. с немцами и австрийцами и разделение в ту же пору белого движения на группировки прогерманские и верные Антанте).
В – русское сопротивление интервенции после ее надлома переходит в контрнаступление, Россия захватывает и подчиняет «территории-проливы», местами проникает на земли романо-германской Европы, перед которой встает видение русского доминирования.
Г – сводится к тому, что Запад сдерживает Россию то «холодной», то – в исключительном случае – «горячей» войной, пока Россия не отступает к себе на длительное время (от 10 – 15 лет до полувека), ослабляя давление на европейскую платформу. При исчерпании каждого «похитительского» цикла наблюдаем возникновение серых, не контролируемых вполне ни Россией, ни Западом зон на «территориях-проливах», участков перманентного неблагополучия. Таковы независимые и квазинезависимые балканские образования, возникающие в 1850-х, а также и конце 1870-х и узаконенные Берлинским конгрессом; такова вся «версальская» Восточная Европа 1920-30-х гг.; сходную картину этот ареал являет и в наши дни.
Исследователь показывает, что со временем проникновение в Европу России из цикла в цикл в пространственном смысле становится все меньшим (в первый раз взяли Париж, во второй – остановились на Эльбе). Кроме того, он утверждает, что между циклами экспансии на Запад проходит «евразийская интермедия», т.е., экспансия на Восток и Юг.
По итогам циклов и фаз он констатирует убывание от цикла к циклу как масштабов «похищения Европы», так и размеров последующего евразийского всплеска. Исследователь не делает выводов в отношении причин и последствий циклов, однако это может свидетельствовать об усилении евразийских территорий, на которые проводится российское наступление и об одновременном относительном ослаблении российского экспансионистского давления.
В.Цымбурский определяет границы, за которыми могла бы кончиться российская геополитическая идентичность.
Во-первых, это полное срастание России с одной из соседних этноцивилизационных платформ.
Во-вторых, исчерпывающий охват коренной Европой «территорий-проливов», включая Левобережную Украину.
В-третьих, раздробление российской платформы и появление вместо той ее части, которая приходится на трудные пространства, нового государственного образования[2].
Особенностью взглядов В.Цымбурского является то, что он в своей интерпретации российской экспансии указывает на то, что Россия, пытаясь стать частью Запада, инициирует военное наступление на лимитрофные территории и собственно Европу, вызывая ответную реакцию объединенного или раздробленного Запада. При этом мотивацией такого движения является, по мнению автора, западный комплекс российской элиты.
Как соотносятся циклы Цымбурского и современное состояние российско-европейского конфликта? Очевидно мы находимся между динамикой хода А и Б, которые начали четвертый цикл столкновения России и Запада со времен Петра I, и нас ожидает встречный поход Европы, который захлестнет ядро российской цивилизации с последующей мобилизацией встречным походом российской этно-цивилизационной платформы на земли коренной Европы (ход Г), ответной мобилизацией Запада и столкновением на европейском пространстве (фаза Д), после чего наступит равновесие, которое будет длиться достаточно продолжительный период.
Фото из открытых источников
[1] Из аннотации к книге «Цымбурский В. Л. Остров Россия. Циклы похищения Европы (большое примечание к «Острову Россия»)/ В. Л. Цымбурский».
[2] Цымбурский В. Л. Остров Россия. Циклы похищения Европы (большое примечание к «Острову Россия»)/ В. Л. Цымбурский.
