ПОКА ЗОЛОТОЙ ПЕТУШОК НЕ ЗАПЕЛ СВОЮ ТРЕВОЖНУЮ ПЕСНЮ
То, что происходит сейчас, совершенно логично: во-первых, год выборов в Госдуму. Во-вторых, ожидается возвращение героев СВО и пополнение ими рядов управленцев всех уровней. И хотя кадровой революции это не обещает, кому-то из тех, кто не озаботился сделать себе ветеранское удостоверение, придётся потесниться.
Поэтому «спящие» «проснулись». А как известно, на одного профессионального провокатора приходятся десятки, если не сотни инициативных дураков, мы имеем сомнительное удовольствие наблюдать, сколько таковых уютно обитает (обитало) на разных этажах властной вертикали.
То, что они себя, наконец, проявили, для власти в целом только на пользу. При условии, конечно, что оргвыводы будут сделаны правильные.
А в остальном ничего принципиально нового: одни провоцируют (в том числе пропихивая заведомо деструктивные решения), другие драматизируют, раздувают и разносят по инфополю.
Вот только потенциальных мятежников пока не видно. Впрочем, это не значит, что их нет.
По легенде, загадку: «если одну собачью ногу считать хвостом, сколько ног будет у собаки?» — придумал Авраам Линкольн, а разгадка, по той же легенде, была сформулирована так: «как вы их ни пересчитывайте, хоть собачьим хвостом, их всё равно четыре».
И ровно таким же образом всё, что происходит в информационном поле, имеет отношение к пропаганде. Сколько ни тверди о «свободе слова» и «отсутствии цензуры», хвост ли машет собакой или собака — хвостом, от этой простой истины никуда не скрыться.
И если мы не ведём пропаганды (или отделываемся профанацией), её ведёт противник — день за днём, год за годом.
Можно, правда, объявить, что пропаганды никакой нет, и запретить этот тезис оспаривать, запретить слово «цензура», огородиться другими не менее дурацкими запретами и создать уютную и удобную для отчётов воображаемую среду, не имеющую ничего общего с жестокой реальностью. Примерно этим путём пошли западные «леваки», предсказуемо выродившиеся в фашистов.
Чем жёстче диктатура, тем вольготнее чувствуют себя пропагандисты на гособеспечении: можешь не верить, но повторяй, что велено. И плевать, что это так не работает.
Справедливости ради стоит заметить, что партноменклатурные бояре позднесоветского периода хорошо понимали, как это работает, но были уверены в своей неуязвимости: «Партия учит нас, что все тела при нагревании расширяются». Главное, чутко реагировать на малейшие девиации пресловутой «линии партии».
Надёжно зафиксированный больной в анестезии не нуждается. Прочная власть не нуждается в доказательстве своей силы. Но странным образом она слабеет и сходит на нет, когда ей некому противостоять, кроме подчиненных.
***
Мастером эффективного использования админресурса во внутренней политике домайданной Украины был Виктор Медведчук, который в бытность главой кучмовской администрации не раз вытаскивал своего патрона из ситуаций, который казались безвыходными. При этом жертвуя своим политическим имиджем. Но то, что работает в мирное время, становится малоэффективным в пору перемен, перед которыми оказались бессильны все политические конструкции Виктора Владимировича — от СДПУ(о) до «Украинского выбора» и ОПЗЖ.
Админресурс «умеренных украинцев» кучмовского периода мог быть эффективен в подавлении нежелательной активности избирателей или общественников, но перед мощью западных хозяев не стоил вообще ничего. Поэтому весьма эффективно разгромив «пророссийских» (в том числе и сторонников украинской государственности), все «официальные патриоты» либо переобулись в нацистов — сторонников Майдана низшей категории, либо вынуждены были бежать.
Подкреплённая админресурсом имитация «патриотизма» работает только в мирное время и наиболее эффективно борется со стихийными патриотами (без кавычек).
***
В молодости я как-то раз сгоряча написал, что социализм тяготеет к феодализму, а капитализм — к рабовладению. Не то, чтобы это совсем уж не так, но и не все так просто. Юношеский максимализм позволяет легко и безапелляционно рассуждать о сложных вещах и явлениях.
Западноевропейское общество со средних веков было сословным, а после Великих географических открытий стало еще и расистским. Позже, наигравшись в разноцветные демократии (которые по сути-то были только ширмой), Запад всё сильнее стал тяготеть к сословности, выстраивая концепцию, при которой элита и чернь будут различаться не только по уровню достатка, а даже биологически.
Программную установку старушки Европы (да и всего тогда ещё условно коллективного Запада) высказал простодушный лапочка-социалист испанского извода Жозепушка Боррель: «дивный сад», населённый полноправными элитными вырожденцами всех цветов радуги, и «джунгли», за счёт которых этот самый сад цветёт, и по отношению к обитателям которых всё дозволено.
Термины «унтерменш» и «уберменш» теперь уже бывший глава евродипломатии не употреблял — социалист ведь как-никак, и даже местами антифашист. Но суть высказал предельно точно и честно.
Польша стала республикой (Ржечью Посполитой) на пару веков раньше Франции. Нещадно грабившие своих холопов ясновельможные паны любили ослеплять поставлявших им королей французов богатством и роскошью в их же столице. И что с того? Демократии демократиями, но даже очень богатый «унтерменш» из «джунглей» никогда не станет полноправным обитателем «дивного сада».
Вон, хоть на су́дьбы наших релокантов-убегантов посмотрите. Будь ты хоть «граф Сибирский», хоть, извините за выражение, Чубайс — а всё равно туземец и дикарь, не чета белым господам.
Деньги-то у тебя возьмут (или вовсе отнимут), а вот ровней не признают никогда.
То есть, если советской партноменклатуре 70-х — 80-х годов прошлого века до скрежета зубовного хотелось монетизировать льготы, обратить свои привилегии в твёрдую валюту — «чтоб как у них», то обитателям сказочного западного мира «американской мечты», согласно которой каждый может добиться успеха, просто разбогатев, в какой-то момент остро потребовалось восстановить иерархию — чтоб знали своё место такие как, например, Трамп и не лезли туда, где им от рождения не место.
Беда в том, что мы, следуя давней порочной традиции «европейничанья», о которой столь метко и ёмко писал великий русский мыслитель Н.Я. Данилевский, продолжаем смотреть на разграбивших два Рима обитателей «дивного сада» как на учителей. Практики имитационной «демократии» мы у них тоже переняли.
Но к счастью, как и все воспринятое нами извне, слегка переиначили. По-своему. Что ни приносится на нашу русскую почву: будь то запрещённое позднесоветской властью карате или пресловутая многопартийность — если уж воспринимается, то переваривается, переосмысливается и становится нашим (даже если внешне это не очень заметно).
Мы не успели полностью разрушить нашу систему образования импортной Болонской, не прошли точку невозврата в парламентаризме, который, опять же к счастью, имел у нас лишь частично импортное европейское происхождение, а переосмыслен и внедрён был всё-таки по-нашему.
И поэтому нет трагедии в том, что нынешние времена «парада сладострастных запретов» выявили одну не самую приятную особенность общественных отношений на современном этапе: значительная часть патриотически (без кавычек) настроенных граждан, голосующих за правящую партию, государству нашему не доверяет и предпочитает принудительно делиться личными секретиками скорее со спецслужбами противника («они далеко, зачем я им нужен»), нежели с отечественными.
Уж извините, но ничего странного в этом тоже нет. Наши граждане ещё при СССР замечательно научились читать между строк, а от «органов» ждут скорее неприятностей, нежели защиты. Жизнь научила, уж извините.
► Национальный мессенджер носит нерусское имя и зарегистрирован на некое мутное ООО, похожее на «прокладку»? — Ну, значит, так надо. Чтоб враг не догадался и санкциями не обложил.
► «Российская» нейросеть думает по-английски, «коренными» считает индейцев и не знает, чей Крым? — Ну так это чтобы шпионов запутать.
► Политические тяжеловесы ведут свои блоги в давно запрещённых вражеских соцсетях? — Так это не нашего ума дело. Они ж номенклатура, им виднее. У нас и мятежников от ГКЧП до Вагнера не принято сильно наказывать. Потому что у власти там с ними свои дела и свои непонятные простому люду резоны.
Так оно было, так оно есть и долго так будет. А на анекдоты уж не обижайтесь, заслужили. Ведь у нас «спокон веков нет суда на дураков».
Есть только одно условие, выстраданное и обильно политое кровью — как элитной, так и плебейской: в по-настоящему трудные времена с народом нужно разговаривать, по возможности, честно. Не выполнивший этого условия Государь Император Николай II погубил и Империю, и семью, и себя.
***
И противоположный пример подала крымская власть украинского периода, обратившись в самый опасный и тяжёлый момент лицом к народу — в прямом и переносном смысле. Напомню, что правили тогда умеренно украинские «регионалы», а у «Русского единства» было всего-то три мандата в последнем созыве Верховного Совета АРК.
Но вышло так, что власть наша оказалась всё-таки больше крымской, чем украинской, и не просто начала разговаривать с народом, а ещё и прямо встала на сторону избирателя — партийной дисциплине вопреки.
И тогда случилось обыкновенное Русское Чудо: когда народ и власть хотят одного и того же, самые смелые мечты сбываются.
Так было в январе 1991-го — так было в феврале-марте 2014-го. Да так всех насторожили прокатившимся по стране Крымским консенсусом, что у иных столичных больших «пацанов с длинной волей» (определение В. Суркова) Крым до сих пор в санкционных списках и признаётся нашим только издали, с безопасного расстояния.
А вот ни в Одессе, ни в Харькове, ни даже на Донбассе такого, как у нас консенсуса между властью и народом не случилось. В итоге и власть там прежняя не удержалась, и народ кровью умылся…
Но, повторюсь, сейчас не такой момент, как бы кто ни сеял ужас и панику, а враг таки не у ворот — ни внешний, ни внутренний. Значит, можно пока и поглумиться малость над народишком-то.
Пока Золотой Петушок не запел свою тревожную песню.
Рисунок из открытых источников
