Крымское Эхо
Архив

Крымскость

Крымскость

Поэзия Крыма… При всем желании филологически конкретизировать это явление, невозможно превратить означающие его слова в литературоведческий термин. Определенно можно только сказать, что значение этого словосочетания куда шире геокультурной категории «поэзия региона». Регион — это рамки, границы, а о Крыме испокон веков говорили, что он суть весь мир в миниатюре — во всех отношениях.

Да, Крым — это «смесь», «переплетение», «взаимовлияние», и кажется, что речь идет только о собирательной, синтезирующей функции. Но, вобрав в себя многообразнейшие проявления мировых явлений и феноменов, Крым несет мощнейший потенциал отдачи вовне всего нового и неповторимого, что создалось внутри его довольно-таки закрытого, герметичного «сосуда». И это даже к лучшему, что герметичного — напиток, настаивающийся в нем, чище, выдержаннее, и куда сильнее не похож на другие.

Именно к поэзии Крыма более всего и применим последний образ. Несмотря на то, что красоты полуострова издавна привлекали к себе множество величайших поэтов всех времен и народов, несмотря на то, что сейчас в Крыму, особенно летом, проходит огромнейшее количество литературных фестивалей, куда съезжаются поэты из самых разных стран, а особенно много — из России, — собственно крымская современная поэзия берет от этого немного и слишком избирательно.

Крымскость
В настоящий момент поэзия Крыма — не станем однозначно утверждать, к сожалению или к счастью — почти полностью замкнута в себе и на себе. К сожалению, ибо получает за это нелестное прозвище «провинциальной» и таки тяготеет к категории «региональная», поскольку ее представителям не хочется, не интересно ни «себя показать», ни, тем более (и больнее), «на других посмотреть» за чертой Перекопского перешейка. (Это касается не всех крымских поэтов — некоторые из них публикуются в некрымских изданиях или представлены на украинских и российских поэтических сайтах. Но таких сравнительно мало — большинство считает, что известности в пределах Крыма им достаточно). Но, в какой-то степени, и к счастью — как это бывает с поэтами-самородками, не читавшими «никого, кроме себя», а потому и пишущими без страха перед влиянием классиков и современников, без боязни плагиата, без оглядки на «это уже сто раз описано». Им это описывается впервые, — и хоть возможны проявления архетипичности мышления в повторяемости тем и образов, а все-таки нет на земле ничего полностью одинакового.

Если сделать из всего многообразия крымской поэзии один собирательный образ, то мы получим такого вот поэта-самородка, уже потянувшегося к широте мировой поэзии, даже взявшего от нее кое-что ему понравившееся, но уже и почувствовавшего мощь ее влияния и успевшего даже некоторым образом защитить себя от слишком сильных его проявлений.

Каков же стиль нашего собирательного поэта Крыма? Прежде всего, его можно охарактеризовать как «южный» — в противовес «северному», присущему в большинстве своем поэзии России (особенно двум ее культурно-литературным столицам) и русской поэзии севера Украины.

Главная особенность поэтической формы «северного» стиля — это длинная (иногда сверхдлинная) поэтическая строка, изначально предполагающая развитие в себе спокойной философской мысли либо тончайших переливов сложных, но лишенных бурности эмоций, либо даже повествовательного сюжета. (Иногда «северные» поэты даже пишут стихотворные тексты в виде «прозы», не деля их на классические строки, а соединяя последние одну за другой цепочкой, при этом сохраняя рифмы и другие поэтические приемы). Если полистать поэтические сборники Санкт-Петербурга или, к примеру, Харькова и Винницы — в большинстве мы найдем такие вот почти прозаические повествавания-рассуждения, каждое из которых для современного блиц-сознания воспринимается почти как «длинный» роман, наподобие «Войны и мира», и требует обстоятельного вчитывания и последующих размышлений. Такая форма позволяет поэтам использовать нагромождение и переплетение множества образных средств разной степени воздействия, но чаще всего плавных, гладких, «намековых», а также метаобразность и даже метатекстуальность. Недостатком же этого стиля является некоторая «занудность», из-за которой не всякое стихотворение (и тем паче не всякий поэтический сборник) не каждым читателем дочитывается до конца.

Напротив, приметой стиля «южного» — характерного для юга России и русской поэзии юга Украины (Луганск, Николаев, Запорожье, Крым) — является так называемое «немноготекстие» (определение А.Апалькова): строки короткие , а если и длинные, то разбитые самыми прихотливыми видами «лесенок», неожиданные обрывы и «надломы» строк, что предполагает и соответствующее смысловое наполнение. Коротка строка — коротка и емка, иногда даже слишком насыщенна, выражаемая в ней мысль или (что чаще) эмоция. Яркая, сильная, дерзкая, эпатажная, «революционная» или, напротив, надрывно-болевая, откровенно выставляющая себя напоказ в одеянии броской, запоминающейся метафоры или неожиданнейшего, «бьющего под дых» сравнения. Поэты «южного» стиля не боятся в своем творчестве того, что в кругах утонченных эстетов именуется «зверством», «дикостью» — экспрессивных перегибов, сверхпредельной откровенности, приемов натурализма и эстетизации безобразного. Это и достоинство стиля — и его недостаток. Постоянный накал эмоций «без роздыху» тоже отпугивает читателя от однотипных «южных» сборников.

Хоть наш собирательный поэт Крыма и в большинстве своих характеристик «южанин», но он уже понял, что в «северном» стиле есть свои достоинства, и попытался развить некоторые из них в своем творчестве. Даже более того, он оставил бурю эмоций в молодости, в поэтической же зрелости перейдя к манере более сдержанной, хотя и не лишенной «знойных» черт.

Крымских авторов легко различить по возрасту (еще одна характерная черта «южной» поэзии). Яркие молодые поэты Крыма сами однозначно причисляют себя к самому экспрессивному поэтическому стилю — футуризму. Их поэзия — не «искусство для искусства», она социальна, даже в какой-то степени «народна», ярко психологична и «трибунна», хотя и в печатном виде интересна, в том числе и своей композиционной оформленностью, где обращается внимание и на визуальное восприятие текста. Наиболее яркие молодые авторы Крыма: Евгения Баранова (Ялта), Павел Сухно (Севастополь), Натали Вассер-Лазова (Наталья Добринская) (Ялта), Анна Коробкина (Бахчисарай), Надежда Корабленко (Евпатория), Ярослав Минкин (Ялта-Луганск), Ольга Буслаева (Керчь), Ариолла Милодан (Ялта), Максим Попелыш-Росичинский (Симферополь-Львов), Любовь Василенко и Евгения Челнокова (Нижнегорск), Лидия Лобова (Армянск), Роман Орлов (Феодосия), Ирина Никитина (Балаклава). Большинство из них — «выходцы» из ныне уже, увы, не существующего, но пару лет назад самого яркого в Крыму Симферопольского молодежного литературного объединения «МЫ» (руководители: 1999-2004 — Виктория Анфимова; 2004-2006 — Марина Матвеева).

На первый взгляд кажется, что чем старше автор, тем ближе его стиль к спокойствию и утонченности. Да, поколение Юлии Котлер, Златы Андроновой (Керчь), Елены Коробкиной (Евпатория), Михаила Капкина (Балаклава), Виктории Анфимовой, Павла Гребенюка, Николая Ширяева, Александра Бартошина (Симферополь) всего на 10-15 лет старше вышеописанного, а уже какое заметное отличие в стилистике и поэтике! Дикая безудержная эмоциональность, рвущийся наружу протест уступают место стремлению к философскому познанию и отражению мира — но пока еще с помощью откровенно «южных» средств: коротких строк, мыслей-вспышек, четких ярких образов, предельно, почти афористично нарисованных картин: одна строка в два слова — а перед глазами необъятная ширь. Появляются поиски в области формы, когда автору хочется попробовать, способен ли он выразить глубокую философскую мысль, заключив ее в строгие рамки, — например, визуально «нарисовав» своими строками песочные часы или иную фигуру. Также наблюдается и стремление к оригинальности рифмовки, доходящей до поисков в омофонии и омографии русского языка. Блестящее владение звуковым строем обнаруживается в создании неповторимых авторских рифм: разноударные (когда ударения в рифмующихся слова стоят на разных по счету слогах) типа «вИселице/веселИться» (Юлия Котлер), составные типа «лучами/причал твой» (Злата Андронова), «хоть шей, хоть режь, никак / грешника» (Николай Ширяев), состоящие из редко употребимых слов, например, историко-культурологических терминов: «Кассандра/меандра», «асфальта/смальта» (Виктория Анфимова) и им подобных. А стихотворение «Чистых чисел часослов» Елены Коробкиной — полностью построено на звукописи, призванной подчеркнуть и углубить трансцендентность авторского осмысления мироздания. Некоторые из этих авторов относят себя к поэтическим стилям метареализма и фаэзии (фантастической поэзии — термин и теоретическое обоснование Е. Коробкиной), и многое из них также не прошли мимо литобъединения «МЫ».

Но и поэтам среднего и старшего поколений присущи приметы «южности». Наталья Наумова (Бахчисарай), широко известный крымский мэтр поэзии, прославилась своей лучистой жизнерадостностью (ничуть не мешающей ей прозревать философские глубины и отражать в творчестве трагедии этого мира), невозможной без яркости и насыщенности образов, веселых прыжков по ступеням «лесенок», светящихся внутренней силой метафор, неординарных рифм. Напротив, стихотворение Анны Кашкар (Бахчисарай) «Болото» отличается футуристической откровенностью в раскрытии темных тайн мирового зла и внутренних психологических надломов лирического героя. Хоть поэзия Анны повествовательна, спокойна и лирична, внутри этого покоя клокочет сдержанная поэтическая страстность.

Есть в Крыму и поэты, чти стихи с виду — особенно из-за длины строки — кажутся абсолютно «северными». Взглянуть хотя бы на «эпистолы» Вячеслава Егиазарова (Ялта), прекрасные образные описания и глубокие размышления Татьяны Алюновой (Судак), Ольги Золотокрыльцевой, Тамары Дьяченко, Виктора Ингерова (Севастополь), фаэтические «полеты в иные миры» Валерия Гаевского (Симферополь), фаэтические же стихотворения в прозе Константина Вихляева (Ялта), «чистую лирику» Сергея Савинова (Симферополь), напоминающий Серебряный век символизм Андрея Сахалтуева (Симферополь), исполненную широкой эрудиции серьезную добротность и Александра Загорулько (Симферополь).

Интересна патриотическая поэзия и авторские песни Владимира Георгиевича Грачева (барда), в них ярко выражена любовь к России — еще одна характерная черта крымской гражданской поэзии. Силой «русского духа» прославилась и Татьяна Шорохова — пожалуй, единственный крымский автор, создающий настоящую религиозную и духовную поэзию.

Совсем особняком стоит сверхординарное творчество самого известного за пределами Крыма симферопольского поэта Андрея Полякова. Для него характерен аграмматизм — особый стиль, который может себе позволить только истинный филолог, профессиональный знаток русского языка. Только таким поэтам позволительно делать с грамматикой все, что им захочется, в том числе и создавать собственные падежи, склонения, синтаксические структуры. Автор этих строк в своей поэзии также иногда довольно успешно пользуется этим приемом. Главное в этом деле — не переусердствовать и не позволить своим аграмматическим конструкциям выглядеть нарочито, как в пародии «В худой котомк поклав ржаное хлебо…»

Но в произведениях всех этих авторов «южность» проявляет себя в другом — в особых всплесках неповторимой ментальности, обращениях к чисто крымским реалиям и образам. Причем нередко — и это одно из самых заметных отличий крымской поэзии от поэзии других регионов — полуостров в их стихах выступает не экзотическим и красивым местом для отдыха и расслабления, вызывающим восторг и восхищение, но не принимаемым всерьез вне лета, солнца, пляжа, вина, курортных романов и прочих атрибутов отпуска, — восприятие Крыма крымчанами совсем иное: это нечто привычное и даже поднадоевшее (для них куда экзотичнее и интереснее природа, к примеру, Подолья или Карпат), и в то же время родственно любимое и глубинно значимое.

Так могут писать о Крыме только его «аборигены», для которых море и горы, и слабое отличие осени от лета и весны — не экзотика, а нечто совершенно обычное, хоть от этого не менее прекрасное, как, например, «белые ночи» для санкт-петербуржца. Образ моря даже слишком хорошо освоился в поэзии крымчан — ну, нельзя не писать о стихии, которой с самого рождения проникнута вся жизнь, тело и душа крымчанина — наравне с воздухом.

Автор данной статьи не ставила себе целью рассмотреть и проанализировать стихотворения непременно на крымскую тематику, хотя таких произведений у рассматриваемых авторов оказалось достаточно. Например, поэзия Любови Матвеевой и Ирины Никитиной (Балаклава), Константина Вихляева (Ялта), Владимира Тимофеевича Грачева (Симферополь) почти и не затрагивает других тем, зато как развита у этих авторов тема природы Крыма — и фотоаппарат не нужен. Чатыр-Даг предстает в стихах живой персонификацией; в создании образа Балаклавы использованы слова (например, «листригон»), которые едва ли встретишь у поэтов иных краев. В связи с упоминанием фотоаппарата вспоминается и творчество поэта, барда и путешественника по Крыму Павла Гребенюка, имеющего в Интернете страницу под характерным названием «С фотоаппаратом по Крыму», включающую в себя крымские стихотворения, прозаические зарисовки и фотографии красивейших видов полуострова. Немало стихов о путешествиях по Крыму в творчестве бывшего крымчанина, а ныне киевлянина Анатолия Стоянова. Поэтические строки Виктории Анфимовой проникнуты глубоким знанием истории и культуры древнего, средневекового и современного Крыма. Стихи Елены Коробкиной и Златы Андроновой наполнены образами и архетипами Крыма древнейшего, языческого, шаманского.

Но и в стихотворениях других авторов чувствуется неповторимая «крымскость». Действительно, только живя в Крыму и с ранних лет приняв его в себя, можно создавать поэзию в такой манере, как пишут Вячеслав Егиазаров, Тамара Егорова, Светлана Смоленцева (Ялта), Татьяна Алюнова (Судак), Сергей Дружинин (Симферополь)

Разумеется, диапазон тем и философских исканий крымских поэтов не ограничивается Крымом. Он необыкновенно широк и в пространстве, и во времени, глубок в духовных открытиях и прозрениях разума, а потому произведения крымчан будут интересны многим. Именно в этом и цель статьи — как можно полнее познакомить с особенностями взгляда на мир, творческими находками, приемами стилистики, присущей поэтам Крыма, как можно более широкую читательскую аудиторию. Хотя, конечно, вся ширь и полнота рассматриваемого материала требует не одной короткой статьи, а глубокого и объемного исследования.

«Есть ли в Крыму поэзия!» — такой вопрос (увы!) часто задавался талантливыми литераторами Украины и России, собиравшимися на творческие мероприятия в этом поэтичнейшем из уголков мира. Теперь на него есть однозначный ответ: настоящая поэзия в Крыму есть, как есть и читатель, способный оценить ее по достоинству.

 

Фото автора

 

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

90 процентов забот политиков касается того, что никогда не случится

Купил по 2.50, продал за 5…

Борис ВАСИЛЬЕВ

Крым. 15 августа

.