ЧТО ДЕЛАТЬ РОССИИ, ЧТОБЫ ЕГО ПРЕОДОЛЕТЬ
В мире можно наблюдать интересный процесс. Сильным государствам всё сложнее навязывать свою волю слабым. Россия с этим столкнулась уже давно, но принято было в этом винить «происки Запада». Эти происки, действительно, никуда не делись, но основывались не только на силе Запада, но и на согласии мелких противостоять великим.
Но если бы только России! Союз США и Израиля не может навязать свою волю Ирану. Афганистан – другой пример.
Тайвань. С одной стороны, Китай не осмеливается решить этот вопрос. У отечественных академических китаеведов (не путать с блогерами – читателями китайских СМИ) есть консенсус, что Китай не будет присоединять Тайвань силовым путём. С другой стороны, США не готовы навязывать свою волю Китаю в обеспечении независимости Тайваня.
И Россия, и Китай, и США – великие державы. Но решить свои проблемы они не могут.
Что это? Конец великих держав или некая странность, которых у современного мира много? Будем разбираться.
Означают ли описанные выше тенденции конец эпохи мировых великих держав? Первой державой, способной влиять на весь доступный мир, был Арабский халифат. В VIII веке его экспансия примерно одновременно была остановлена во Франции, на Северном Кавказе, на юго-востоке нынешнего Казахстана. В те же годы война шла в долине Инда. То есть практически весь доступный развитый мир столкнулся с арабской исламской силой. Но потом начался стандартный распад огромной империи, постоянная борьба отдельных нестабильных государств.
Новая эпоха великих мировых держав началась с конца XV века, когда Испания и Португалия смогли начать навязывать свою господство в разных концах Земного шара. В этот пул в разные времена входили Голландия, Франция, Англия, Германия, США, Россия (в меньшей степени), СССР (в большей). Стоит вспомнить в этом ряду и Османскую империю, которая несколько столетий влияла на ход истории от Атлантики до западной части Индийского океана.
Все эти полтысячи лет в мире главную роль играли те, кто был способен навязать свою волю более слабым. И это считалось нормой.
Создание ООН запустило в мир химеру формального равенства государств, но всерьёз декларации, принятые генассамблеей ООН, никто не воспринимал. СССР и США могли навязывать свою волю многим и считаться с волей друг друга. Франция, Англия, Китай тоже кое-где кое-кому могли что-то навязать, если этому не противились две сверхдержавы.
Но в XXI веке ситуация стала меняться. СССР нет — казалось бы, США гарантированы полное господство, возможность навязать свою волю любому. Ведь тот же Вьетнам вряд ли выстоял в 60-х если бы не помощь СССР и Китая, несмотря на огромную волю народа и руководства страны к сопротивлению.
Но времена изменились. Если в 60-е США свободно отправляли срочников на смерть во Вьетнаме, то теперь у них армия контрактная — каждый солдат обходится дорого. Техника тоже всё сложнее и дороже. И общество не приемлет жертвы. Всё это вместе означало, что достаточно просто упорного сопротивления — и желание американцев навязать свою волю ничего не значит.
Ни Югославия, ни Ирак как государства не продемонстрировали воли к сопротивлению. А у афганских талибов она нашлась. А потом и у иракского сопротивления. Бушевский блицкриг на Ближнем Востоке завяз. А ведь планы были грандиозные – поставить в Ираке и Афганистане свои режимы, а потом руками местных солдат и американским военно-техническим превосходством подчинить Иран. Если бы это получилось, США надолго бы подтвердили свой статус сверхдержавы.
Россия и Китай могли бы себя чувствовать в относительной военной безопасности за счёт ядерного щита, но у США нашлись бы другие способы навязывать свою волю – долларовая финансовая система, технологический контроль, международные институты.
Но тут, как говорится, что-то пошло не так. В Ираке с марионеточным режимом не получилось, в Афганистане талибы потеряли власть, но не сдались. А Иран не выразил готовности подчиняться чужой воле, начал развивать собственную ядерную программу и другие вооружения.
Оказалось, что США не способны навязать свою волю. Могут только давить санкциями, вести информационную войну и надеяться на то, что противный им режим сам по себе рухнет. Американские военные быстро посчитали, в какое число жертв им обойдётся сухопутная операция в Иране и продемонстрировали свои подсчёты политикам. Последние сразу же решили, что им такого не надо.
Так выяснилось, что сверхдержава может навязать свою волю только при наличии двух условий: если сама готова идти на жертвы (человеческие, финансовые) и если страна-жертва не готова сопротивляться и нести гораздо большие потери.
Дальше — больше. Многим в мире стало понятно, что, вкладываясь в развитие собственной индустрии и ВПК, можно обеспечить себе безопасность и относительно независимое развитие, несмотря на возможные угрозы со стороны гораздо более сильных держав. Можно даже оказывать влияние в этом мире. Не такое, как у великих держав, но оно будет давать ресурсы для собственного развития.
Так родился феномен «средней державы» (или «средней силы» — мiddle power). В теории международных отношений так стали обозначать государства на уровне между великими и малыми державами. Но главный критерий этой срединности — не объём экономики или размер армии.
Статус средней державы приобретается за счёт её действий. Как говорят в науке, основывается на поведенческих характеристиках.
Какая-нибудь Канада вполне может претендовать на статус средней державы. Значительная и технологически развитая экономика, важная роль в мировой торговле ресурсами, достаточно населения. Но разруха, как говорится, в головах. Если бы Трамп всерьёз стал добиваться присоединения Канады, угрожая прямой войной, то там бы быстренько сформировалось разумное мнение, что несильно эта независимость и нужна. Лучше поторговаться, чтобы войти в состав другого государства на как можно более приятных условиях.
Здесь можно вспомнить Чехословакию 1938-го года. Возможностей оказать сопротивление гитлеровской Германии у неё было достаточно, но архитектура Праги оказалась дороже. В головах всё!
Пакистан значительно беднее и слаборазвитее Индии. Но в военной сфере он готов противостоять. И дело даже не в ядерном оружии, за эту дубинку в периодических конфликтах этих стран пока никто не хватался. Дело в воле, которая даёт возможность держать нужный уровень военного дела и готовность применять силу на практике. И в отношении войны в Заливе Пакистан оказался игроком, а Индия — пассивным наблюдателем и жертвой энергетического кризиса.
Индия поступательно проводит политику собственного великодержавия в бассейне Индийского океана. Строит флот, развивает ракетную программу, имеет ядерное оружие. И что это дало? Индия сейчас главная пострадавшая от войны в Заливе. Страдает от действий и США, и Ирана. И неспособна никому ничего сделать. И дело, скорее всего, именно в отсутствии воли.
Наверное, самый яркий пример средней державы, играющей самостоятельную роль при относительной скудности разнообразных ресурсов (по сравнению с великими державами), — это Турция. Во второй половине ХХ века она была послушным инструментом в руках американцев. Но в XXI веке всё изменилось. Появились и собственный ВПК, и самостоятельное влияние вовне, и независимая от союзников по НАТО политика, и готовность бороться за свои интересы.
Но речь не о средних державах, а о кризисе великих. Столько места в этом материале потребовалось для средних, поскольку их рост – одна из причин этого кризиса.
И тут можно вести бесконечный спор о курице и яйце: подъём средних держав ослабил великие — или ослабление великих дало шанс средним. Оставим этот спор и попробуем понять другие причины и оценить перспективы этого кризиса.
Объективность кризиса великих держав — в одновременном действии нескольких факторов.
► Первый – «демократизация» современных военных технологий. Недорогие, не особо технологичные и потому массовые изделия стали хорошо противодействовать дорогим и технологичным. Это не впервые. Высококвалифицированные часовые мастера исчезли, поскольку исчез спрос на ремонт часов: они стали недорогими и массовыми.
И таких примеров много. В XVI веке стало возможным заменить высококвалифицированных лучников и арбалетчиков на стрельбу залпами из простых ружей. Потом такая же судьба ждала другие средневековые вооружения и тех, кто долго обучался их применению.
Настала ли новая эпоха? Не думаю. Дело скорее всего в технологическом переходе, когда старые военные технологии утрачивают эффективность, а новые ещё не приобрели необходимой силы.
► Второй фактор – способность идти на жертвы и создавать жертвы. В Корее и во Вьетнаме американцы еще были готовы к потерям, но уже не так, как во Второй Мировой. А сейчас весь мир смотрит как на увлекательное шоу на спасение пары американских лётчиков, в котором задействованы сотни людей и десятки единиц техники.
Могучие американские авианосцы блуждают где-то далеко от Ирана, поскольку даже не потеря, а существенное их повреждение будет воспринято как поражение.
Да и самая кровопролитная война между Россией и Украиной в пересчёте на длительность в четыре года весьма умеренна в плане уровня потерь. Но и они воспринимаются как небывалые и для многих неприемлемы.
А про соотношение жертв среди солдат и мирного населения говорят как о чём-то небывалом. Такой безопасной для мирных жителей войны ещё не было. Не обращать внимания на гражданских и разрушения сейчас может себе позволить только Израиль. Почему – отдельный долгий разговор.
Россия вполне в состоянии снести все мосты и плотины на Днепре, разрушить порты и заводы. Но мы зависим от мирового общественного мнения. Ведь война на Украине – это противостояние Западу, болельщиков на нашей стороне много.
Но многие из них отвернутся от России, если она будет действовать, как Израиль.
Да и многие наши симпатики хотят покупать украинское зерно — да, его уже меньше, но рынки отучаются от него постепенно.
► Третий фактор – взаимозависимость мира, значение внешней торговли для экономики. Главная проблема Трампа — уже не ядерная программа Ирана, а Ормузский пролив. Хотя США вроде бы не должны страдать от энергетического кризиса в остальном мире, волны этого кризиса уже начинают бить по американской экономике.
Россия ещё сильнее зависит от внешнеторговых связей. Адептам секты «ударим по военным заводам в Европе» стоит подумать над вопросом, чем и куда они будут рекомендовать бить, если страны НАТО, в полном соответствии с международным правом (как подвергшиеся военному нападению), начнут блокировать морские перевозки в «своей» зоне – Эгейском и Северном морях.
Такая оценка возможностей вести войны и навязывать свою волю угрозой войны не фатальна. Великие державы переживают кризис, а не окончательный упадок. Он, скорее всего, будет разрешён в следующем десятилетии. Нужно время для развития технологий, избавления от комплексов и преодоления взаимозависимости.
Этот процесс уже идёт, но он не автоматический. Сохранение статуса великой державы потребует многого.
Нужна трансформация общества, которое сейчас воспринимает собственный комфорт как самодовлеющую ценность. Это неприятно, но неизбежно.
Необходимо опережающее развитие технологий. У России в этом есть мощный задел, но его недостаточно: нужно перераспределение ресурсов и новый режим управления ими.
Не обойтись без избавления от зависимости от внешней торговли. По этому пути уже движутся и США, и ЕС, и Китай. У нас же пока один из самых высоких показателей доли внешней торговли в ВВП. Лет 10-15 назад этим можно было хвалится, но сейчас это гири, привязанные к ногам.
Иллюстрация сгенерирована нейросетью
