Крымское Эхо
Архив

«Я приехал, чтобы убрать все трещинки»

«Я приехал, чтобы убрать все трещинки»

ВЯЧЕСЛАВ СВЕТЛИЧНЫЙ О ГЛАВНОМ В СВОЕЙ РАБОТЕ В КРЫМУ

У дипломатов судьба часто непредсказуема: работал себе человек на одном конце Земли, а потом — раз, и вот он уже у нас, в Крыму. В общем, известный факт: на полуострове сменился генеральный консул Российской Федерации. Месяц назад <b>Вячеслав Светличный</b> пообещал рассказать читателям «Крымского Эха», как случилось, что именно он приехал представлять Россию в самый русскоязычный (или всё-таки русский?) регион Украины. И вот — запись нашей беседы.

Разговор наш пошел издалека — надо же представлять себе четко, что за человек к нам приехал. И, судя по ажиотажу вокруг него, человек весьма влиятельный и нужный: недаром с ним поспешили встретиться и первые лица республики, и мэры многих городов автономии, а также партийные и общественные деятели.

Выйти из ситуации сильным
— Сам я с Южного Урала, город Троицк. Семья железнодорожников: отец — машинист сначала паровоза, потом тепловоза, мама — медработник, фельдшер. Когда станцию Троицк расформировали, отца в 1966 году перевели в город Курган. Учился я неплохо и мог бы поступить в любой вуз, выбирал между Ленинградом и Новосибирском. Но поступил в Томский университет — и знаете, почему? На глаза попалась книжка о Томском университете — о том, что там самая крупная среди университетов мира библиотека! Как представил себе это — редкие издания, старинные фолианты… В общем, на меня это произвело такое впечатление, что я поехал в Томск и сходу поступил на физфак.

Однако через год семейные обстоятельства сложились так, что мне нужно было вернуться домой. Подал заявление по собственному желанию — и пошел работать на Курганский машиностроительный завод обрубщиком литья. А в сентябре поступил в КМИ — Курганский машиностроительный институт, на самую престижную специальность — автоматизация, комплексная механизация, это какие-то отголоски кибернетики… До сих пор жалею, что не получилось связать всю свою жизнь с этой профессией, мне казалось, что у меня получалось. Хотя до этого был уверен, что ближе физики для меня ничего нет: занимал первые места на олимпиадах, а после 8 класса без экзамена, как победитель областной Челябинской физико-математической олимпиады, был принят в физико-математическую школу в Челябинске.

— Там была сильная школа…

— Она такой и осталась, хорошие там ребята… Ну а КМИ окончил по специальности инженер-механик и, вместо того, чтобы идти в какую-нибудь проектную организацию или конструкторское бюро, что больше соответствовало диплому, пошел мастером на завод «Курганприбор». Причем мастером сразу на две смены. За это мне платили зарплату, как сейчас помню, 150 рублей, и это было на 20 рублей больше, чем получал «простой» мастер цеха!

Но работа мне очень нравилась. Знаете, эта установка из книжек: ближе к рабочему классу, жить его интересами, знать, чем живет простой народ, быть одним из них… Но в то же время — иметь хорошее образование… Так я проработал там два года, больше не дали.

— Мне показалось, что вы это говорите с какой-то иронией?

— Это сейчас у меня такое чувство. А тогда никакой иронии не было.

— Вы думаете, что эти годы потеряны для вас?

— Ни в коем случае! Они для меня были очень важны, очень много мне дали. Сегодня я могу находить общий язык с любым: рабочим, профессором, кем бы человек ни был. Всегда найду, о чем с ним поговорить, и это умение дала мне эта работа. Я понял, что люди, какими бы простыми они не казались, на самом деле живут очень сложной жизнью. И тогда, и сейчас. И если ты узнаешь, как человек живет, что он испытывает, что переживает, тебе это многое дает для понимания. У меня это до сих пор осталось.

— Вы боитесь, что они от вас ничего не взяли?

— Не думаю, что я для них сыграл какую-то роль в их жизни. Представьте, пришел 23-летний мальчишка, единственное, что за душой было — это диплом. А мужики взрослые, семейные… Им не диплом нужен, а лидер, человек, которому они поверят. Таким человеком стать для сорока работяг за месяц-другой невозможно.

— Такие вещи раскрываются отнюдь не сразу. Но за все два года они же вас не освистали!

— Не освистали. Но пару раз я был на грани того, чтобы бросить эту работу и забыть ее, как страшный сон. Моя жена работала в это время в техбюро 26 цеха — почему бы и мне не закопаться в бумажки, расчеты и чертежи?

— Но ведь не ушел!

— Не ушел и до сих пор ставлю это себе в плюс. Это меня научило одной вещи: какой бы сложной не казалась ситуация, какие бы непростые отношения на данный момент не сложились с коллективом, с людьми, — не надо отчаиваться, нужно перетерпеть, сделать из этого выводы, и ты обязательно выйдешь из этой ситуации более сильным. То есть ты приобретаешь тот опыт, который тебе уже больше никто не даст.

Следующую часть нашей беседы пропустим: уже из первой главки понятно, что за человек перед нами. Скажем лишь, что за плечами у нынешнего генерального консула в Симферополе — учеба в Дипломатической академии МИД России, работа в различных зарубежных дипломатических учреждениях. Вот об этом и поговорим.

До Крыма была Центральная Азия
— Вячеслав Леонидович, как случилось ваше назначение в Крым?

— К тому моменту, когда меня «вызвали», я уже отработал три с половиной года заместителем директора департамента, который курирует страны Центральной Азии —Казахстан, Таджикистан…

— То есть вы работали в Москве?

— Да, в МИДе, в территориальном департаменте. А оказался там после того, как отработал в Таджикистане, а еще более трех лет занимался Казахстаном. Эта работа меня очень увлекала. Всё, что касается Центральной Азии, до сих пор я воспринимаю очень близко к сердцу.

— Моя бывшая коллега уехала с семьей в Казахстан и рассказывает, что там чуть ли рай на земле уже отстроен…

— Казахстан очень бурно развивается. Астана, когда я ее впервые увидел, меня просто потрясла. Она застраивается в соответствии с современнейшими градостроительными тенденциями и архитектурными достижениями и из самых современных стройматериалов. Там такие здания, такая архитектура!.. И — ни одно не повторяется.

— Извините, в этом месте мне хочется сделать отступление. Учитывая [url=http://old.kr-eho.info/index.php?name=News&op=article&sid=10139]мои белорусские впечатления[/url] и ваши из Казахстана, так и тянет поговорить на тему: рынок или плановое государство?

— Вот вы сказали: Белоруссия — а что там, рынок или план?

— Увы, не компетентна… Но я знаю, что в обоих государствах есть лидеры, которые держат руку на пульсе всего, что движется.

— Мне кажется, что говорить сейчас о полном контроле за деятельностью предприятий, каких-то структур — производственных, предпринимательских — просто невозможно. Какой бы ни была страна, все двери открыты, и без свободы предпринимательства и без этой высвобожденной энергии людей, которую они вкладывают в деятельность своих структур, уже невозможно достичь каких-либо результатов. Речь может идти лишь об уровне свободы.

Но мне ближе говорить о Таджикистане, Казахстане, той же Болгарии, а еще — Молдавии, Германии, где я проработал по несколько лет. Например, Казахстан меня просто восхищает. Там очень много проблем, но соотношение, с одной стороны, политической воли Назарбаева — человека действительно мудрого, который хорошо знает, что нужно делать и как вести за собой, а с другой — энергии, образования, знания современных технологий его молодых соратников очень много дает Казахстану. Впрочем, о Казахстане я могу говорить долго.

— Поняла. Когда ты изучил какой-то предмет, бросать его жалко. А вас тут раз — и в Москву вызывают…

— В Москву меня вызвали из Таджикистана. Это тоже отдельная страница… Таджики — это очень благородный и гордый народ. У нас, к сожалению, о них судят только по тем мигрантам, которые берутся за самую грязную работу. А это очень образованные, с высокой душой, воспитанные люди, которые дали миру Авиценну, Рудаки, Джами…

Предложение, от которого не отказываются
— В общем, после Таджикистана я вернулся в МИД и три с половиной года отработал на двусторонние российско-казахстанские отношения. И только тогда, как вы говорите, «вызывают» и говорят: есть такое предложение.

— Предложение было одно — только Крым?

— Сформулировано было по Крыму, и я согласился практически сразу.

— А что такое «практически сразу»?

— Нет, это не минуты, конечно, это несколько дней. Это немного. У моего предшественника (Владимир Андреев — ред.) контракт заканчивался 31 мая, разговор был со мной где-то в феврале, вот с того времени шла подготовка к командировке. В том числе и на получение согласия украинской стороны. В моем случае это всё прошло быстро и безболезненно. 3 июня мой коллега уехал — а 4 июня я прибыл на работу. То есть произошла рутинная смена руководителя загранучреждения.

— Что такое подготовка к командировке?

— Она предполагает, во-первых, прохождение так называемых Высших дипломатических курсов. В течение трех недель все, кто ожидает назначение на должности послов, советников-посланников и генеральных консулов, проходят подготовку в Дипломатической академии. Перед ними выступают руководители министерства иностранных дел, отраслевых министерств, наши видные специалисты, эксперты, ученые. В течение трех недель мы, как школьники, сидим до трех-четырех дня, слушаем лекции, а потом, поскольку учеба проходит с неполным отрывом от производства, возвращаемся на работу и разгребаем то, что должны были сделать в течение дня.

Затем идет стажировка в структурных подразделениях МИДа — в основном, в курирующем департаменте, в консульском департаменте и во всех, которые имеют отношение к тому, чем мы занимаемся. Это вторая составляющая подготовки.

Третья — это изучение всей информации, которая касается как непосредственно твоих будущих функций, так и текущей деятельности загранучреждения, куда ты едешь. То есть всё достаточно серьезно, это не просто так: пришел, получил назначение — и поехал.

— Когда вы изучали массив информации по Украине в целом и Крыму в частности, были ли вещи, которые вас удивили?

— Есть моменты, которые меня не столько удивили, сколько оказались новыми. Дело в том, что я никогда не работал в консульском учреждении — был связан всегда с посольством и занимался чисто дипломатической, политической работой. Если брать по общей ситуации — никогда не работал на Украине. Специфика есть в любой стране. Но дипломаты в своих многолетних командировках получают хороший разносторонний опыт и быстро осваивают специфику нового для себя региона. Не могу сказать, что для меня здесь было нечто, чего бы я не знал. Вот консульская специфика — это да, для меня это было внове. Например, здесь намного меньше политической составляющей, чем в посольстве.

Генеральный консул — должность политическая
— Но политическая часть в вашей консульской работе…

— …всё-таки присутствует, конечно! И это закреплено во всех основных документах: у нас есть Консульский кодекс России, есть Венская конвенция, есть двусторонняя российско-украинская конвенция, есть Положение о консульском учреждении РФ, утвержденное законом. И там прямым текстом написано, что основные функции консульского учреждения заключаются в защите прав и интересов Российской Федерации, ее граждан и юридических лиц. Ну скажите, защита интересов — разве это не политическая функция?

— Чисто политическая!

— Дальше: содействие развитию экономических, торговых, культурных, научных и иных связей со страной (территорией) пребывания. Это еще какая политическая функция! Поддержание и развитие связей с компетентными органами государства пребывания, с общественными организациями и объединениями, в частности с организациями российских соотечественников здесь, с деловыми, научными, культурными кругами, а также со средствами массовой информации. Разве это не политические задачи?

И отдельным блоком, очень важным, является консульский — исполнение консульских функций: выписка документов, вопросы гражданства, загса, нотариата — мы даже браки регистрируем, а еще — оказываем помощь российским гражданам, которые оказались тут в затруднительном положении. Есть граждане, которые находятся здесь в местах лишения свободы или под судом, мы тоже обязаны им помогать.

Кстати, могу ответить на ваш вопрос, что меня тут удивило: я не был готов к тому, что здесь каждый день происходят разные несчастные случаи. Чередой идут сообщения, что кто-то попал в аварию, кто-то утонул, свалился с горы, пропал, и его не могут найти, кто-то сломал ногу, кого-то задержали, кого-то ограбили, и он приходит к нам в одних шортах, майке и пляжных шлепанцах, у него нет ни копейки денег, документов — что делать? А у нас нет статьи на оказание помощи таким людям. А мы обязаны им помочь! Приходится даже собирать вещи по сотрудникам, деньги, выписываем справку на возвращение, чтобы он мог уехать.

Здесь русский дух
— Прошел месяц. Вы уже можете сказать, что освоились в Крыму? Наверное, вы повстречались уже с основной массой тех людей, с которыми придется работать. Вы побывали на встрече у премьер-министра Совмина автономии, у ее спикера… Это ваша должность работает или это реакция на личность, как вы думаете?

— Думаю, нельзя персонифицировать, речь здесь идет об отношениях представителей двух стран. Действительно, за этот месяц у меня состоялись основные контакты, я был принят руководством республики: председателем Верховного Совета Крыма Владимиром Константиновым, председателем Совмина Анатолием Могилёвым, представителем президента Украины — очень хорошая беседа прошла у нас с Виктором Плакидой; с представителем МИДа Украины в Крыму. Я пообщался с рядом руководителей городов и муниципальных образований, у меня со многими из них уже сложились прекрасные отношения…

— Я заметила это [url=http://old.kr-eho.info/index.php?name=News&op=article&sid=10082]на приеме по случаю Дня России[/url], что вы провели 12 июня, в День России.

— Для меня это тоже было некоторой, но приятной, неожиданностью: те хорошие слова, что тогда прозвучали, во многом идут авансом, это сигнал, который ты принимаешь, что отношения должны быть нормальными, хорошими, рабочими, конструктивными — такими они и будут, я уверен.

— А что вы еще за месяц поняли?

— Понял, что слова об уникальности этой территории, особой земле, о том, что это мост между Россией и Украиной — не просто слова. Слышал это и раньше, но теперь начал понимать их смысл куда более ясно. И автономная республика — действительно очень важная для России составная часть Украины. Это та территория, которая требует очень деликатного, бережного к себе отношения.

С одной стороны, нет, наверное, более русской территории на земле украинской, чем Крым. Подавляющее большинство людей здесь русские по национальности, причем подчеркнуто русские — они подчеркивают, что у них русский менталитет и духовная связь с Россией. Особенно в этом плане отличается Севастополь.

Честное слово, я не знаю более русского города, даже в России, чем Севастополь. Севастопольцы гордятся тем, что это город русской славы, что такого города больше нет. Это совершенно уникальное образование, которое их воодушевляет, придает ощущение самодостаточности, какой-то полноценности. Для меня это удивительно, давно такого не испытывал. В Севастополе я уже трижды побывал, и каждый раз поражаюсь не столько белокаменным зданиям, чистым улицам, морю, которое раскидывается перед тобой, — сколько людям, которые похожи на русских больше, чем где бы то ни было.

То же самое я могу говорить о впечатлениях по большинству моих новых контактов здесь, в Симферополе, и в Крыму в целом. Как раз сегодня провел больше десятка встреч, в основном с нашими соотечественниками. Такие встречи, такие беседы, такие ощущения, которые у меня возникают, заставляют меня какими-то другими глазами посмотреть на те процессы, которые происходят. В Российской Федерации представители разных регионов иногда любят подчеркивать свою самобытность, свои исторические корни — но, может, нам на этом этапе лучше не столько о самобытности думать (хотя это тоже очень важно), а о том, что нас делает единым государством? Единой нацией, единым народом… И очень хотелось, чтобы этот дух русских, который чувствуется в Севастополе и Крыму, хотя бы его частичка, жила и в России.

— С организациями российских соотечественников вы уже встречались? Почувствовали, какая там сложная ситуация?

— Да, понял, как там всё непросто, но это тема для большого и отдельного разговора, в ней надо как следует разобраться, и пока я не готов говорить на эту тему. Скажу только одно — я приехал сюда с внутренней установкой: все трещинки, которые на данный момент появились, замазать, убрать, чтобы наши отношения со всеми были прозрачными, понятными и чтобы имидж организаций соответствовал тому уровню задачи, которая перед ними стоит. Нет ничего более важного, чем объединить всех людей, которые считают себя русскими, тянутся к русской истории, традициям, не забывают о русской культуре, о Пушкине, в конце концов…

— Жаль, что приходится заканчивать наше интервью — о многом еще хотелось бы спросить. Спрошу о личном. Вы в Черное море успели окунуться? И семью привезли уже в Симферополь?

— В море пару раз поплавал, а семью не привез, ожидаю жену через две-три недели. Дети у меня уже взрослые, занимаются своими делами, будут приезжать, надеюсь, сюда в отпуск.

— Чем они по жизни занимаются?

— Сын — госслужащий, как и я, пошел по моим стопам. А дочь по образованию психолог, работает в детском дошкольном учреждении.

— Будем надеяться, что, раз вам наше море понравилось, к нам приедет еще больше россиян.

— Для этого и будем работать и стараться, чтобы Крым все больше открывался России.

 

Фото автора

 

Вам понравился этот пост?

Нажмите на звезду, чтобы оценить!

Средняя оценка 5 / 5. Людей оценило: 2

Никто пока не оценил этот пост! Будьте первым, кто сделает это.

Смотрите также

Забытый подвиг доктора Балабана

.

Двадцатка Шувайникова и сотня Родивилова

Ольга ФОМИНА

С надбавками за трудовые достижения пролетели