Крымское Эхо
Архив

Крым в христианских судьбах Руси

Крым в христианских судьбах Руси

ПОСЛЕСЛОВИЕ КО ДНЮ ТАВРИЧЕСКИХ СВЯТЫХ

Несомненно, 28 декабря в крымском календаре занимает совершенно особое место. В этот день Православная Церковь празднует Собор Крымских святых и память святителя Стефана исповедника, архиепископа Сурожского. Для нас, крымчан, это еще один весомый повод задуматься не только о величайшей духовной и цивилизационной ценности Христианства, в орбиту которого наш полуостров был включен уже в первом — апостольском веке благодаря миссии святого апостола Андрея Первозванного, но и о том исключительном значении, которое имела средневековая Таврика в распространении Православия у восточных славян.

Распространение Христианства на Руси имело длительную историю. Глубоко примечательно, что еще до крещения киевского князя Владимира Великого было предпринято несколько попыток утвердить христианское вероисповедание среди восточных славян. В связи с этим следует указать на Аскольдово крещение Руси, на крещение в южных русских областях двухсот семейств, осуществленное святым Кириллом, просветителем славян, на принятие Христианства в 957 г. святой княгиней Ольгой, побывавшей с этой целью в Константинополе [5, с. 16-17].

Однако самое древнее крещение русского князя связано с греческим городом Сугдеей, известным в древнерусских источниках как Сурож (современный Судак).

Об этом событии свидетельствует «Житие святителя Стефана Сурожского».

Родиной его была Каппадокия — область в Малой Азии. Родители Стефана — христиане — с детства привили сыну кротость и прилежание к изучению Божественного Писания. В Константинополе он занялся освоением философии, обнаружив при этом большие способности, затем тайно ушел в монастырь. Став архиепископом Сурожским, Стефан проявил себя как истинно «добрый пастырь», ревностный защитник иконопочитания и суровый обличитель императора-иконоборца Льва Исавра, от которого претерпел мучения. Святитель был прославлен даром чудотворения.

В «Житии» говорится о том, что вскоре после его кончины в Сурож пришла великая русская рать из Новгорода, возглавляемая князем Бравлином (по некоторым спискам «Жития» — Бравалин, Бравин, Бранлив) [4, с. 36], уже совершившая успешный поход вдоль побережья Крыма — от Херсонеса до Керчи. После того, как Бравлин ограбил церковь Святой Софии, где находился гроб Стефана, он был внезапно поражен тяжким недугом: «…обратися лице его назад, и лежа пены точаше». Святитель предстал перед князем в видении и повелел ему креститься. Потрясенный чудом, Бравлин принял крещение и был исцелен. В сказании отмечается, что, наряду с ним, крестились и все его бояре, т.е. старшие дружинники [2, с. 438-439].

Заметим: подробное «Житие» с описанием посмертного чуда Стефана Сурожского дошло до нас в поздней редакции XV в., однако «Сказание о Бравлине» было создано в Византии не позднее конца X в., что убедительно доказал академик В.Г.Васильевский [9, с. 69].

Закономерно возник вопрос о степени подлинности предания. Историк Русской Церкви, Харьковский архиепископ Филарет подчеркивал, что «самая подробность рассказа о событии с новгородским русским князем ручается за его верность» [1, с. 101]. В пользу достоверности повествования свидетельствует также ряд исторически точных фактов, упомянутых в «Житии». К примеру, правильно названы церковь Святой Софии, где происходило описанное, имя преемника Стефана — Филарета [8, с. 41-42], который действительно занимал в Суроже архиепископскую кафедру в конце VIII — начале IX в. [11, с. 21]. Известный религиозный деятель, профессор А.В.Карташев совершенно справедливо отметил, что «Житие святого Стефана Сурожского» «хранит в своем составе весьма древнюю основу, следы которой видны в целом ряде точных исторических деталей, выгодно отличающих по местам русскую редакцию даже от единственного известного греческого текста жития» [6, с. 65].

Чрезвычайно важным представляется вопрос о датировке нападения новгородской рати на Сурож. В.Г.Васильевский относил его к первой трети IX в., а согласно мнению Г.В.Вернадского (сына выдающегося академика В.И.Вернадского), поход мог состояться уже в 790 г. [10, с. 26, 28], т.е. за 198 лет до крещения Владимира Святославича и за 72 года до летописного призвания варяжских князей — Рюрика и его братьев. В советских обобщающих трудах 50-60-х гг. сурожские события также датируются концом VIII или первой четвертью IX в. [10, с. 28].

Справедливость данной точки зрения подтверждает столь веский аргумент, как указание в «Житии» на то, что после кончины святителя Стефана «мало лет миноу», а умер он либо в середине, либо в конце VIII столетия (в актах VII Вселенского Собора 787 г. упоминается Стефан Сугдейский) [1, с. 102-105], а также то обстоятельство, что крестителем князя Бравлина выступил преемник Стефана Филарет.

Еще одна важная проблема, вставшая перед исследователями сказания о крещении Бравлина, — это проблема этнической идентификации участников военной операции против византийского города.

А.В.Карташев полагал, что «под Сурожем действовал нормано-разбойнический авангард Руси» [6, с.68], то есть скандинавы. В подтверждение своей позиции исследователь привел довод, согласно которому имя русского князя — Бравалин (так оно передано одной рукописью) — происходит от города Браваллы в восточном Готланде. «Там в 770 году произошла славная для шведов освободительная битва, сбросившая гегемонию данов. Герои ее пожизненно украшались именами «Бравальцев» [6, с. 67]. По поводу же названия города, откуда пришла русская рать, А.В.Карташев писал следующее: «На итальянских портах генуэзцев и венецианцев, торговавших в их крымской фактории — Кафе, мы находим Neapolis (Новый Город) около нынешнего Симферополя, а неподалеку варяжскую гавань — Varangolimen и местечко Rossofar. Этот Новгород мог быть и для Руси более отдаленной только ближайшим сборным пунктом, из которого она обрушилась на Сурож» [6, с. 67].

Точка зрения А.В.Карташева представляется небесспорной.

Во-первых, следует признать: поход вдоль крымского побережья совершило войско, имеющее четкую иерархическую организацию (это подтверждается упоминанием в «Житии святого Стефана Сурожского» князя и бояр, т.е. старших дружинников) и готовое к длительным боевым действиям, о чем свидетельствует размах военных операций. Указанные характеристики вряд ли могут быть свойственны «разбойническому авангарду», для которого характерны скорее стихийные, разрозненные набеги, дух вольницы.

Во-вторых, если и допустить, будто имя русского князя происходит от названия города Браваллы, то тогда вполне можно предположить, что имя это было заимствовано. Ведь у славян существовали определенные контакты со скандинавами.

Помимо сказанного, имеются и другие трактовки имени «Бравлин». Так, В.Г.Васильевский предлагал прочтение, близкое к готским именам — Варнлиг, Браулин и т.д. По мнению А.Н.Веселовского, «Бравлин» — искаженное «Мравлин». Этим словом обозначались племена южной России [8, с. 40]. Кроме того, важно отметить, что в некоторых списках «Жития» встречается слово «Бранлив». Вполне вероятно, что имя это образовано от слова «брань» (сражение), которое является старославянским и, в свою очередь, восходит к общеславянскому «bornь» [14, с. 56].

В третьих, в заголовке той части «Жития», где повествуется о крещении главы похода, имеется точное указание именно на город ильменских словен: «О прихождении ратию к Сурожу князя Бравлина из Великаго (выд. авт.) Новаграда», — отвергать которое серьезных оснований нет.

Итак, исходя из вышеизложенного, присоединимся к точке зрения, которой придерживался еще составитель Степенной книги (1563 г.), духовник царя Ивана IV Андрей, видевший в «Житии» сурожского архиепископа доказательство того, что «и преже Рюрикова пришествия… не худа бяша держава Словенскаго языка» [8, с. 37], и, стало быть, утверждавший мысль о славянском происхождении руси, «повоевавшей» под руководством своего исконного князя византийские владения в Крыму.

В составе новгородской рати, по нашему убеждению, наряду с ильменскими словенами могли быть кривичи и чудь. Согласно историческим данным, указанные племена образовывали на северной окраине славянского мира федерацию, которая впоследствии стала органичной частью Древнерусского государства [3, с. 145-148].

Примечательно, что участники этой разноплеменной федерации упоминаются в «Повести временных лет» в составе войска князя Олега, совершившего победный поход на византийскую столицу [12, с. 51].

О новгородском же князе Бравлине, к сожалению, не сохранилось более никаких сведений [11, с. 24], отсутствуют источники, прямо отражающие значение его крещения для последующей христианизации восточных славян и соседних с ними племен. Однако, существуют косвенные доказательства, объективно свидетельствующие, что крещение в Суроже оставило свой след в истории Руси.

Так, в летописи первого новгородского епископа Иоакима, известного также как Аким Корсунянин [7, с. 160], прибывшего на Русь в 991 г., отмечается, что попытка Добрыни, воеводы Владимира Святославича, крестить новгородских язычников встретила ожесточенное сопротивление последних. При этом «некия шедше церковь Преображения Господня разметаша и домы христиан грабляху» [13, с. 112]. Таким образом, в Новгороде уже до общерусского крещения существовала христианская община. Вполне вероятно, что ее появление, как и постройка Преображенской церкви, напрямую связано с сурожскими событиями, о которых шла речь выше (подобное положение было высказано в прошлом столетии архимандритом Макарием [9, с. 69]).

В заключение подчеркнем, что в свете изложенного сегодня имеются основания относить начало процесса христианизации Руси уже к концу VIII — первой трети IX столетия, а также еще раз отметим особое место византийского Крыма в утверждении православной духовности среди ее населения.

Список литературы:
1. Васильевский В.Г. Житие св. Стефана Сурожского // Журнал Министерства Народного Просвещения (далее — ЖМНП). — 1889. — Часть CCLXIII (май). — С. 97-164.
2. Васильевский В. Г. Житие св. Стефана Сурожского // ЖМНП. — 1889. — Часть CCLXIII (июнь). — С. 391-452.
3. Древнерусские княжества X-XIII вв. / Отв. ред. Л.Г.Бескровный. — М.: Наука, 1975. — 304 с.
4. Жития святых таврических (крымских) чудотворцев / Составитель Струков Д. — Репринтное воспроизведение. — Симферополь, 1995. — 71 с.
5. Высокопреосвященнейший Иоанн, митрополит С.-Петербургский и Ладожский. Самодержавие духа. Очерки русского самосознания. — СПб.: Из-во Л.С.Яковлевой, 1994. — 352 с.
6. Карташев А.В. Очерки по истории русской церкви. — Репринтное воспроизведение. — М.: Наука, 1991. — Т. 1. — 704 с.
7. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов / Под редакцией и с предисловием А.Н.Насонова. — М., Л.: Из-во АН СССР, 1950. — 651 с.
8. Полонская Н. К вопросу о христианстве на Руси до Владимира // ЖМНП: новая серия. — 1917. — Часть LXXI (сентябрь). — С. 33-80.
9. Рапов О.М. Русская церковь в IX — первой трети XII в. Принятие христианства. — М.: Высшая школа, 1988. — 416 с.
10. Сахаров А.Н. Дипломатия Древней Руси: IX — первая половина X в. — М.: Мысль, 1980. — 358 с.
11. Сахаров А.Н. Дипломатия Древней Руси. — М.: Педагогика, 1987. — 128 с.
12. Се Повести временных лет (Лаврентьевская летопись) / Сост., авторы примечаний и указателей А.Г.Кузьмин, В.В.Фомин; вступительная статья и перевод А.Г.Кузьмина. — Арзамас, 1993. — 383 с.
13. Татищев В.Н. История Российская в семи томах. — М., Л.: Из-во АН СССР, 1962. — Т. 1. — 500 с.
14. Шанский Н.М., Иванов В.В., Шанская Т.В. Краткий этимологический словарь русского языка. Изд. 2-е., испр. и доп. — М.: Просвещение, 1971. — 542 с.

 

На фото вверху — автор,
Андрей Вячеславович Ишин, историк

 

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

«Екатерининская улица, дом Ребец, напротив гимназической церкви»

Лидия МИХАЙЛОВА

Когда на Ангаре снег…

Георгий ПЯТОВ

Крымчане просят Юрия Лужкова установить в Симферополе памятник Высоцкому

.