Крымское Эхо
Библиотека

Как жена зимними сапожками в Москве обзавелась

Как жена зимними сапожками в Москве обзавелась

На голову моей жены, работавшей в советские времена биологом в рыбном научно-исследовательском институте, неожиданно свалилась беда. На несколько дней её направляли в Москву в какой-то научный институт. Беда заключалась в том, что была январская зима, требующая хорошей тёплой обуви. А где её возьмёшь, если это особый в стране дефицит!

Обычно спасало то, что мы жили в Крыму, и потому можно было ходить в осенней обуви, надев дополнительно шерстяные носки, в крайнем случае, две хлопчатобумажных пары, проложив между ними для тепла кусок старой газеты. Вот так просто на юге России в то время решалась эта проблема. Мне в этом отношении было проще, так как получал в милиции добротные ботинки и сапоги, сшитые на совесть, которым не было сносу. Правда, ботинки были пошиты по фасону дореволюционных лет.

Я как раз в то время был в отпуске, и потому решил поехать в Москву вместе с женой, чему была она очень рада. Жена до этого в нашей столице никогда не была. Я же уже посещал главный город России с ребятами девятого класса, с которыми вместе учился в школе имени Желябова. С нами ездила классная руководительница, сказавшая, что негоже быть комсомольцем и не побывать в мавзолее вождя всех народов мира.

На летних каникулах перед началом учёбы в десятом классе мы рванули в Москву, где сбылась наша мечта увидеть дорогого вождя не на многочисленных портретах, а лежащим, живее всех живых, в красиво-печальном саркофаге.

***

 Мы с женой вышли из положения по поговорке: голь на выдумки хитра. У неё для дождливой погоды были старинные резиновые боты, выпускавшиеся ещё до Великой Отечественной войны. Прошло много лет после международной бойни, многое в жизни России изменилось. Только не изменился фасон бот.

Было хорошо то, что в них, хотя с большим трудом, но всё-таки влезали осенние туфли. Так как туфли не имели каблука, пришлось в пустоты каблуков бот вогнать небольшие деревянные чурочки. Всё-таки боты были гораздо выше боковых косточек ноги, чем осенние туфли.

Конечно, было печально смотреть на молодую стройную женщину, идущую по глубокому снегу в чёрных резиновых ботиках от дождя. Она мне в этих ботах напоминала старуху Шапокляк из знаменитого детского мультика. Но нам тогда казалось, что мы успешно защитили ноги жены от московских лютых морозов, свирепствовавших в тот год.

***

 В Москве мы остановились в недорогой гостинице, так как у нас в столице не было ни родственников, ни знакомых. Мы с женой договорились, что я буду её в конце рабочего дня ждать внизу лестницы пешеходного подземного перехода, расположенного рядом с НИИ, в котором она должна была решать свои научные проблемы.

Жена спросила, пойду ли я в мавзолей, коль оказались в Москве — тут же объявив, что лично она ни за что не пойдёт, хотя партийные коллеги в Керчи настойчиво предлагали это сделать. От похода к Ильичу отговорилась тем, что очень боится покойников.

Я как следователь насмотрелся на трупы в достаточном количестве и поэтому легко воспринимал их присутствие. Но идти второй раз в жизни в гробницу не собирался, так как её посещение в юности оставило неприятный тяжёлый след от останков «самого великого человека на земле» и от искусно созданной жуткой, глубоко траурной и печальной обстановки. Вместо посещения саркофага я целый день рассматривал другие московские достопримечательности.

***

 К 17 часам я спустился на самый низ глубоко уходящего под землю пешеходного перехода и стал терпеливо ожидать жену. Я смотрел всё время снизу вверх на лестницу и видел из-за низкого потолка сначала только ноги спускающихся с небывалой скоростью граждан. Только когда они преодолевали большую часть многочисленных ступенек, мог рассмотреть лицо каждого.

От постоянного мелькания перебирающих ступени сотен разнообразных ног всех возрастов у меня даже закружилась голова. Это был какой-то нескончаемый поток, который к концу рабочего дня неимоверно увеличился. Несмотря на это, в потоке ног я сразу же увидел ножки моей жены в резиновых ботиках. В Москве я ещё не видел ни одной женщины в такой обуви.

Хорошо, что москвичи не приучены разглядывать по сторонам. У них глаза и все мысли направлены в любом конце Москвы только в сторону ближайшего метро, чтобы как можно быстрее добраться до определённого пункта.

По посиневшему носу жены увидел, что непривычный для южанки мороз очень ее донимал, хотя она старалась этого не показывать.

Мы быстренько перекусили в каком-то кафе и помчались в гостиницу, чтобы по-настоящему отогреться. У жены даже мысли не было куда-нибудь пойти, чтобы полюбоваться красотами Москвы, а я, понимая её состояние, ничего не предлагал.

На следующий день, как я ни наблюдал за ножками, на которых тела москвичей и гостей столицы спускались по лестнице, я не заметил ботиков моей любимой жены. Очнулся, услышав её игривый вопрос, почему я засматриваюсь на красивых московских женщин и не смотрю на по-царски обутую свою жену. Когда я посмотрел на ноги жены, у меня в подземке второй раз закружилась голова. На ней были чудо-сапожки югославского производства с краями выше боковых косточек ноги сантиметров на десять. Их верх был игриво немного срезан наискосок. Внутри мех из натуральной овчины.

Жена, весёлая и жизнерадостная, предложила пойти в недорогой ресторан, чтобы обмыть такое сказочное приобретение. Там она, бережно положив рядом с собой пакет с ботиками, рассказала об истории приобретения импортных сапожек.

Сегодня с утра она должна была с каким-то вопросом обратиться к директору НИИ. Когда он увидел её в резиновых ботиках и всё ещё не отошедшей от мороза, сначала напоил её горячим вкусным чаем, а потом направил в магазин обуви, предварительно кому-то позвонив и предупредив о её приходе.

Приятный мужчина в магазине вынес из подсобки пакет с сапожками и обыденно, не по-праздничному, вручил их счастливой до предела жене. В кабинет директора Московского НИИ жена зашла второй раз, но уже в югославских сапожках. Директор долго не отводил глаз от красивых стройных ног моей жены. Без хвастовства скажу, что действительно в молодости у неё были на загляденье очень красивые ноги, только они теряли свой привлекательный вид, когда она одевала убогие резиновые ботики.

***

 Когда мы вернулись в Керчь, и жена пришла на работу в новых элегантных сапожках, то чуть не сорвала работу учёного коллектива, который вместо того, чтобы заниматься глубокой исследовательской работой по изучению водоплавающих морей и океанов, сбежался всем составом в бактериологическую лабораторию, чтобы увидеть сказочное приобретение простого старшего инженера-биолога исследовательского института.

Многие учёные женщины не удержались и по очереди померили сапожки жены, даже те, у кого размер ноги был на два размера больше. Во время обеденного перерыва с коллегами своего научного технологического отдела ей пришлось снова обмывать обновку, правда, без спиртного. В ресторане «Кэмэл», расположенном на бульваре прямо напротив НИИ, она угостила коллег золотистыми чебуреками, которые они дружно запивали хорошим вкусным соком, славившимся тем, что здесь его не разбавляли водой.

***

 В Москве с приобретением дефицита нам повезло дважды. Так как жена, имея на ногах тёплую обувь, теперь могла спокойно ходить по Москве, то мы стали часто посещать различные магазины в надежде что-нибудь купить, чего в Керчи не достанешь ни за какие деньги.

Однажды, когда мы были в ЦУМе, по радио сообщили, что в одном из отделов выложены для продажи эстампы польского производства. Вместе с ошалевшей от объявления толпой мы с женой, как две хорошие гончие, рванули на нужный этаж к торговому прилавку. Когда мы достигли цели, возле него уже гудела и стонала приличная толпа. Я втиснул жену туда, а сам стал со стороны стал следить, чтобы её не обокрали, как в очереди в Киеве.

Всего через полтора часа продавец торжественно вручила возбуждённой от радости жене эстамп размером десять на двадцать сантиметров. В узенькой рамочке под стеклом, на чёрном фоне из плотного материала из золотистой соломки красовался парусник.

Жена положила на стойку покупку, а сама стала рассчитываться с продавцом. Очередь не стояла на месте, она в виде людской пружины то растягивалась, то сжималась, когда кто-нибудь пытался пролезть к прилавку без очереди.

В один из таких бушующих моментов, какая-то мощная баба вместе со своей тяжеленной торбой налегла на прилавок, чтобы не быть выдавленной из очереди. Торба примостилась прямо на наш эстамп, отчего жалко хрустнуло его стекло, покрывшееся неровными линиями во всех направлениях. Жене толпа не дала возможности разобраться с произошедшим. Её как покупательницу, приобретшую товар, тут же вытолкнули из агрессивно настроенной очереди, как пробку, которая вылетает из бутылки, когда открывают шампанское.

Мы тут же в урну выбросили осколки стёкол, а эстамп бережно положили в сумочку жены. Дома это творение польских ремесленников повесили на стене на самом видном месте. Поэтому, когда к нам приходили гости, они сразу же направлялись к эстампу, а рассмотрев, умильно говорили: «Боже мой! Какая прелесть! Где вы достали?» Я или жена подробно рассказывали, как в самой Москве мы достали очень дефицитный красивый эстамп, изготовленный в Польше. Гости в ответ только горько вздыхали и чуть слышным голосом говорили: «И живут же люди!»

При этом было не понять, кого запечалившиеся гости имели в виду — то ли нас с женой, обладавших такой роскошью, то ли поляков, её создававших…

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 0 / 5. Людей оценило: 0

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

Все – для Победы: театр – фронту

Очень большая несправедливость

Игорь НОСКОВ

Война прошла по их судьбе